Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 155)
Фитопатология у Феофраста ограничена ущербом, который причиняют насекомые и черви; он еще не знал об ущербе, причиняемом паразитами. И все же он положил неплохое начало.
Лучший итог ботаническим достижениям Феофраста дал Э.Л. Грин (1843–1915), американский ботаник, систематик и собиратель растений, историк науки. Его резюме немного обманчиво, потому что включает, ради ясности и краткости, некоторые технические термины (например, лепесток, венчик, андроцей), которые Феофраст не знал; таким образом, его познания могут показаться глубже, чем были на самом деле.
«1. [Феофраст] различал внешние органы растений; он называл и обсуждал их последовательно, от корня к плоду; естественность такой последовательности впоследствии намеренно отвергалась; но в современной ботанике она получила повсеместное одобрение.
2. Он классифицировал такие органы, как (а) постоянные и (б) временные; такое разделение может показаться более научным, чем современное разделение на (а) вегетативные и (б) репродуктивные.
3. Существование воздушных корней, в отличие от усиков и других хватательных органов, было открыто им и с тех пор никогда не подвергалось сомнению.
4. Он делал замечания по поводу непоследовательности сохранения в категории корней некоторых увеличенных, одеревеневших, сросшихся и по-иному своеобразных подземных частей; его предположение оставалось неизменным в течение двух тысяч лет истории ботаники и лишь недавно привело к открытому признанию категории подземных стволов.
5. По разнице в размерах, твердости и прочих особенностях строения он делил стебли на три класса: ствол, черенок и стебель.
6. Судя по тому, что он никогда не считал чашечку и венчик отдельными органами, всегда называя их просто листьями, очевидно, что он считал цветок всего лишь преобразованной веткой, покрытой листьями; на эту забытую философию Феофраста ссылались Гёте и Линней, когда каждый из них считал себя открывателем нового онтогенеза.
7. Он разделял мир растений на два подмира, цветковые и бесцветковые.
8. Подмир цветковых он делил на растения, покрытые листьями и капиллярами; на самом деле он различал растения, несущие лепестки и безлепестковые; глубина подобного деления была оценена в полной мере лишь несколько столетий назад.
9. Он отмечал еще более важные различия в подпестичном, околопестичном и надпестичном месте прикрепления венчика и андроцея.
10. Он различал центростремительные (афферентные) и центробежные (эфферентные) соцветия.
11. Он первым применил термин «плод» в техническом смысле, в отношении всех форм и фаз роста семян; и подарил карпологии термин «околоплодник, перикарпий».
12. Он классифицировал все семенные растения на (а) покрытосеменные и (б) голосеменные.
13. С точки зрения структуры и продолжительности их частей он делил растения на деревья, кустарники, полукустарники и травы; также заметил, что травы бывают многолетними, двулетними или однолетними.
14. Он ясно отмечал несколько различий в структуре корней, листьев и семян, по которым ботаники более поздних времен разделяют растения однодольные и двудольные.
15. Он описал различия между наростами на стволе и множественными стволами у деревьев.
16. Он знал, как образуются годичные кольца.
17. Феофраст обладал природным даром предвидения, без помощи даже простейших линз и, не видя растительной клетки, ясно проводил различия между паренхиматозными и прозенхимными тканями; даже точно ссылался на распределение каждой из них в тканях мякоти, коры, древесины, листьев, цветов и плодов»[159].
Несмотря на то что к концу IV в. накопилось много знаний по ботанике, позже к ним почти ничего не было добавлено. Феофраст – не только первый ботаник-писатель, но и величайший ботаник до Возрождения XVI в. в Германии. Его греческие последователи, Никандр Колофонский (III – 1 до н. э.), Кратеуас (I – 1 до н. э.) и царь Понта Митридат Евпатор, которому служил последний (I – 1 до н. э.), Диоскорид из Аназарба (I – 2), обогатили греческий травник, а Кратеуас проиллюстрировал его, но ни о каком весомом их вкладе в ботаническую науку мне не известно. Что касается вклада римлян, Марка Порция Катона старшего (II – 1 до н. э.), Марка Теренция Баррона (I – 2 до н. э.), Колумеллы из Кадиса (1–2), он касался главным образом сельского хозяйства. Плиний (I – 2) свел воедино все доступные в его время знания, но ничего не добавил. Ботаника Феофраста и зоология Аристотеля представляют вершину естественной истории в Античности.
Геология и минералогия
Многочисленные сведения по геологии и минералогии накапливались веками благодаря разработкам месторождений в Египте, Греции и других местах. Охота на металлические руды и драгоценные камни началась очень рано. Много любопытных геологических явлений можно было наблюдать на Ближнем Востоке: землетрясения, извержения вулканов, горячие и минеральные источники, пещеры и подземные воды, странную форму гор, узкие каньоны. Внимательные и вдумчивые люди, какими были многие греки, не могли не размышлять над этими тайнами. Почему происходит то или иное явление? И как? Первые разъяснения были мифологическими и не могли удовлетворять самых одаренных представителей своего поколения. Пифагорейцы постулировали существование центрального огня внутри Земли. Такое предположение невозможно было опровергнуть, и потому многие придерживались его очень долго, тем более что оно соответствовало представлениям о подземном аде. Выше, в разделе, посвященном Ксенофану Колофонскому, мы по праву назвали его первым геологом и первым палеонтологом. Геродот объяснял образование Нижнего Египта наносами ила. Необычайное поведение Нила издавна возбуждало любопытство путешественников-греков; они размышляли о причинах ежегодного разлива реки. Даже самые умные признавали возможность обмена между землей и водой; они считали, что суша могла появиться там, где была вода, и наоборот. С соображениями Ксенофана относительно ископаемых соглашались Ксанф из Сард, Геродот, Евдокс Книдский, Аристотель, Феофраст. Возможно, подобные идеи остались бы в обращении, если бы их не затмило и не вытеснило иудейско-христианское вероучение.
Драгоценные камни собирали с древнейших времен. Из них делали украшения или использовали в ритуальных целях. О них знали с незапамятных времен, как знали о животных и растениях. Три царства природы были равно знакомы доисторическим людям. Новшество в эпоху Аристотеля состояло не столько в самом знании, сколько в его научной форме, в частичном отделении знаний от фольклора и суеверий.
Различные геологические темы обсуждаются в труде «Метеорологика», который приписывают Аристотелю. Важно, что в Античности и Средневековье две эти области, метеорология и геология, были тесно переплетены. Для Аристотеля и всех ученых классической Античности существовала взаимосвязь между землетрясениями и извержениями вулканов. Они по-прежнему принимали мысль о центральном огне, а Аристотель пытался объяснить его, предположив существование подземных ветров, которые нагреваются трением и сотрясением, что могло приводить к взрывам, даже подводным, вроде тех, что случались на одном из островов Липари. Сама мысль о подземных ветрах очень древняя; ее символизирует миф об Эоле. Эол предположительно обитал на Эолийских островах (то есть острове Липари) или под ними, ведь там нередко случались извержения вулкана. Таким образом, переход от мысли о ветрах над землей (метеорология) к подземным ветрам (сейсмология, геология) был вполне естественным. Происхождение камней, металлов и минералов объяснялось влиянием ветров или испарений. Одни давали начало минералам и нерастворимым камням, другие – металлам, легкоплавким или ковким.
Аристотелево объяснение землетрясений интересно само по себе; кроме того, оно включает рассказ о более ранних взглядах Анаксимена, Анаксагора и Демокрита. Эта тема привлекала к себе внимание греческих философов; не нужно даже быть философом, чтобы знать об извержении вулкана или землетрясении. В зависимости от темперамента и образования, такое резкое предупреждение невольно нагоняет страх и заставляет молиться, удивляться, воображать и мыслить. Одни греки придумывали соответствующие мифы и песнопения; другие, натурфилософы, пытались найти объяснение явлению и заложили новую область науки, сейсмологию.
Самый первый научный труд о камнях (минералах и драгоценных камнях) был написан Феофрастом. Как будто они с Аристотелем разделили между собой три царства природы: первыми двумя занимался Феофраст, а третьим – Аристотель. Мы уже ссылались на геологические сведения у Аристотеля, но его главный труд как натуралиста посвящен зоологии.
До нас дошел лишь фрагмент книги «О камнях», но он довольно длинный (около 10 страниц, напечатанных мелким шрифтом). Лучше назвать его трактатом, пусть даже он не дошел до нас целиком. Речь в нем идет о камнях в самом широком смысле; можно назвать его самым первым трактатом по петрографии. В нем описываются характеристики различных камней и минералов и отмечается их происхождение и применение. Представления Феофраста об ископаемых в книге не объясняются, но в другом сочинении, об ископаемых рыбах, он ссылается на останки рыб, найденных в скалах к югу от Черного моря. Он считал, что эти ископаемые образовались из мальков рыб, оставленных в земле, или что рыбы вышли из воды и обратились в камень. Кроме того, он предполагал, что жизнетворящая сила природы присуща земле, где происходит имитация костей и других органических тел.