Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 136)

Имеется много доказательств того, что Александр проявлял доброту к своему бывшему наставнику. Придя к власти, он приказал восстановить Стагиру, родной город Аристотеля, разрушенный Филиппом. После завоевания Лесбоса Александр запретил грабить остров ради Феофраста, друга Аристотеля. Собравшись посетить могилу Ахилла в Трое, он взял с собой Каллисфена, внучатого племянника Аристотеля. Александр много помогал Ликею, лично Аристотелю и его помощникам в их научных изысканиях.

Хотя читателей мало интересуют военные завоевания, необходимо вкратце напомнить о походах Александра, которые свидетельствуют о его поразительной гениальности.

Его кампания началась в Греции, ибо ему пришлось усмирять бунты, вспыхивавшие в разных местах после гибели его отца. Дабы продемонстрировать свою жесткость и отбить охоту к дальнейшим бунтам, он разрушил Фивы, пощадив только дом Пиндара (что для него типично). Несмотря на то что Афины подчинились Александру и заключили с ним союз, Демосфен, которого финансировала Персия, снова начал призывать к восстанию против Александра. Александр его простил; Коринфский (Эллинский) союз был восстановлен (по-прежнему без Спарты), а его главой избрали Александра. Теперь он получил возможность вернуться к плану Филиппа и завоевать Азию. Поборник эллинизма на меньшее был не способен. Кроме того, он сознавал, что греческое единство останется непрочным, пока Персия способна сеять вражду между греческими полисами и подстрекать к мятежам.

Александр обладал хорошими актерскими навыками. Он умело вызывал восхищение среди своих солдат и потакал благоприятным для себя суевериям. Набрав македонскую армию, куда входили контингенты из всех греческих городов-государств (кроме Спарты), он начал свои завоевания на северо-западе Малой Азии. После того как его армия встала лагерем в долине Трои, Александр совершил богослужение в храме Афины, напомнив грекам об их древней славе, о которой они помнили по «Илиаде». Солдатам он, скорее всего, казался своего рода новым Ахиллом. Свою первую большую победу Александр одержал в 334 г. у реки Граник (в Мисии). Персидские сатрапы не в состоянии были устоять против македонской фаланги; их ждал сокрушительный разгром. Победа открыла Александру путь на юг; он освобождал одну греческую колонию за другой. Однако его положение осложнялось наличием сильного персидского флота, который мог перерезать его сообщение с Македонией и Грецией. Поэтому он решил захватить все гавани в Малой Азии, Сирии и Египте, без которых персидский флот оказывался бессилен. Операция была проделана с поразительной скоростью. Александр повел свои армии по Малой Азии, затем прошел горным проходом Киликийские Ворота и в 333 г. одержал победу еще в одной великой битве у города Исс, где разбил главную армию персов, возглавляемую самим царем Дарием III, последним в своем роду. Дарий просил мира, предложив оставить грекам всю область западнее Евфрата, но Александр уже осознал свою силу и больше не мог сдерживать амбиции. Прежде чем довершить завоевание Персидской империи, он захватил финикийские гавани и Египет. Оставшись без запасов еды и воды, персидские корабли не могли сражаться и отступили или были уничтожены. Александр возобновил поход на Восток, перешел Евфрат и Тигр и снова разбил Дария III в сражении при Арбеле (331). После того как Дария убил один из его приближенных, Александр выказал большое великодушие к его семье. Теперь ничто не мешало ему захватить персидские города, Вавилон, Сузы, Пасагарды (где он посетил гробницу Кира), Персеполь (где подожгли чудесные дворцы), Экбатану. Александр уже не мог сдерживаться. Его армии получили приказ пройти через Иранское плато и перейти реки Оке (Амударья) и Яксарт (Сырдарья), а затем повернуть на юг, к Индии. Александр продолжал бы поход бесконечно, если бы не отчаяние и гнев его солдат. Они отплыли вниз по Инду на 800 кораблях, а когда достигли Индийского океана, греки были поражены новым для них зрелищем океанского прибоя. Обратный путь в Вавилон был проделан отчасти пешком, через персидские пустыни, отчасти на судах флотилии, шедшей вдоль берега Индийского океана. Так добрались до Персидского залива и реки Шатт-эль-Араб. Выжившие в этом невероятном походе в 323 г. пришли в Вавилон.

Непомерные завоевания постепенно меняли характер Александра. От природы он был великодушен, что и доказывал не раз. С другой стороны, он не мог не ощущать экзальтации; он чувствовал себя если не богом, то больше, чем человеком, сверхчеловеком в греческом смысле слова, героем. В Египте он три недели провел в храме Амона в западной пустыне, где его провозгласили сыном Зевса-Амона. Египтянам он казался живым богом; азиатам – наследником великого царя, абсолютным монархом, которому никто не смеет перечить. Для греков он был главой и защитником Эллинского союза, героем-завоевателем, диктатором. Подобно всем другим диктаторам любого времени, Александр стал главной жертвой своей безответственной и неограниченной власти. Он приказывал убивать тех, кто осмеливался ему противостоять – в управлении, в споре или просто на оргии. На нем лежит прямая или косвенная вина за многие убийства: казнь Филота, сына его лучшего военачальника Пармения, в 330 г., убийство самого Пармения. Он собственными руками убил лучшего друга Клита, который спас ему жизнь при Гранике. По приказу Александра в 327 г. казнили Каллисфена и т. д. Такой была цена, заплаченная Александром за свою славу. Никакое величие и никакие победы не искупали бесславные поступки.

У Александра оставался всего один друг, македонец Гефестион, сын Аминтора, но Гефестион в 324 г. умер от лихорадки, и царь неумеренно его оплакивал. Лелея новые замыслы по завоеванию Аравии и, возможно, Западного Средиземноморья, он заболел лихорадкой и в июне 323 г. умер в Вавилоне в возрасте 33 лет. Его феноменальная карьера продолжалась 13 лет, в течение которых он завоевал большую часть мира и, несмотря на свое великодушие, стал причиной смерти и страданий множества людей.

Так жил и умер Александр Великий, человек, чьи поступки никогда не будут ни забыты, ни прощены.

Смерть Александра была счастливой, ему повезло больше, чем другим завоевателям, потому что он не стал свидетелем распада своей империи. Великий настолько, насколько великими были его достижения, он решил лишь начало задачи, самую легкую ее часть. Огромный объем работы предстояло выполнить другим, чтобы закрепить его победы, построить империю и положить конец многочисленным конфликтам. Можно было вырвать весь мир из слабых рук; однако даже сильными руками невозможно было сохранить его здоровье и целостность. Боги оказались к Александру щедрее, чем он того заслуживал, и позволили ему умереть, пока он находился в зените славы. Он напоминал азартного игрока, который собрал у себя все фишки и внезапно умер, не успев их проиграть.

Империя Александра не пережила его. В следующие 50 лет его приближенные сражались друг с другом за власть. К 275 г. возникли три новые династии: Антигониды, которые удерживали Македонию и Грецию, Селевкиды, которые удерживали Западную Азию, и Птолемеи, которые удерживали Южную Сирию, Египет, Киренаику, Кипр. Греция распалась на прежние составные части; иногда некоторые из них заключали союзы друг с другом против остальных. Империя не просто исчезла; Грецию и Македонию постепенно поглотил новый римский мир. К 200 г. свобода Греции и Македонии подошла к концу. Македония долго существовала до Александра; после него она не прожила и двух веков. Она развалилась в 167 г., а в 146 г. стала римской провинцией. Александр не заложил фундамент для прочной империи, но он способствовал уничтожению своей страны, своего наследия.

Принимал ли Александр ошибочно себя за бога? Мог ли он так заблуждаться при своем уме? Страдают ли боги, тешат ли себя иллюзиями? Мечтал ли он о мировой империи? Возможно, нет – по крайней мере, сознательно. И все же Немезида вынуждала его захватывать больше и больше. В том виде, в каком она была, его империя оказалась неповоротливой, разнородной, ослабленной всевозможными внешними и внутренними конфликтами. Единственным способом разрешить эти конфликты является гражданская война или война с другими державами; таким образом, экспансия продолжалась, а внутренние репрессии откладывались. Проживи Александр дольше, оставшиеся годы были бы растрачены на нескончаемые и бесплодные раздоры.

Возможно, его и считали богом, ибо его власть была безмерна. Египтяне и, возможно, некоторые другие жители Азии приняли его божественную природу; греки принимали его за бога с толикой недоверия. Суеверное почтение, с каким относятся к диктаторам даже в наше просвещенное время, помогает нам понять обстановку, сложившуюся 24 столетия назад.

Александр был очень великодушным, но импульсивным. В одном существенном отношении он оказался великодушнее Аристотеля, не говоря уже о Платоне. Оба философа считали варваров, то есть негреков, низшими по натуре. Греки родились свободными, а варвары родились рабами. К чести Александра, в некоторых отношениях он превзошел своего наставника.

Александр воспринимал человечество единым, а Аристотель и Платон – нет. Его нравственное превосходство в этом отношении коренится в его лучшем знании людей. С самого раннего детства он наблюдал неприглядные стороны жизни Греции и Македонии. Подрастая, умный мальчик не мог не замечать коррупции при дворе своего отца; даже если отец не открыл ему глаза, возможно, это сделала его мать Олимпиада. С другой стороны, Александр наверняка знал многих выходцев с Востока, которые были хорошими людьми. Должно быть, он рано понял, что противопоставление греков варварам фальшиво и неправильно. Видимо, его знание людей стремительно росло в течение всей его короткой, но насыщенной жизни. Когда же его самого начали обожествлять, он взлетел на такую высоту, что оттуда все люди казались ему равными в своем неравенстве. Он парил так высоко над остальными, что ему легко было проявлять терпимость к их разнообразию и признавать их основополагающее братство.