Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 132)

Какова была реакция греков, и особенно афинян, на возвышение Македонии? Необходимо помнить, что в их глазах Филипп, несмотря на полученное им образование, не считался чистым эллином; хотя он не был варваром, тем не менее он был чужаком. Год от года его амбиции росли. Захотят ли греки, которые прежде не терпели никаких правителей, подчиниться владычеству чужака? В Афинах возникли две крупные партии. Первую, возглавляемую Исократом (436–338), на современном языке можно назвать партией коллаборационистов. «Душой» второй партии стал величайший из всех афинских ораторов, Демосфен (385–322). Он произносил пламенные речи, в которых разоблачал зловещие планы Филиппа и защищал от него греческую свободу. В четвертой из своих великих речей он призвал попросить о помощи Персию. Персия должна была защитить свободу Греции от македонского империализма. Непрекращающиеся гражданские войны, которые опустошали Элладу на протяжении столетия с лишним, усугублялись персидскими интервенциями, так как Персия всегда готова была вмешаться в дела Греции. То одна, то другая греческая группировка, боровшаяся за превосходство, подпадала под власть персидского золота и готова была в собственных интересах заключить союз с извечным врагом. Поэтому гражданские войны в Греции всегда носили до некоторой степени интернациональный характер. После прихода к власти Филиппа положение изменилось. Теперь по соседству с Элладой имелись две влиятельные зарубежные державы, Персия и Македония. Сражения между греками предварялись и сопровождались большим объемом пропаганды, дипломатических интриг и кознями изменников. Греки не могли сплотиться без помощи извне. Вопрос был в том, который из двух врагов и потенциальных защитников опаснее: Македония, наполовину греческая, или Персия, целиком восточная держава?

Демосфен и его сторонники считали себя большими патриотами, чем их противники; возможно, так оно и было. Обе партии понимали, как необходимо национальное единство. «Коллаборационисты» утверждали, что единство невозможно или будет нежизнеспособно, если не подчиниться владычеству Македонии. Вторая сторона отстаивала национальную независимость, а также единство. Когда мы рассматриваем тогдашние события издалека, может показаться, что правы были «коллаборационисты». Не было ни надежды, ни возможности для того, чтобы примирить национальную свободу с национальным единством. Не приходится и говорить о том, что Филипп считал себя не завоевателем, а скорее защитником греческого единства и греческой культуры от анархии.

Благодаря хорошо подготовленным армиям он разбивал противников во многих битвах. Последней из них стала битва при Херонее (в Беотии) в 338 г. Последним сочинением Исократа стало его письмо Филиппу, в котором он поздравлял македонского царя с победой. Через несколько дней Исократ, дожив почти до ста лет, умер счастливым. Демосфен присутствовал на битве при Херонее; он прожил потом еще 16 лет, пережив много превратностей судьбы. Наконец он нашел убежище в храме Посейдона на острове Калаврия (в Сароническом заливе, у берегов Арголиды), где в 322 г. покончил с собой.

После сражения при Херонее был заключен мир и учрежден Коринфский (Эллинский) союз, в который вошли все греческие города-государства, кроме Спарты. Главой и покровителем союза стал Филипп. Вскоре после того Филипп начал военные действия в Малой Азии за освобождение греческих колоний от персидского ига. Конец кампании положило убийство Филиппа в 336 г., на 24-м году его правления. Преемником Филиппа стал его сын Александр III, которого потомки знают под именем Александра Великого. Филипп стал создателем македонской державы, подготовившим завоевания и достижения Александра. Многие качества Александра (например, любовь к наукам и литературе) имелись и у Филиппа, но они заглушались чувственностью и неразборчивостью в средствах. Возможно, убийство Филиппа стало возможным из-за окружавшей его коррупции.

Херонея знаменовала собой конец независимости Греции; таким образом, фоном всего периода – эпохи Аристотеля – служит разложение и упадок Греции в политическом смысле. Началась агония великого народа, давшего миру одно из его самых драгоценных свойств – демократические идеалы. Греция умерла в муках их осознания. Однако греческий дух бессмертен, и даже после того, как страна лишилась свободы, он характеризовался чудесными достижениями.

Регион Халкидики на севере Эгейского моря больше напоминает остров, чем часть Македонии. Сообщение ведется в основном по морю, как и с другими островами. Полуостров очень рано колонизировали греки-эмигранты из Халкиды (отсюда его название Халкидики); его древнегреческая культура была ионийской. Регион поддерживал естественные связи с другими ионийскими колониями на Эгейском море и на побережье Малой Азии. Халкидики входили в различные греческие оборонительные союзы. Главными врагами Халкидик считались Персия и Македония; Халкидики располагались так близко к последней и так естественно примыкали к ее территории, что регион издавна возбуждал алчность македонских царей. В конце концов, регион был завоеван и аннексирован Филиппом; как говорят, он заменил греческих колонистов македонскими ветеранами.

Именно в том регионе в 384 г. родился Аристотель. Местом его рождения стал город Стагира, расположенный на востоке полуострова Халкидики. Во время его рождения Халкидики, по крайней мере восточная часть, по-прежнему был независимым и ионийским; во всяком случае, высшая культура оставалась ионийской даже после македонского завоевания. Таким образом, Аристотеля можно называть ионийским философом; как мы скоро увидим, с таким же успехом его можно назвать и македонским.

О его матери не известно ничего, кроме имени – Фестида. Его отец Никомах принадлежал к семейству асклепиадов; он стал врачом Аминты II (царя Македонии, 393–370), а затем переселился из Стагиры в тогдашнюю столицу Македонии. Таким образом, мальчик Аристотель получил образование в Македонии и наверняка познакомился с тамошней придворной жизнью. В юности он испытал на себе тройное влияние: ионийское, македонское и медицинское. Первое и третье были превосходной средой для формирования будущего ученого.

В 17 лет его послали в Афины для завершения образования (обычная практика, которая равным образом нравилась и македонским филэллинам, и ионийцам из Халкидик). Следующие 20 лет (367–347) Аристотель провел в Афинах. Часто об этом говорят так: в 367 г. он поступил в Академию и на протяжении 20 лет был учеником Платона, до смерти последнего. Такое утверждение, конечно, неверно. Аристотель был учеником Платона в начале своего пребывания в Афинах, и Платон высоко ценил его раннее развитие и юношескую энергию; он называл его «читателем» и «разумом» (anagnostes, nus). Учитывая любознательность Аристотеля, можно предположить, что он слушал и других учителей, например Исократа, и наверняка вместе с другими афинянами брал уроки красноречия и политики, какие можно было получить на агоре или в Ареопаге. Он наверняка слышал какие-то речи Демосфена. Столь самобытный и пылкий человек не смог бы на протяжении 20 лет оставаться учеником Платона. И все же он поступил в Академию и время от времени захаживал туда; насколько можно судить по фрагментам его утраченных сочинений, Аристотель был платоником, по крайней мере, до смерти Платона, но все с большими оговорками. Он учился в Академии во вторую половину ее существования; она уже лишилась сократических черт и стала чрезмерно платонической, антисократической. Время от времени между старым учителем и его выдающимся учеником возникали конфликты; необходимо помнить, что их разделяли 44 года – огромная разница. Платон был старше Аристотеля не на одно, а на два поколения. По словам Диогена Лаэртского, Аристотель вышел из Академии еще при жизни Платона; поэтому Платону приписывают следующее замечание: «Аристотель меня брыкает, как жеребята лягают мать, которая их выносила». И их отношения, и последнее замечание кажутся правдоподобными. Разумеется, нельзя сказать, когда Аристотель перестал быть платоником; это было бы невозможно, даже располагай мы всеми его ранними сочинениями, к тому же датированными. Границы между платонизмом и неплатонизмом очерчены недостаточно четко.

Можно сказать так: Аристотель провел 20 лет, обучаясь в Афинах; в первые годы он регулярно посещал Академию, позже вернулся туда как соискатель или бывший студент, как друг учителя и других академиков. Академия была его главным центром воссоединения, ибо там он мог встретить не только старого учителя, но и ряд равных ему людей, с которыми можно было обсуждать философские и научные вопросы. Членство в Академии было не формальным, как в наши дни, а неофициальным. Прежнего студента, уже отличившегося, там всегда привечали.

После смерти Платона сколархом выбрали его племянника Спевсиппа, который стоял во главе Академии восемь лет (348/347—339). Раздражал ли такой выбор других членов Академии? Как бы там ни было, Аристотель и его друг Ксенократ решили уйти; они приняли приглашение своего однокурсника Гермия, правителя Атарнеи.

Необходимо немного рассказать о Термин, ибо это иллюстрирует разнообразие, сложность, неожиданность жизни в ту эпоху (как и в любую другую). Евнух Гермий начал свою карьеру менялой. Благодаря своим выдающимся финансовым способностям он вскоре стал очень богатым и влиятельным. Он приобрел обширные владения в Троаде (северо-западной части Мисии) и стал тираном Атарнеи (напротив Лесбоса). Пока его история не слишком необычна; сходные вещи происходили повсеместно. Следующее типичнее для него самого. Гермий поступил в Академию. (Совместимо ли это с разменом денег? А почему нет? Многие современные финансисты учились в Гарварде.) Он оставался большим почитателем Платона и, вероятно, спрашивал его советов и просил о помощи в управлении городом. Разве Платон не был великим учителем политики? Помощниками Гермия стали еще два выпускника Академии, Эраст и Корик, уроженцы Скепсия в Троаде. Под покровительством Платона они старались усовершенствовать систему управления. Более того, они основали новую школу в Ассосе, назвав ее филиалом Академии. После того как сколархом Академии выбрали Спевсиппа, Аристотель и Ксенократ поступили в школу в Ассосе. Позже за ними последовали Каллисфен и Феофраст. Аристотель провел в Ассосе три года (347–344) и породнился с Гермием, женившись на Пифиаде, племяннице и приемной дочери Гермия. Вероятно, при содействии Аристотеля Гермий вел переговоры с Филиппом о том, чтобы заручиться союзом Македонии. Так как Мисия находилась более или менее под персидским владычеством, переговоры Гермия с точки зрения Персии считались изменой. Ментор, наемник с Родоса, который перешел на службу Персии, пригласил Гермия на совещание, где приказал схватить его и доставить к царю. Гермия допрашивали и пытали, интересуясь его отношениями с Филиппом, но тот не выдал свои тайны и имена своих сообщников Артаксерксу III Оху (359–338), как предсказывал Демосфен. Он отказался говорить. Пораженный мужеством Гермия, царь хотел помиловать его, но советники не одобрили такого великодушия. Тогда Артаксеркс спросил Гермия, какова его последняя просьба. «Я хочу, чтобы мои друзья знали, – ответил Гермий, – что я не сделал ничего постыдного или недостойного философии». Гермия распяли; это произошло в Сузах в 344 г. Аристотель заказал в Дельфах монумент в честь героической смерти своего друга и сочинил для него надпись из двух двустиший. Кроме того, он сочинил более длинное стихотворение в его честь в форме пеана, то есть благодарственного гимна, целью которого было обожествление Гермия. Эти стихи (16 строк) и надпись сохранились и дают представление об Аристотеле как о поэте.