Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 127)
Вдохнув чистый воздух рационализма Евдокса, можно испытать ужасное потрясение, снова опустившись к платоновским «возвышенностям». Платон настаивает, что Луна, Солнце и звезды «сохраняют один и тот же путь; они совершают не много круговых движений, но лишь одно… Опять-таки неверно считать самое быстрое из этих светил самым медленным, а самое медленное – самым быстрым»[126]. Кроме того, «перемещения светил постигаются разумом и рассудком, но не зрением»[127]. То есть он сознавал, что Вселенная – это космос, но считал, что ее порядок и регулярность невозможно непосредственно вычислить с помощью ощущений.
Евдокс доказал это, ибо, если бы было возможно представить перемещения небесных тел с помощью кинематической системы, эти перемещения были бы упорядоченными; можно не знать их причины или правила, но можно быть уверенным, что правила существуют (законы природы).
Неясно, какие отношения связывали Платона и Евдокса. Евдокс был младшим современником Платона; какое-то время Евдокс был учеником Платона, но ушел, то ли отвергнутый учителем, то ли возмущенный его философией. Между Евдоксом и Академией явно существовало взаимовлияние. Платон нигде не упоминает Евдокса. Подозреваю, что они не могли понять друг друга; они говорили на разных языках.
Астрономические взгляды Евдокса разъяснены в предыдущем разделе; ему свойственно было научное мышление высочайшего порядка. Наблюдения, имевшиеся в распоряжении Евдокса, были недостаточными количественно и качественно, но его метод был превосходен. Взгляды же Платона, изложенные в «Тимее» (а также в «Федоне», «Государстве» и «Законах»), ненаучны. Платон утверждает то одно, то другое, но ничего не доказывает, а его язык часто так же туманен, как язык любого прорицателя. Его астрономические познания взяты у пифагорейцев; они отнюдь не соответствовали тогдашним новейшим требованиям и уступали не только познаниям Евдокса, но и познаниям таких поздних пифагорейцев, как Филолай и Гикет. Давайте очертим их вкратце.
Вселенная шарообразна; в ее центре находится Земля, которая также имеет форму шара и неподвижна; она остается в центре по причинам симметрии. Ось Вселенной и Земли проходит через их общий центр. Внешняя сфера Вселенной вращается вокруг этой оси с постоянной скоростью за 24 часа, свидетельством чему вращение неподвижных звезд. Солнце, Луна и другие планеты также вращаются перемещением внешней сферы, но они совершают и собственные круговращательные движения. По причине этих независимых вращений реальная траектория любой планеты представляет собой спираль в зодиакальной зоне. Угловые скорости планет уменьшаются в следующем порядке: Луна, Солнце, Венера и Меркурий движутся с Солнцем, Марсом, Юпитером, Сатурном. Порядок расстояния от Земли такой же, а расстояния вычисляются из двух геометрических прогрессий: 1, 2, 4, 8; 1, 3, 9, 12, и эти расстояния: Луна – 1; Солнце – 2; Венера – 3; Меркурий – 4; Марс – 8; Юпитер – 9; Сатурн – 12.
В «Тимее» высказывается предположение, что Венера и Меркурий движутся в противоположных направлениях с Солнцем. Платон знал периоды обращения Луны, Солнца, Венеры и Меркурия (он считал, что периоды трех последних одинаковы и составляют 1 год), в отличие от других планет. Тем не менее он говорит о полном годе, когда «все восемь кругов, различных по скорости, одновременно придут к своей исходной точке, соотносясь с мерой единообразно бегущего круга тождественного»[128]. Этот полный год равен 36 000 годам. Как Платон его вычислил? Он ничего не вычислял, а просто повторял за вавилонскими астрономами.
Мы опускаем прочие фантазии, которые связывают планеты с правильными многогранниками или музыкальными нотами, гармонией сфер. Небесная музыка, на которую Платон ссылается в «Тимее», не слышна человеческому уху. Возможно, ее создают относительные скорости планет, однако она существует лишь в мировой душе. Не ожидайте, что я разъясню эти загадки!
По мнению Аристотеля, Платон верил, что Земля вращается вокруг своей оси; по мнению Теофраста, в старости Платон раскаивался в том, что отвел Земле центральное место во Вселенной, на что она не имела права. Два эти утверждения вызвали полемику, но мы смело можем их отринуть, потому что они противоречат собственным сочинениям Платона, дошедшим до нас.
Успех платоновской астрономии, подобно успеху платоновской математики, вызван рядом недоразумений: философы считали, что он получил свои результаты с помощью своего математического гения; математикам не хотелось обсуждать те же результаты, потому что они приписывали их его метафизическому гению. Платон изъяснялся загадками, и никто не смел признаться, что не понимает его, из страха, что его сочтут плохим математиком или плохим метафизиком. Почти все оказались обмануты – либо в силу собственного невежества и тщеславия, либо из угодничества перед дутыми авторитетами. Платоновская традиция в большой степени – цепь увиливаний от прямого ответа.
«Послезаконие»
Тем не менее необходимо поговорить о коротком диалоге под названием «Послезаконие» (или «Ночной совет», или «Философ»). Судя по заглавию, это дополнение к «Законам». Второе название, «Ночной совет», относится к тайному органу инквизиторов, которым надлежало убедиться в том, что законы соблюдаются. «Послезаконие» можно назвать диалогом, посвященным образованию членов такого совета; но из-за того, что данная цель появляется только в первом и последнем абзацах, читатель, скорее всего, о ней забудет. По мнению Диогена Лаэртского и Суидаса, «Послезаконие» было написано или опубликовано посмертно одним из учеников Платона, Филиппом Опунтским. Филипп был секретарем (anagrapheus) Платона, когда последний достиг преклонного возраста; он редактировал «Законы», поделил их на 12 книг и добавил «Послезаконие». Ему приписывают и многие другие сочинения, где речь идет о математике (например, о многоугольных числах и о пропорциях), астрономии (о расстояниях планет, астрономических таблицах или альманахах), оптике, метеорологии, этике. Был ли Филипп автором или всего лишь редактором «Послезакония»? А если он был редактором, насколько глубока его редактура? Ответить на такие вопросы невозможно. «Послезаконие» необходимо принимать таким, как оно есть (собственно текст не позволяет установить авторство). Он платоновский по форме и содержанию, хотя, если можно так выразиться, более пифагорейский, чем прочие сочинения Платона. Астрономия в «Послезаконии» по сути та же, что и в «Тимее», если не считать более сильной пифагорейской ноты, которая касается не собственно астрономии, а скорее метафизики астрономии.
Главная цель «Послезакония» заключается в том, чтобы подчеркнуть важность астрономии для достижения подлинной мудрости. По выражению учителя истории античной религии покойного Ф. Кюмона, «Послезаконие» стало первым Евангелием, познакомившим эллинов со звездной религией Азии. Эта религия зародилась в Вавилоне, где жрецы были астрономами и где поразительно ясное небо побуждало к наблюдениям. В начале империи Ахеменидов, при Кире Великом, правившем в 559–529 гг. до н. э., эти идеи распространяли персидские жрецы, называемые магами, и местные уроженцы, которые назывались халдеями. Учение попадало в Элладу из обоих источников, и персидского, и халдейского, и «Послезаконие» стало его первым евангелием на греческом языке.
Доводы, приводимые в «Послезаконии», далеки от ясных, но мы отметим некоторые заметные идеи. Числа чрезвычайно важны, и нигде они так не очевидны, как при равномерных перемещениях небесных тел, звезд, Солнца и Луны, а также планет. Пять правильных многогранников соотносятся с пятью стихиями, но пятое «тело» называется эфиром. Душа старше и божественнее тела. Порядок приравнен к разуму, а беспорядок – к неразумию; высший порядок небесных перемещений представляет высший разум. Существует восемь «небесных сил» (семь планет и восьмая сфера), равно божественных. Планеты должны быть богами. Именно это египтяне и сирийцы (имеются в виду вавилоняне) знают на протяжении многих тысячелетий; нам следует принять их знание и их религию, усовершенствовав ее, как всегда поступают эллины, заимствуя что-то у варваров. Отдав должное древним богам, в соответствии с освященными временем традициями, необходимо сделать государственной религией культ видимых богов – небесных тел. Эта религия даст эллинам представление о божественном единстве и обеспечит им связь универсальную и нематериальную. Интересно, что многие астрологические фантазии уже нашли выражение в других сочинениях Платона («Федр», «Тимей», «Законы»). Новшество заключается в упоре на религию, уравнивании астрономии и набожности, представлении об астрологической государственной религии.
Цель мудрости в том, чтобы созерцать числа, особенно небесные числа. Самое прекрасное открывают нашему пониманию наши собственные души, или космическая душа, и небесные закономерности. Необходимо законодательно ввести культ звезд.
Астрономия – не только вершина научных знаний, она представляет собой рациональную теологию. Члены Ночного совета должны получать математическое образование, которое подводит их к астрономии и религии. Высшие городские советники – не философы, а скорее астрономы, то есть теологи.