Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 109)
Сходную статью можно было написать в связи с традицией переводов и комментирования других книг Гиппократа – более того, с традицией любого античного научного трактата. Мы выявили бы большие расхождения в популярности. «Афоризмы» были одной из самых популярных книг; другие книги, рано утраченные или забытые, представляют другую крайность. Сюжет каждого рассказа был бы одинаковым, хотя имена действующих лиц сильно отличаются. Традиция была международной, межрасовой, межрелигиозной. Главными языками перевода были греческий, сирийский, арабский, латынь, древнееврейский, местные языки; главными религиями – мусульманство, христианство, иудаизм.
XV. Косская археология
Личность Гиппократа настолько доминирует в развитии античной греческой медицины и так тесно связана с островом Кос, что стоит подойти к теме и с точки зрения археологии.
Несмотря на свои небольшие размеры, остров Кос стал родиной многих врачей. Тем не менее кое-что кажется странным. Гиппократ и его собратья практиковали главным образом не на родном острове, а в других местах, весьма удаленных от Коса. Если ограничить Элладу, в строгом смысле слова, островами Эгейского моря и землями, окружающими их, – собственно Грецией на западе, Балканами на севере, Ионией на востоке, Критом на юге, – то окажется, что Кос находится почти в юго-восточном углу очерченной нами области. Врачи же Гиппократовой школы применяли свое искусство в северной ее части – в Фессалии, Македонии, Фракии. Если бы кто-то взялся составить список пациентов, упомянутых в историях болезней, и мест, где их лечили, оказалось бы, что опыт врачей Гиппократовой школы по большей части собирался на севере – а на Косе таких пациентов почти не было. В Корпусе Гиппократа можно найти всего две ссылки на больных с Коса. Первая касается сестры жителя Коса, печень которой «опухла подобно селезенке»; вторая ссылка относится к Дидимарху с Коса. Второй случай наблюдался на Косе, но невозможно сказать, где происходило действие первого случая, ведь «сестра жителя Коса» могла уехать довольно далеко от дома. Еще в одной книге, «О внутренних болезнях», упоминается «вяжущее и очень черное» косское вино. Оно рекомендуется дважды, но вино довольно часто вывозили в другие места, а если оно оказывалось вкусным, можно с уверенностью предположить, что его знали не только на самом острове, но и за его пределами. Поэтому налицо парадокс: о врачах Гиппократовой школы говорят как о представителях косской школы или профессионального цеха, однако, насколько удается определить место их деятельности, они практиковали повсюду.
Чтобы разрешить этот парадокс, давайте вкратце вспомним историю острова. Мы уже отмечали, что Кос отличался изобилием производимых продуктов, главным образом винограда и шелка. Однако полезно понимать, что процветание острова во времена Гиппократа и позже не было чем-то новым. Кос не был выскочкой среди других островов в прекрасном Эгейском море. Благодаря богатым залежам обсидиана Кос уже в каменном веке стал центром торговли. Почти весь обсидиан добывали на Косе, обсидиан более низкого качества – на островке Яли (сейчас он называется Петрос), расположенном между островами Кос и Нисирос, неподалеку от Книда. Торговля обсидианом давала этой области (Косу и Книду) своего рода превосходство; обсидиан создавал богатство и способствовал расцвету культуры и образования. Можно не сомневаться, что и до дорийского вторжения на Косе уже имелись практикующие врачи.
Дорийцы пришли, вероятно, с Крита около IX в.; они вытеснили или выселили местных карийцев. Возможно, именно дорийцы ввели культ Асклепия и таким образом способствовали развитию искусства врачевания. С другой стороны, Кос очень выгодно расположен на пересечении путей многих народов, поэтому его торговое значение непременно было международным. Косские купцы вели дела с Грецией и Критом, с Карией и Ионией, с Азией и Европой. Их торговые отношения с ионийскими городами были столь интенсивными, что, несмотря на владычество дорийцев, Кос до некоторой степени превратился в ионийский город. Во всяком случае, культура представителей косского высшего общества была ионийской, а не дорийской, и тамошние воспитанные люди разговаривали на ионийском диалекте.
Процветание острова и его международные связи стали превосходными предпосылками для научных исследований любого рода. Требовалось лишь одно: некоторый начальный толчок, какой появляется после вмешательства гения. Такую возможность дал кто-то из представителей семьи асклепиадов, семьи Гиппократа. Поэтому нет ничего удивительного в том, что медицинская школа, которую на Косе создали или воссоздали, процветала; она продолжала бы процветать, если бы не войны.
«Ионизации» острова, вероятно, способствовало и персидское завоевание. При царе Дарии (521–485) Кос стал частью персидской провинции (сатрапии), и образованные люди, любящие своих греческих братьев и ненавидящие правящих персов, естественно, собирались вокруг ионийских учителей и предпочитали ионийскую речь и манеры, которые там и тогда символизировали высшие идеалы Эллады. После морской победы при Микале (479) ионийцы сбросили персидское иго. Позже ионийцы убедили жителей Коса примкнуть к Афинской конфедерации против Персии. В результате островитяне оказались втянуты в Пелопоннесскую войну на стороне Афин. Более того, Фессал, сын Гиппократа, принял участие в злополучной Сицилийской экспедиции (415–413). То время стало трагическим периодом для Коса, так как остров был опустошен землетрясением, а немного позже – вторжением спартанцев.
Можно предположить, что юность школы Гиппократа на Косе совпала с полувековым периодом мира (между Микале и началом Пелопоннесской войны). Гиппократ получил образование именно в тот период и тогда же раскрыл свой гениальный дар. Однако его труд и труд его учеников продолжался в других местах. Беспорядки, вызванные войной, не благоприятствовали научным исследованиям. Нет ничего удивительного в том, что Гиппократ и другие асклепиады покинули родной остров и начали жизнь странствующих изгнанников. Этим объясняется парадокс, что учение Гиппократа было сформулировано главным образом за пределами Коса. Возможно, этим объясняется и другое: упорство Гиппократова позитивизма, несмотря на наследие асклепиадов. Каким бы сильным и упорным ни было влияние культа Асклепия, врачи школы Гиппократа его избегали. Вместо ниспровержения магических обрядов произошло прямо противоположное, и храм Асклепия на Косе постепенно извлекал все больше выгоды из славы Гиппократа и пользовался ею в собственных культовых целях.
Невозможно сказать, когда на Косе зародился культ Асклепия, но остатки древнейшего тамошнего храма восходят лишь к III в., точнее, к концу IV. Представители Археологического института Германии произвели тщательные раскопки в 1898 г. и в последующие годы. После Первой мировой войны, когда острова Додеканес, куда входит и Кос, оказались в руках Италии, новые раскопки произвели итальянские археологи (рис. 69). Святилище находилось не внутри стен города Кос, а примерно в полутора милях к западу от него, на склоне холма. Храм строили на трех искусственных террасах. На вершине и сейчас можно видеть остатки дорийского храма Асклепия с шестью колоннами вдоль короткой и одиннадцатью колоннами вдоль длинной стороны. На средней террасе находились храмы поменьше. Нижняя терраса представляла собой променад, ограниченный портиками; там же имелся священный колодец. У колодца стоял небольшой храм, посвященный императору Нерону (годы правления 54–68), в образе бога Асклепия, работы врача Г. Стертиния Ксенофонта.
Впервые храм упоминается сравнительно поздно, в «Географии» Страбона (I – 2 до н. э.). Вот что там написано: «В предместье города расположено святилище Асклепия, весьма прославленный храм, полный посвятительных даров, среди которых находится и Антигон Апеллеса»[101]. Многие надписи, которыми полнился храм, сохранились; они увековечивают обряды очищения, приглашения на праздники, указы в честь косских врачей, многие из которых отличились на зарубежной службе, и т. д. Обещанные, или «посвятительные», дары, на которые ссылается Страбон и которых, скорее всего, было больше, чем прочих надписей, представляют еще одну группу памятников, довольно распространенных в святилищах всех стран и эпох. Охваченные горем из-за болезни, увечий и прочих несчастий, люди взывали к богу и обещали подарки в случае исцеления. Они выражали благодарность, принося в храм обещанные дары. Эти дары значительно различаются размером, ценностью и содержимым. Иногда они представляют собой статуи бога Асклепия, змей, которые считались его неотъемлемыми спутницами и орудиями его милости, самого больного или той части тела, которую исцелили. Среди древних приношений можно выделить фигурки, которые изображают беременную женщину, младенцев, глаза, матку и мочевой пузырь, рак груди, отечное тело, кишечную грыжу. Один из самых красивых известных мне обещанных даров представлен на рис. 70. Там изображен старик, который держит в руках громадную ногу с варикозными венами. Обещанные дары настолько распространены повсеместно, что их можно считать свойством человеческой натуры; их особенно много в католических церквах, и те, кто совершает паломничества в Лурд, без труда могут себе представить, как выглядел косский асклепион, скажем, во времена Страбона. Я назвал дары свойством человеческой натуры, ибо подражание почти наверняка исключалось; благодарный пациент дарит святилищу в Лурде свои костыли так же, как он бы подарил их храму на Косе или в Эпидавре (рис. 71).