Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 110)
У нас имеются определенные представления о методах лечения, принятых врачами школы Гиппократа. Как показано в предыдущих главах, эти методы были на удивление рациональными. С другой стороны, нам не известно ничего, помимо того, что рассказывают (да и то смутно) обещанные дары, о методах лечения, принятых в косском асклепионе. Впрочем, вероятно, тамошний асклепион как-то управлялся, и его жрецы ограничивались мирской практикой и представлениями Гиппократа. Можно представить, что их способы лечения были более рациональными (точнее, менее иррациональными), чем методы, принятые в других асклепионах, что они применяли больше здравого смысла и меньше магии – а может, применяли последнее не так явно. Я считаю, что косским асклепионом управляли асклепиады. Античные, хотя и поздние, свидетели высказывали противоположное предположение: врачи получили свои изначальные знания в храме. Так, Страбон пишет: «Говорят, что Гиппократ научился лечению больных главным образом на основании находившихся в храме посвятительных табличек с историями исцелений»[102]. К такому же выводу пришел и Плиний в «Естественной истории». Вероятно, они ошибались, но я не исключаю возможности обмена хорошими идеями между храмом и центром врачевания. Лишний раз повторимся: сущность храмовой практики (инкубация, отдых и уверенность) была рациональной и превосходной; иррациональные методы Эпидавра и других мест были факультативными дополнениями, основанными на доверчивости народа и жадности жрецов.
Можно сказать одно: на Косе не нашли посвятительных табличек, сравнимых с теми, что были найдены в Эпидавре. Вот три надписи из Эпидавра:
«Клео носила ребенка пять лет. После того как она была беременна пять лет, она пришла просить бога и спала в абатоне. Как только она покинула его и вышла за пределы храма, она родила сына, который сразу же после рождения вымылся в фонтане и пошел сам с матерью. В обмен за такую милость она написала на своем приношении: „Восхитительно не величие таблички, а божество в том, что Клео носила бремя в своем чреве пять лет, пока она не поспала в храме и Он не сделал ее здоровой“».
«Житель Тороне с пиявками. Он уснул и видел сон. Ему казалось, что бог вскрыл ему грудь ножом и достал оттуда пиявок, которые вложил ему в руки, и потом снова зашил ему грудь. На рассвете он ушел, неся в руках пиявок, и выздоровел. Оказалось, что ранее он проглотил их по вине мачехи: та обманом добавила пиявок в отвар, который он пил».
«Змея исцелила мужчине палец на ноге. Он ужасно страдал днем от злостной боли в пальце ноги; слуги принесли его в храм и посадили на сиденье. Когда он уснул, змея выползла из абатона и исцелила его палец своим языком, а затем уползла в абатон. Проснувшись исцеленным, пациент сказал, что у него было видение: ему показалось, что юноша прекрасной наружности приложил лекарство к его пальцу» [103].
Мы уже упоминали о змеях, которых держали в асклепионе. Присутствие змей и их применение в медицине – доказательство древности культа. Главными символами бога Асклепия служили посох и змея; последняя обычно обвивалась вокруг посоха. Нам не нужно думать об истинном значении этих атрибутов. Древние спорили из-за них, а современные ученые лишь строят догадки. Так просто было. Исполненный достоинства старик с окладистой бородой, держащий тяжелый посох со змеей, которая как будто плывет, – это явно Асклепий, и больше ни о чем меня не спрашивайте (рис. 72 и 73). При создании медицинского корпуса армии США в качестве эмблемы выбрали посох с двумя обвившимися вокруг него змеями (кадуцей). Это порождает путаницу, так как кадуцей – символ не Асклепия, бога медицины, а Гермеса (Меркурия), бога торговли и сообщения.
Асклепий на острове Кос был знаменит в эпоху эллинизма и римскую эпоху, но пострадал от рук христианских иконоборцев в IV в. и разрушился при землетрясении в 554 г.
К археологическим находкам можно добавить два местных предания, которые мы охотно принимаем если и не буквально, то, по крайней мере, как символы благодарности и преданности сыновей Коса самому прославленному уроженцу острова.
Первое предание связано с древним платаном, который стоит на рыночной площади главного города. Утверждается, что Гиппократ учил в его тени. Дерево определенно очень старое, и его ветви закрывают всю площадь. Его поддерживают мраморные колонны, вынесенные из асклепиона. Возможно, Гиппократ в самом деле укрывался в тени этого платана, а может быть, на площади растет отпрыск другого дерева, которое стояло на том же месте во времена Гиппократа. Кто знает? Вспомните старые деревья в Гефсиманском саду; по словам монахов-францисканцев, они современники Христа. Правда, дерево с Коса должно быть по крайней мере на 400 лет старше, чем оливы в Иерусалиме.
К юго-востоку от Коса имеется островок под названием Палаиониси. Местные жители в 1859 г. рассказывали немецким археологам, что Гиппократ сочинил там некоторые свои труды.
Итак, соседние области, Кос и Книд, были колыбелями научной медицины. Благодаря тому что семья асклепиадов Гиппократа жила на Косе, остров стал более знаменит, чем его материковый сосед, и почти затмил его. Медицина Гиппократа началась на Косе, но развивалась главным образом на севере Эллады. Возможно, члены его семьи остались на Косе и продолжили славную традицию, начатую Гиппократом. В III в. строительство асклепиона (или нового, более крупного, храма) увеличило престиж религиозного исцеления. Научная медицина и религиозное исцеление могли сосуществовать на Косе – как сейчас сосуществуют в Бостоне.
Студентам, которые изучают древнегреческую медицину, повезло больше, чем тем, кто занимается древнегреческой поэзией. Они могут увидеть места, где рос и мечтал Гиппократ, они могут посидеть в тени старого платана и представить, что учитель сидел там же 25 столетий назад, в то время как представить себе непосредственное окружение Гомера невозможно.
Часть третья
IV Век
XVI. Платон и академия
Политическая обстановка
Новый, IV, век до н. э. начинался тягостно. Пелопоннесские войны окончились в 404 г. поражением Афин. Спарта победила, но оказалась не в состоянии управлять Грецией, не разместив гарнизоны во многих городах и не заручившись помощью олигархий, влиятельных небольших групп местных «коллаборационистов». Афины были повержены; выносить спартанское владычество оказалось очень трудно не только в Аттике, но и повсеместно.
Тем временем экономические условия менялись так же быстро и серьезно, как политические. За время войны крестьянские хозяйства Аттики разорились; главными жертвами стали мелкие землевладельцы. Появлялся новый класс крупных землевладельцев, промышленников, банкиров. Давайте ненадолго остановимся на одном из них, Пасионе. Бывший раб, он служил банкирам и был отпущен ими на свободу в награду за усердие и верность. Пасион открыл собственный банкирский дом, а также занялся производством щитов. Вскоре он стал богатейшим человеком своего времени. Благодеяния, оказанные им Афинам, были оценены по достоинству после того, как полис стал свободным. В 370 г., когда Пасион умер, его освобожденный раб Формион женился на его вдове и встал во главе банкирского дома и мастерской по изготовлению щитов. Ему же Пасион поручил воспитание своих сыновей, Аполлодора и Пасикла. Первый из них впоследствии промотал большую часть отцовского наследства. Мы довольно хорошо осведомлены о Пасионе и его делах, в том числе семейных, благодаря судебным процессам, в которые он был вовлечен, и направленным против него речам Исократа и Демосфена. Жизнь Пасиона очень напоминает жизнь сегодняшних нуворишей; она помогает лучше понять капитализм, развивавшийся в Афинах по мере разложения правительства полиса (как и других частей Греции).
Еще одним результатом долгих войн стало появление сравнительно большого числа ветеранов, которые утратили интерес к мирным занятиям и не могли заново приспособиться к мирной жизни. Многие из них становились наемниками, готовыми воевать в Египте, Малой Азии и Персии. Позже корпус таких наемников, брошенных в долине Тигра, вынужден будет с боями пробиваться домой под руководством Ксенофонта.
За короткий срок спартанцы возбудили к себе больше ненависти, чем до них афиняне, и их владычество продолжалось не больше 30 лет (404–371). Общей враждебностью воспользовались в своих интересах фиванцы. Во главе их встал Эпаминонд, величайший тактик и один из благороднейших людей своего времени, который инициировал создание в 370 г. Аркадского союза против Спарты. Эпаминонд четырежды вторгался на Пелопоннес; он погиб в последнем победоносном бою у Мантинеи (в Аркадии) в 362 г. Несмотря на поражение, Спарта отказывалась принять условия мира. Последовали новые конфликты, но независимость Греции приближалась к концу. Греческие полисы попадали на орбиту растущей Македонской империи.
Наш краткий очерк ограничен основными событиями; за его пределами остаются многочисленные локальные войны, политические интриги, создаваемые и разрываемые союзы, подвиги отважных героев и преступления жадных трусов и предателей. Перипетии политической жизни Греции настолько сложны, что подробный рассказ о них потребовал бы значительного места; пришлось бы объяснять обстановку в каждом полисе и бесконечные превратности их взаимоотношений. Главное же заключается в том, что политическая система распадалась на части. Падение стало непоправимым и необратимым.