Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 107)

Определить дату написания «Клятвы» невозможно, но, вероятно, ее приняли в золотой век косской школы.

Одно место всегда вызывало у комментаторов некоторое недоумение: «Я ни в коем случае не буду делать сечения у страдающих каменной болезнью, предоставив это людям, занимающимся этим делом». Выдвигалась гипотеза, что слова ов твцвсо следует переводить как «не буду кастрировать», однако греческие врачи не боялись использовать нужное слово. Мысль о том, что врач не должен был выполнять хирургические операции, которые предоставлялись низшему врачебному сословию, также не сочетается с тем, что нам известно о хирургии эпохи Гиппократа. Предубеждение против хирургии появилось не в Античности, а в Средневековье. В модернизированных изданиях этот кусок обычно выкидывают.

«Клятва» – основополагающий документ медицинской этики. Ее популярность была огромна, так как она всегда составляла неотъемлемую часть Корпуса Гиппократа. Более того, отстаиваемые в ней идеалы принимали почти все медицинские школы греко-арабо-латинской традиции вплоть до наших дней.

26. «Закон», Lex, Nomos. Этот текст, хотя он ненамного длиннее «Клятвы» (менее двух страниц на греческом), гораздо моложе, поскольку в нем заметны следы влияния стоиков. Он был известен Эротиану. В отличие от прозаичной и суховатой «Клятвы» «Закон» более философский и написан изящнее. Его цель – очертить образование хорошего врача; судя по всему, к тому времени, как он был написан, медицинский цех превратился в своего рода тайное братство. Приведем первый и два последних раздела:

«Медицина поистине есть самое благородное из всех искусств. Но по невежеству тех, которые занимаются ею, и тех, которые с легкомысленной снисходительностью судят их, она далеко теперь ниже всех искусств. И по моему мнению, причиной такого падения служит больше всего то, что в государствах одной лишь медицинской профессии не определено никакого другого наказания, кроме бесчестия, но это последнее ничуть не задевает тех, от которых оно неотделимо. Мне кажется, что эти последние весьма похожи на тех лиц, которых выпускают на сцену в трагедиях, ибо как те принимают наружный вид, носят одежду и маску актера, не будучи, однако, актерами, так точно и врачи; по званию их много, на деле же – как нельзя менее…

Когда все эти условия для медицинского искусства совмещены и приобретено истинное знание его, тогда только обходящие города для практики не только на словах, но и на деле признаются за врачей. Но неопытность – плохое сокровище и плохое имущество для своих обладателей; ни во сне, ни наяву благодушию и душевной радости не причастная, она для трусости и дерзости – кормилица. Но ведь трусость знаменует бессилие, дерзость же – неискусность. Ибо две суть вещи: наука и мнение; из них первая рождает знание, второе – невежество.

Но священные действия показываются только людям посвященным, профанам же – не прежде, чем они будут введены в таинства науки».

27. «О враче», De medico, Peri ietru. Хотя античные авторы (Эротиан и Гален) не упоминают эту книгу, но у нее много общих черт с сочинениями, входящими в Корпус Гиппократа. Медицинской этике посвящена лишь первая глава; в ней описываются внешний вид и душевные качества хорошего врача. Всего в книге 14 глав, в которых разъясняются принципы медицинской практики: как организовать кабинет врача, все инструменты и прочие необходимые предметы, как накладывать пластыри и повязки, как ставить банки и т. д. Последняя глава посвящена военно-полевой хирургии, которой можно научиться только на войне. Книга очень практична. Судя по скудной анатомической базе, она написана сравнительно рано.

28. «О благоприличном поведении», De decenti habitu, Peri euschemo-synes. Неряшливый язык, а также искусственность стиля (употребление редких слов) позволяют предположить, что трактат написан сравнительно поздно. Более того, в нем ощущаются идеи стоиков, а отдельные главы (из восемнадцати), что называется, притянуты за уши и (намеренно?) неясны. Все это не свидетельствует о Гиппократовом происхождении текста в хорошем смысле слова. Тем не менее тема представляет интерес. Автор объясняет, как следует вести себя врачу у постели больного ради блага пациента и собственной репутации. Врач должен быть не софистом, а мудрецом, «перенести мудрость в медицину, а медицину в мудрость. Ведь врач-философ равен богу» (ietros gar philosophos isotheos, irjipog qnXooocpog юбйвод). В главе VI, к сожалению испещренной неясными местами, автор настаивает на важности религии; этот кусок уникален для Корпуса Гиппократа. Приводится много практических замечаний относительно наблюдений, какие можно сделать в благотворительной больнице или у постели больного, относительно приготовления лекарств и т. д. Упоминается о необходимости часто посещать больных, а иногда в отсутствие врача оставлять вместо себя ученика.

29. «Наставления», Praecepta, Parangeliai. Судя по всему, перед нами поздняя компиляция. Скорее всего, «Наставления» написаны в римскую эпоху, однако до Галена. Текст полон неясностей, а стиль одновременно тяжелый и претенциозный; первые две главы свидетельствуют о явном влиянии эпикурейцев.

Самая большая часть (главы 3—13 из 14) посвящена деонтологии; в указанных главах разбирается медицинский этикет, утверждается необходимость избегать шарлатанства и шарлатанского жаргона (может быть, странствующие шарлатаны к тому времени уже научились разглагольствовать и расхваливать свои снадобья, когда приходили в ту или иную деревню). Главы 1 и 2 представляют собой своего рода вступление, в котором утверждается, что искусство врачевания должно быть основано на наблюдениях, а не на «гипотезах». Последняя глава – собрание не связанных между собой предложений; возможно, это были заметки, которые автор не сумел или не успел отредактировать.

Глава 6 «Наставлений» процитирована целиком в главе XIII настоящей книги.

Письма

30. Апокрифы. В девятом томе издания Литтре содержатся письма и другие документы, которые являются апокрифами, однако интересны с точки зрения изучения связанной с Гиппократом мифологии. В некоторых письмах утверждается, что Гиппократ спас Афины и Грецию от чумы, однако, будь это правдой, мы узнали бы о таком подвиге и из других источников. Среди корреспондентов – царь Артаксеркс, персидский наместник Геллеспонта, граждане Коса и Абдеры, сын Гиппократа Фессал, царь Деметрий. Длинные письма Гиппократа и Демокрита предположительно посвящены предполагаемому безумию последнего.

Примечательно, что античные ученые хотели дополнить полное собрание сочинений великих людей «подлинными» письмами (ср. Платон, Аристотель). Они не могли получить те документы, которые без труда способны собрать современные составители, но считали позволительным «создавать» нужные им послания. В конце концов, написать правдоподобное письмо не намного хуже, чем писать «речи», как было принято у античных историков, включая и такого правдивого человека, как Фукидид.

Переводы некоторых писем на латынь были напечатаны уже в 1487 и 1492 гг. вместе с письмами Диогена Синопского, «пса» (ок. 400–325), основателя секты киников.

Читатель, которому хватило терпения следовать за мной в обзоре самых важных сочинений Корпуса Гиппократа, поймет богатство и сложность их содержания. Подавляющее большинство трактатов было написано в V в. до н. э.; другие были написаны позже на столетие или больше, однако следовали великой традиции, одной из благороднейших традиций в истории человечества.

Средневековые издания трудов Гиппократа

О величии того или иного человека можно судить по размеру тени, которую он отбрасывает. Чтобы понять величие Гиппократа, необходимо оценить, какое влияние оказывал он на потомков. Мы пытаемся рассказать о событиях в хронологическом порядке. Корпус Гиппократа появляется во второй половине V в. Однако необходимо понимать: то, что в тот период делал Гиппократ, кем бы он ни был, стало лишь началом очень долгой традиции. Если бы кто-то взял за труд написать историю Гиппократовой традиции, ее можно было бы озаглавить «Жизнь Гиппократа с V в. до н. э. до наших дней». Если же рассказывать ее по возможности подробно, она заняла бы громадную книгу. Великие люди поистине бессмертны; возможно, после смерти они живее, чем до нее.

Изучение традиций Гиппократа особенно сложно, поскольку сочинения Гиппократа не образуют однородное целое, как, например, «Илиада», «Одиссея» или сочинения Геродота и Фукидида. Многочисленные сочинения разной степени подлинности не составляют строгий канон, как книги Библии. Приходится рассматривать отдельно традицию каждого элемента или каждой группы элементов. Некоторые части соединены заботой древних библиотекарей, переписчиков и составителей, а также учебными планами медицинских школ. Так, «Афоризмы», «Предсказания» и «О диете при острых болезнях» часто соединяли, например, в школе Монпелье в 1309 и 1340 гг.

Для наглядности вкратце очертим историю издания одной книги, самой популярной из всех, – «Афоризмы».

Гален написал комментарии к 17 книгам Гиппократа, в том числе к «Афоризмам»; таким образом, в данном случае, как и во многих других, традиция Галена сочетается с традицией Гиппократа и подкрепляет ее. К счастью, раннесредневековая традиция Галена хорошо известна благодаря трактату, написанному одним из величайших филологов Средневековья, Хунайном ибн Исхаком аль-Ибади (IX – 2), известным под латинизированным именем Иоанниций. Он работал в Гундишапуре, затем в Багдаде и умер в 877 г. Хунайн был несторианцем, врачом, переводчиком с греческого на сирийский и арабский; он сам перевел много научных классических трудов Гиппократа, Платона, Аристотеля, Диоскоридов, Птолемея и Галена, руководил школой переводчиков и внушал своим подопечным достойную восхищения дисциплину. Трактат, на который я ссылаюсь, – обзор переводов Галена на сирийский и арабский языки; в нем Хунайн пишет о сравнительной ценности этих переводов и сурово критикует некоторые из них, в том числе и свои.