Джордж Мартин – Юная Венера (страница 44)

Запах из кальдеры я мог почувствовать раньше, чем увидеть ее саму: мы медленно продолжили свой путь мимо осколков выветренных скал и вулканических пород, туда, где мы могли заглянуть внутрь, и мне хотелось, чтобы мой дождевик мог так же хорошо защищать от запахов, как и от воды.

В кратере воняло гниющей плотью. Тела венерианцев на различных стадиях гниения были раскиданы по скатам кальдеры, половина из них лежала вповалку на склоне перед нами, словно были сброшены сюда, как ненужный мусор. Дно кратера было усеяно костями, сверкающими в белых вспышках молний. Личинки – сине-зеленые опарыши, одни из немногих наземных обитателей Венеры, кишели среди разлагающихся трупов. Я прикрыл лицо от невыносимого запаха гниющей плоти и с трудом удерживал в животе свой обед.

Хасалало уставился на меня, на лице его ничего не выражалось, и я не мог понять, испытывает ли он ужас при виде этой картины. Я внимательнее вгляделся в ближайшие к нам скелеты. Среди костей я заметил небольшие кучки округлых камешков, отличных от любой горной породы, встречающейся в Блэкстоуне. Кучек было много, почти столько же, сколько скелетов. Я присел, стараясь рассмотреть их повнимательней: края их сглажены, хотя в целом шлифовка была грубой, словно они находились в цилиндре только несколько часов. Я взглянул на Хасалало, указывая на ближайшую кучку: четыре или пять камней, лежащих на ребрах шрилиала.

– Можно мне?.. – спросил я, и Хасалало совсем по-человечески пожал плечами. Я понадеялся, что на Венере это значит то же, что и на Земле, поэтому нагнулся и протянул руку к камням, тщательно стараясь не касаться кости, на которой они лежали. Мне удалось подхватить один, и я поднялся, внимательно разглядывая его.

Дождь больше не полировал поверхность камешка, и он быстро сох, словно впитывая влагу, – красноватая порода с серыми прожилками мрамора; верхняя часть была отполирована, а нижняя полна неровностей. Я перевернул его в пальцах, глядя на черные стеклянные вкрапления, представляя, как это будет выглядеть, если я отполирую его. Гора Блэкстоун. Яма. Венера.

– Можно мне его забрать? – спросил я у Хасалало. Барботер зашипел, венерианец посмотрел на меня. Его веко скользнуло по глазам, когда дождь стал барабанить сильнее, – уже не раскатчик, такой дождь местные жители называли «пудовым».

– Зачем? – спросил он.

Я засунул свободную руку в карман и извлек свою небольшую коллекцию каменных пород, протянув их венерианцу на ладони.

– Удивительно, как выглядит камень, если его отполировать. Он становится как драгоценный, проявляется сущность камня. Или скорее истина, скрытая в камне. Я всегда собираю их там, где нахожусь. Смотри, этот я взял с пляжа, когда был тут в прошлый раз. – Полированное черно-синее стекло просвечивало, виднелись темные точки, плавающие внутри, как планеты внутри темной туманности.

Хасалало наклонился к моей руке и, вытянув перепончатый палец, коснулся его:

– Это один из тех черных камней?

Я кивнул.

– Красивый, верно? Я хотел бы сделать то же самое с этим камнем из Ямы, просто чтобы взглянуть, как это будет выглядеть, увидеть его внутреннюю красоту.

– Ты знаешь, что ты держишь?

Я отрицательно покачал головой. Барботер снова зашипел:

– Ты знаешь, что бывает с теми, кого называют «каменной костью»?

– Да. Их опускают в Великую Тьму. И что-то про реинкарнацию для избранных, ну и про ваших богов… Эмм… Там, внизу, Подводные Огни… – Я замолк.

По правде говоря, я знал, что у шрилиала есть сложная мифология, связанная с Великой Тьмой. Но главное, я знал: для Авариэль очень важно, чтобы никто раньше ее не спустился на дно, ей нужно быть первой. Я тоже заботился только об этом, поэтому не интересовался местными мифами так же, как не интересовался способами размножения венерианцев. Я полагал, что их представления о смерти похожи на наши древние мифы о смерти и загробной жизни – фантазии, не связанные с реальностью.

– Имеющие «каменную кость» опускаются в Великую Тьму, – продолжал Хасалало. Если его и покоробило мое неуклюжее повествование, он не подал виду. – Подводные Огни питаются их плотью, оставляя только их кости и в том числе их желудочный камень. Иногда Подводные Огни находят особенно красивый желудочный камень и выбрасывают камень туда, где материнский бутон может найти его, и, когда бутон глотает его, из него вырастает новый шрилиала, и так каждый шрилиала может возвратиться к жизни. Это возможность ждет тех, кто опускается в Великую Тьму, но не тех, у кого «воздушная кость». Подводные Огни никогда не доберутся сюда, и желудочные камни здесь лежат вечно, и те, кто здесь гниет, никогда не возродятся.

Хасалало обвел рукой вершину горы.

– Все они лежат здесь, потому что имели «воздушную кость», но, желая попасть в Великую Тьму, привязали к телу камни в нарушение всех запретов и тем самым разгневали Подводные Огни Мирового океана, и Огни извергли святотатцев на скалы. А дно Великой Тьмы озарилось сиянием в знак того, что подобная дерзость никогда не должна повториться. С тех пор «воздушную кость» складывают здесь, соблюдая запрет Великой Тьмы. Я знаю, что Авариэль считает это суеверием. Думаю, ты тоже полагаешь, что Подводные Огни, выбор лучших камней – всего лишь мифы о Великой Тьме. Может, так оно и есть. Может, никакой разницы нет, гниют ли кости на дне или в кратере вулкана. Вот почему я настоял в Зеленом Совете, чтобы Авариэль вернулась. Она обещала рассказать мне, что она увидит на дне. Если ей удастся, я буду знать. Мы все узнаем.

Это была самая длинная речь, услышанная мной от венерианца. Во время ее я не отрываясь смотрел на камень: «желудочный камень», гастролит. Мне хотелось выбросить его: камень болтался в желудке венерианца, это объясняет, почему он частично отполирован. Он отшлифован морскими растениями, съеденными венерианцем при жизни.

– Возьми камень и открой внутреннюю истину, – сказал мне Хасалало, заметив мои колебания. – Я хочу увидеть его потом.

Я потер камень пальцами, мне казалось, я ощутил на нем желудочную слизь. Меня передернуло, но я сжал камень в руке.

– Хорошо, – решил я, – начну сегодня. Но это займет неделю или больше. Требуется много времени, чтобы докопаться до истины, как ты выразился.

– Если это так, почему Авариэль нигде не задерживается долго? И почему ты не можешь находиться на одном месте?

Вопрос венерианца – словно эхо вопроса бабушки Эвако, и я не знал на него ответа.

Расставшись с Хасалало в «Венус Генетрикс», я вернулся в номер, положил камень в стакан для полировки и решил встретиться с Авариэль. Я знал, где ее искать: на той улице Блэкстоуна, что спускается в туннель из стекла и стали, ведущий прямо к Подводному порту. Свет там был тусклым и зеленоватым, приемлемым больше для шрилиала, чем для людей, и в воздухе чувствовался запах рыбы и водорослей, перемешанный с ароматом корицы от дыхания венерианцев. Здесь располагался рыбный рынок, где также продавались водоросли и другие мелочи, составляющие предмет торговли людей и венерианцев; здесь находились заполненные водой камеры, где дипломаты и другие представители людей встречались с туземными чиновниками. Здесь пересекались два мира и два вида.

Авариэль и ее команда держали тут подводную лодку. Когда я подошел к судну, люк был открыт. Я нашел девушку на нижней палубе – Авариэль занималась проверкой подводного снаряжения в сопровождении мужчины, который сопровождал нас при погружении в прошлый раз. Его звали Михаил.

– …Я доработал систему, это даст тебе дополнительные два часа. Ты купила лучший ребризер, но теперь он еще круче, – услышал я.

– Надеюсь, что так, – сказала Авариэль и подняла глаза на меня. На лице ее появилось такое выражение, словно она съела дольку лимона. – Михаил, может, проверишь с Патриком пульт управления? – сказала она.

Михаил повернулся ко мне. Его черные брови вздернулись, а глаза расширились, когда он опустил взгляд к моим отсутствующим ногам.

– Конечно, – произнес он, пытаясь не смотреть мне в глаза. – Пойду взгляну. Привет, Томио.

– Привет, Михаил. Рад тебя снова видеть. – Вежливость очень выручает, когда не о чем говорить.

– Я тебя тоже, – ответил он так же безразлично. Затем оглянулся на Авариэль, пожал плечами и ушел вверх по трапу в соседний отсек. Я следил за ним, пока его ноги не скрылись из виду, но голос Авариэль вернул меня к реальности.

– Чего ты хочешь, Томио? Я сейчас очень занята.

– Ты уже знаешь.

– А я тебе уже ответила. Нет, ты не можешь спускаться вместе со мной. Не в этот раз. – Я видел, как ее взгляд упирается в пустоту под моими коленями.

– Я все еще могу плавать, – возразил я, в подтверждение топнув протезом. Подошва была резиновой, звук получился не очень громкий, несмотря на жесткую переборку пола. – Это не проблема.

– Нет, – спокойно ответила она. – Дело вообще не в этом.

– Ты берешь Михаила? Или Патрика?

Она отрицательно покачала головой.

– Я сделаю это в одиночку.

– Это глупо. Бессмысленно.

Она кашлянула, хотя, может быть, это был смех.

– Разве? Ты был рядом, когда я покоряла последнюю часть Олимпа? Финальный этап до вершины…

– Я знаю. Ты сделала по-своему. Но от этого твой поступок не стал менее… – Я помедлил. «Тупым» – вертелось у меня на языке. И по ее лицу я понял: она догадалась, что я хочу сказать. И понимал, что чем больше убеждаю ее, тем меньше она склонна менять свое решение. Я ощутил холодок внизу моего живота и ясно почувствовал, что сам хочу, чтобы она сказала мне «нет», потому что та мечта, за которой я гнался, находилась не в глубинах Великой Тьмы, где остались мои ноги. Она стояла прямо передо мной.