Джордж Мартин – Юная Венера (страница 43)

Авариэль моргнула.

– Госпожа… – начала она, но бабушка остановила ее взмахом руки.

– Зови меня Эвако. Любой, кто способен заставить Томио вести себя благоразумно, заслуживает называть меня по-родственному. Он начинает сразу уделять больше времени бизнесу, когда я напоминаю ему, что он должен отработать спонсорскую помощь за твои восхождения.

– Я хочу поблагодарить вас за это.

– Это была пустая трата денег.

Авариэль снова мигнула.

– Мне жаль, что вы так думаете.

– Позволь мне закончить, деточка. Это останется пустой тратой денег, если не научит Томио тому, что все может быть достигнуто, если сильно этого хочешь. Ему все доставалось легко, и это его испортило. Я говорила его родителям, что так будет.

Авариэль посмотрела на меня и увидела, что я все еще улыбаюсь. Она выглядела озадаченной и явно сдавала в обороне.

– Томио мне очень помог. Без него…

– Ба! – Еще один взмах руки. – Без него ты все равно бы забралась, так или иначе. Ты нашла бы другой источник финансирования. Не обманывайся в этом. Иметь поддержку Норконов удобно, но отсутствие этой поддержки не остановило бы тебя. – На этом она улыбнулась ей своей самой невинной улыбкой. – Господи, деточка, если вы не позволяете говорить старшим со всей прямотой, как убедить всех этих идиотов вокруг считаться с нами?

– Я… не думаю, что вам стоит об этом беспокоиться.

– О, ты не права. Тебе самой придется рано или поздно делать то же самое. Позволь сказать тебе еще одну истину. То, чем ты занимаешься, в конечном счете бессмысленно. Ты взошла на гору или попыталась взойти, в итоге ты первая, кто это совершил, и твое имя будет выгравировано в книге рекордов. Но это все тленно. Ты поднималась на пик Рея Сильвия на Весте четыре года назад, а два года назад была первым человеком, погрузившимся сквозь льды Европы в глубины метановых морей. Но разве после этого ты узнала Европу или Весту? Ты поднялась на Олимп, да, но лучше ли ты узнала Марс? Нет – ты просто поднялась на вершину. Ты не имеешь отношения к месту, которое ты покинула. Так же, как не имеешь настоящих отношений с моим Томио.

Теперь была моя очередь протестовать.

– Бабушка, – начал я, но она подняла руку, не отрывая взгляда от Авариэль.

– Я могу сказать, что у тебя есть все, чтобы произвести эффект, – продолжала Эвако, – ты не красива, не обворожительна, и я извиняюсь, если это обижает тебя, но тебе же не нужна дешевая лесть. Тем не менее тебе легко привлечь мужчин, а было бы еще легче, если бы ты потратила на косметику столько же времени, сколько другие присутствующие тут женщины. Но тебя это не беспокоит; у тебя минимум косметики, нет блесток, ничего лишнего, если не считать этой блузки, которую ты выбрала скорее всего потому, что это было ожидаемо. С этим все нормально. Сейчас ты выглядишь привлекательной, но, если будешь следить за собой, станешь первой. Такой, как я. Я действую разными путями, чтобы никто не мог совершить ошибку, пренебрегая мной. Если бы я ничем не отличалась от всех тех людей, которыми пренебрегают, мною пренебрегали бы тоже. Но я отличаюсь от них. Это хороший трюк. Запомни его. И научи Томио. Он научится ему только потому, что он любит тебя.

– Бабушка… – снова попробовал вмешаться я и на этот раз удостоился ее взгляда.

– О, она все это знает, Томио. Она не так глупа, чтобы не видеть всего этого, а тебе просто чертовски повезло, что она не воспользовалась еще больше твоим уязвимым положением. Ты должен попытаться удержать ее, если сможешь, но для этого придется постараться. Не знаю, готов ли ты к этому. По ее меркам ты еще слишком маленький камушек, и хотя я тебя люблю, Томио, но ты до сих пор еще не определился, ты не знаешь, чего хочешь от этой жизни.

Бабушка Эвако подскочила, снова поджав губы.

– Забыла напомнить управляющему насчет вина. Он пытается снова положить его в лед, а ведь вино должно подаваться охлажденным, а не холодным. Мы поговорим позже, Авариэль. У тебя будет возможность рассказать, какую прибыль получат Норконы от твоей экспедиции на Венеру. Томио, играй роль радушного хозяина, а мне надо убедиться, что управляющий подаст еду должным образом.

После этого она оставила нас, устремившись своим быстрым, напористым шагом в поисках распорядителя по угощению. Авариэль усмехнулась, резче, чем когда-либо.

– Боже. Тебе надо было предупредить меня, – сказала она, глядя бабушке вслед.

– Эй, ты ей понравилась.

– Что же она делает, когда ей кто-то не нравится? – Авариэль нахмурилась. – Она не знает меня, но думает, что раскусила.

– Ты бы удивилась, узнав, сколько она знает.

– Угу. – Авариэль посмотрела на стойку бара, с беспокойно двигающейся вокруг нее толпой. Не могу сказать, поверила она мне или нет. – После этого, я думаю, мне нужно выпить.

Я указал барменше на наш стол; за окном грохотало, и Хасалало булькал своим барботером.

– У вас есть что-нибудь типа виски? – спросил я. Она была человеком, адаптированным к местной среде: хотя ее кожа была коричневой, в ней чувствовалась бледность, вызванная постоянным недостатком солнечного света; глаза были хирургически изменены, зрачок расширен, добавлено дополнительное веко, как у венерианцев. Между пальцами имелись перепонки, кроме того, на шее ее виднелись два ряда жаберных щелей, с длинными красными полосками в них, признаком того, что жабры встроены уже давно.

– Настоящий стоит дорого, – сказала она. – Могу принести вам местный сорт, он гораздо дешевле.

– Несите дорогой. Местный я пробовал.

Она фыркнула и посмотрела на Хасалало.

– Хасалало? – спросила она.

Видимо, они были хорошо знакомы. Хасалало ответил не сразу, я ткнул его локтем и сказал:

– Будешь заказывать? Я плачу. Точнее, платит мой пенсионный фонд. – Хасалало отрицательно покачал головой, и барменша ушла. – Уверен? Я знаю, что на шрилиала не действуют человеческие яды, но я видел кое-кого из ваших, кто без остановки может хлестать сахарный сироп.

Он не обратил внимания на мои слова. Глядя мне в глаза, он произнес:

– И ты не хочешь увидеть Подводные Огни и кости на дне Великой Тьмы? Это то, о чем я мечтаю всю жизнь. Именно поэтому я упросил Зеленый Совет вернуть Авариэль. Она обещала рассказать мне, что она видела в Великой Тьме, то, что мое тело никогда не испытает, потому что кости мои пусты.

– Воздушные кости, – задумчиво произнес я, – совсем как у меня сейчас.

Я просто пошутил. Шипение Хасалало на этот раз стало громче и выразительней, тембр голоса изменился, я никогда прежде не слышал, чтобы так говорили венерианцы.

– Я думал, ты поймешь, – произнес он, но я не понял, соглашается он со мной, насмехается или отрицает мною сказанное. – Ты видел Яму, куда попадают такие, как мы, «воздушная кость»?

Я не видел, хотя, сидя сейчас с венерианцем, не знал почему. Я слышал о Яме, гигантском котле на вершине горы Блэкстоун, но Авариэль, взглянув на ничтожную высоту этой горы, не высказала никакого интереса к ней. Подъем на нее не был спортивным, Авариэль манили только горы, на которых никто не бывал. Но объяснить все это было сложно, и я просто покачал головой. Хасалало пробормотал что-то, затем оттолкнул стул и поднялся на ноги; две широкие, длинные ласты с перепонкой между ног, тянущейся до колен, гораздо больше подходили для передвижения в воде, чем по земле. На земле шрилиала шатались, а не шли.

– Пойдем, – сказал он, махнув рукой.

Я поднялся с места.

– До Ямы неблизко, – попытался возразить я. – И вверх по склону. – Я указал туда, где когда-то были мои ноги. – Ты полагаешь?..

Он уставился на меня своими огромными глазами и моргнул.

Из емкости за его спиной вырвалась струя холодного пара.

– Ну, – повторил он. Командная интонация напомнила мне голос бабушки Эвако.

Я пошел за ним, сказав женщине за стойкой, что вернусь за своим виски позже. Она поморщилась, явно раздраженная, но было ли это связано со мной, с Хасалало или с нами обоими, я не могу сказать. Она только кивнула, и мы вышли из бара.

О дороге я мог не волноваться. Как только мы вышли, сквозь пелену дождя спешно подъехал скутер-такси с откидным верхом, с другим аборигеном за рулем, при свете молний и аккомпанемент грома. Хасалало уселся в такси позади водителя и махнул мне.

– Давай, – нетерпеливо сказал он.

Я скользнул на сиденье рядом с ним, Хасалало наклонился и что-то сказал водителю по-английски; на суше шрилиала говорили только по-английски. Водитель кивнул, скутер взвизгивал и скрипел, пока мы ехали к гавани. Мы проехали обратно по единственной дороге от порта Блэкстоун к плато, на котором располагался космопорт, затем свернули и направились по изрытой грунтовке к кальдере, на вершине Блэкстоун. Горячая точка коры, создавшая как вершину, так и Великую Тьму, была активна тысячи лет назад и, несомненно, стала причиной появления нового острова на северо-западе. Когда-то это место казалось адом – здесь из глубин, шипя, вырывался раскаленный пар и вечный дождь барабанил по раскаленным потокам лавы. Однако все это осталось в прошлом; вулкан теперь холодный, бездействующий. Водитель остановился возле круто обрывающейся кромки кратера, и мы вышли под проливной дождь, освещаемые только вспышками молний. Я надел дождевик еще на выходе из бара, Хасалало же, наоборот, наслаждался влагой.

Здесь, с высоты самой высокой на Венере горы, скромной по земным меркам, я мог окинуть бескрайнюю гладь Мирового океана, насколько позволял шторм. Оглядывая береговую линию, где начинались океанские валы, я переходил взглядом от густой синевы, контрастно выделяющейся на фоне серо-зеленой воды, к месту, под которым располагалась Великая Тьма.