Джордж Мартин – Юная Венера (страница 45)

Авариэль глубоко вздохнула, прикрыв глаза, будто мысленно подбирая слова. Когда она снова посмотрела на меня, глаза ее горели.

– Томио, я адреналиновый наркоман, из тех, кто любит ходить по краю, делать то, что никто еще не смог. Да, мне нравится, когда на меня смотрят с восхищением. Твоя бабушка охарактеризовала меня очень точно, я сама прекрасно знаю, что это так, сейчас я совершенно согласна с ней. А ты – я не думаю, что ты когда-нибудь знал, чего ты хочешь. После того несчастного случая в Великой Тьме… – На секунду она закусила губу, как будто пытаясь сдержаться. Михаил рассказывал мне, что, когда Авариэль добралась до меня, ног у меня уже не было, их отсекло скалой, как гильотиной. Ей удалось наложить жгут вокруг обрубков и поднять меня на поверхность, прежде чем я истек кровью. И когда несколько дней спустя я пришел в себя, она уже покинула Венеру. – Я сама стыжусь того, что оставила тебя. Но ты и я… – Ее трясло. Я ждал. – Мы не можем быть вместе. Надеюсь, ты тоже это понимал.

– Не понимал, – ответил я. – Тогда меня интересовали другие вещи. Например, смогу ли я снова ходить.

Она со свистом втянула воздух, как барботер Хасалало, и я сразу пожалел о сказанном.

– Ладно. Я по крайней мере могу быть тут завтра, во время твоего погружения? Я мог бы помогать Патрику и Михаилу наверху.

Я думал, она снова скажет «нет». Но она отвернулась, наклонившись к водолазному снаряжению на полу. Затем сделала шаг ко мне, схватила меня за руки и посмотрела прямо в глаза. Я снова увидел морщинки на ее лице, теперь они глубже, чем раньше, темные круги под глазами, маленькие шрамики от ожогов. Ее пальцы плотно сжали мои.

Впервые с того момента, как она бросила меня в госпитале, мы находились так близко друг к другу.

– Если ты этого хочешь, то забудем то, что прошло. – Она отступила, отпустив мои руки. – Если ты собираешься быть тут, то помоги мне убрать всю эту хрень.

Подлодка, застывшая над краем бездны, над Великой Тьмой, словно бы опиралась на две сине-белые конечности – лучи прожекторов, таких же бесплотных, как мои протезы. Глубина Мирового океана здесь увеличивалась, подводный склон вулкана резко уходил вниз. Глядя сквозь широкие иллюминаторы подводной лодки, я заметил нескольких венерианцев, собравшихся на краю Великой Тьмы под нами, и мог различить концентрические, волнообразные здания Блэкстоун-Вилэдж (это было наше название поселения шрилиала, а не их собственное), уходящие в сине-зеленую даль, туда, где заросшие водорослями предместья сходились со зданиями Подводного порта.

По краю Великой Тьмы рос густой лес из черно-синих ламинарий, медленно колыхающихся в подводных течениях Мирового океана. Шрилиала столпились под пологом бурых водорослей, и я видел пузырьки воздуха, вырывающиеся из их ртов при общении. В языке аборигенов разные слова обозначались формой пузырьков воздуха (именно поэтому на суше они общались друг с другом только по-английски), их способ общения больше визуальный, чем звуковой. Ученые-лингвисты все еще изучают грамматику и фонетику шрилиала, пытаясь создать словарь венерианского языка, но я сомневаюсь, что кто-либо из людей сможет говорить и понимать аборигенов без механической помощи.

Почувствовав рядом запах корицы, я произнес:

– Интересно, о чем они говорят?

Хасалало, сидящий рядом с нами в подлодке, мельком взглянул на происходящую внизу сцену.

– Они недовольны тем, что происходит, – сказал он. – Многим из нас, особенно «каменной кости», не нравится решение Зеленого Совета. Они говорят, что это решение прошло только благодаря глупости «воздушной кости». – Он рефлекторно провел пальцем по меткам на голове.

– Они не сделают попытки остановить нас? – спросил Михаил из-за пульта управления. Палец его завис над кнопкой старта. На экране перед ним было видно Авариэль в камере погружения, Патрик рядом с ней последний раз осматривал снаряжение.

Глаза Хасалало расширились.

– Они не считают, что это необходимо. Подводные Огни сделают это за них.

Михаил рассмеялся, убрав руку от пульта.

– Им лучше не встречаться с Авариэль. Для тех, кто встает у нее на пути, наступает черная полоса. – Он усмехнулся и взглянул на меня. Улыбка исчезла.

– А как ты думаешь? – спросил я Хасалало. – Подводные Огни помешают ей?

Он спокойно смотрел на меня. Барботер клокотал и разбрызгивал воду.

– Они остановили тебя.

Движение. Вспышка света, сопровождающаяся резкой болью. И потом беспамятство до пробуждения в госпитале.

– Меня остановило падение скалы. Я оказался слишком близко к краю и задел какой-то шаткий валун, – ответил я.

– Интересно, – Хасалало все так же смотрел на меня в упор, – какая истина скрыта в том камне, что забрал твои ноги?

Я собирался ответить, но в этот момент голос Авариэль зазвучал из динамиков, и в отсеке появилось голографическое изображение.

– Выхожу в прямой эфир, – произнесла она слегка приглушенным из-за ребризера голосом. – Михаил, как слышно?

– Слышу тебя, – ответил Михаил. – Изображение в норме.

– Отлично. Я спускаюсь. Пожелай мне удачи.

– Удачи, – прошептал я себе под нос.

– Тебе не потребуется удача, – сказал Михаил. – Ты это сделаешь. Это твоя добыча.

Голографическое изображение подпрыгнуло и развернулось, затем, когда люк открылся, заполнилось пузырьками. Авариэль плыла в размытом свете прожекторов, изображение стремительно закружилось, когда она повернула голову и камера над маской нацелилась на дно подлодки. Наши прожекторы ослепили камеру, на мгновение изображение пропало, затем появилось снова, когда она уже смотрела на шрилиала, собравшихся на краю каньона. Они наблюдали за ней и перекидывались фразами в виде еле заметных пузырьков. Позади послышались шаги Патрика, поднимающегося в наблюдательный пункт.

– Эй, Авариэль, все идет по плану, – сказал Патрик. – Готова?

Она посмотрела вниз, и мы увидели темно-синюю бездну, куда свет подлодки уже не проникал. В поле зрения появилась ее рука, с часами и измерителем глубины.

– Здесь все в норме, – сказала она. – Патрик, Михаил, я спускаюсь.

Я постарался подавить чувство обиды от того, что она не упомянула меня.

На экране мы видели, как медленно темнеет вода вокруг нее и как ползут показания глубины. Она опускалась возле выступов каньона, так же как и в прошлый раз, но – я отметил это – не настолько близко, чтобы зацепиться за них. Когда свет от подлодки померк, Авариэль переключилась на налобный фонарь, и иногда мы улавливали блеск зубчатой вулканической породы, составляющей лавовый колодец, поросль венерианских водорослей и существ, живших между скалами.

Я вспомнил: стены Великой Тьмы возвышались вокруг меня. Я видел, как червеподобные рыбы свешивали свои головы вниз, заманивая усатых моллюсков достаточно близко, чтобы пронзить их отравленными копьями своих языков. Стайки зеленых рыб-живописцев, проплывая мимо меня, выпускали из своих тел чернильный след, превращающийся в висящую в воде фиолетовую спираль. Диковинные раковины, с длинными шпилями и панцирями, кружили по скалам, оставляя за собой сверкающую в лучах фонаря синюю, желтую или красную дорожку, двигаясь вдоль выступов каньона. Мелководья Мирового океана повсеместно кишели жизнью. Неизвестные еще человеку виды встречались тут на каждом шагу, и можно было бы дни напролет коллекционировать и описывать обнаруженных животных, но Авариэль была преисполнена решимости спуститься в кромешный мрак…

Глубже, глубже. Я знал, что Авариэль уже начала чувствовать давление воды на ее гибкий костюм, который становился автоматически жестче в ответ на усилие, прикладываемое извне. Костюм представлял собой гибрид: он был одновременно автономным, движимый только мускулами Авариэль, но при этом он был маленькой подлодкой, позволяющей достичь глубины, недоступной обычным дайверам. Поскольку, по религиозным соображениям, шрилиала не позволили нам исследовать Великую Тьму с помощью батискафов с дистанционным управлением, у нас не имелось ни малейшего представления о реальной глубине лавового колодца, хотя по косвенным оценкам он был не глубже восьмисот метров.

В динамиках громко шипел ребризер, и вскоре со стен каньона исчезли водоросли, которым необходим минимальный, рассеянный солнечный свет, пропадающий ниже семидесяти пяти – ста метров. Вместо них в трещинах появились сероватые кольчатые черви и выпуклые «клетки» крабов-«арестантов», нашедших себе убежище в скелетах рыб. Крабы цеплялись за рыбьи кости длинными, цепкими хвостами.

– Двести десять метров, – услышали мы; голос Авариэль, измененный ребризером, теперь дополнительно искажался из-за повышенной концентрации гелия и неона в ее дыхательной смеси. Я знал, почему она упомянула эту отметку; в прошлый раз здесь произошел несчастный случай, и ей пришлось отказаться от погружения. Сейчас она была далеко от стенок каньона, фонарь над ее маской освещал только темные, пустые воды. Она не собиралась повторять мою ошибку.

Дисплей прибора показывал 280 метров, когда это случилось.

– Там что-то есть… – услышали мы голос Авариэль, – поднимается снизу. Огни… – Объектив камеры качался, когда она смотрела вниз, и мы увидели рой холодных зеленых огоньков, кружащихся внизу, как стая фосфоресцирующих птиц, становящихся все больше и больше. – Я их чувствую…