Джордж Мартин – Танец с драконами (страница 54)

Другие новости были поинтереснее. Роберт Гловер в городе и пытается набрать войско, но безуспешно. Лорд Мандерли глух к его просьбам. По слухам, он ответил, что Белая Гавань устала от войны.

«Это плохо».

Ризвеллы и Дастины неожиданно напали на реке Горячке на Железных Людей и сожгли их ладьи.

«Ещё хуже».

Болтонский Бастард отправился на юг вместе с Хозером Амбером, чтобы, объединившись с ними, отбить Ров Кейлин.

– Амбер Смерть Шлюхам, собственной персоной, – утверждал один из местных, привезший груз шкур и древесины с верховий Белого Ножа, – вместе с тремя сотнями копейщиков и сотней лучников. А с ними кое-кто из людей Хорнвудов и Сервинов тоже.

«Это было хуже всего».

– Если Лорд Виман хорошо соображает, лучше бы ему отправить своих людей сражаться, – высказал своё мнение старик, сидевший в конце стола. – Лорд Русе теперь Хранитель. Честь Белой Гавани обязывает ответить на его призыв.

– Да что эти Болтоны вообще знают о чести? – проворчал владелец «Угря», вновь наполняя их кружки коричневым вином.

– Лорд Виман никуда не выдвинется. Тяжёл стал на подъём.

– Я слышал, он сильно сдал. Говорят, только спит, да вопит от горя. А большую часть времени слишком болен, чтобы встать с постели.

– Скорее уж слишком толст.

– Толстый он или худой, это ничего не меняет, – буркнул владелец «Угря». – У львов его сын.

Ни один из них даже словом не обмолвился о короле Станнисе. Словно никто не знал, что его величество прибыл на север помочь защитникам Стены. Одичалые, упыри и гиганты были темой всех разговоров в Восточном Дозоре. Но здесь, похоже, никто об этом даже не задумывался.

Давос придвинулся поближе к огню.

– Я думал, Фреи убили его сына. Об этом судачат в Сестрином городке.

– Они убили сира Вендела, – ответил хозяин. – Его кости покоятся в Снежной Септе в окружении свечей. Можете взглянуть на них, коли охота. А сир Вилис всё ещё в плену.

«Всё хуже и хуже». Он знал, что у лорда Вимана было два сына, но думал, что оба мертвы. «Если у Железного Трона есть заложник...» Давос был отцом семерых сыновей, и потерял четырёх из них на Черноводной. Он знал, что сделает всё, что от него потребуют боги или люди, ради защиты оставшихся трёх. Стеффон и Станнис в тысяче лиг от этой кровавой мясорубки и им ничего не угрожает, но Деван в Чёрном Замке. Он оруженосец короля. Короля, чей взлёт или падение зависят от Белой Гавани.

Его собутыльники заговорили о драконах.

– Да ты совсем сбрендил, – возмутился матрос «Штормовой Плясуньи». – Король-Попрошайка уже несколько лет как мёртв. Какой-то дотракийский табунщик отрезал ему голову.

– Это нам так сказали, – возразил старик. – А может, врут. Он умер на другом конце света, если вообще умер. Поди докажи. Коли король пожелает, чтоб я помер, может я его и уважу, прикинувшись трупом. Никто из нас не видел его тела.

– А я вот, к примеру, не видел трупов ни Джоффри, ни Роберта, – проворчал владелец «Угря». – Скажешь, они тоже живы? А может и Бейелор Благословенный просто проспал все эти годы?

Старик насупился:

– Принц Визерис был не единственным драконом, верно? Почему вы так уверены, что они убили именно сына принца Рейгара? Совсем младенца.

– И разве не было ещё какой-то принцессы? – поддакнула шлюха, предупредившая о тухлятине в пирогах.

– Две, – припомнил старик. – Дочь Рейегара и его сестра.

– Дейена, – уточнил один из рыбаков. – Так звали его сестру. Дейена с Драконьего Камня. Или всё-таки Дейера?

– Дейеной звали жену короля Бейелора, – возразил матрос. – Я служил на корабле, названном в её честь. «Принцесса Дейена».

– Если бы она была женой короля, то величалась бы королевой.

– Бейелор никогда не имел королевы. Он был святым.

– По-твоему, он не женился на собственной сестре? – удивилась шлюха.

– Он просто ни разу не спал с ней, вот и всё. После того, как его короновали, запер её в башне. И остальных сестёр тоже. Всех трёх.

– Дейенела, – громко произнёс хозяин. – Вот как её звали. Я о дочери Безумного Короля, а не о сраной бейелоровой жене.

– Дейенерис, – подал голос Давос. – Нареченной в честь Дейенерис, вышедшей замуж за принца Дорна во времена правления Дейерона Второго. Но я не знаю, что с ней стало.

– Я знаю, – сказал браавосский матрос, в чёрной шерстяной куртке, тот самый, что и завёл разговор о драконах.

– Когда мы прибыли в Пентос, мы пришвартовались рядом с торговцем под названием «Косоглазка». Мне довелось выпивать с помощником их капитана. Он рассказал мне забавную байку о какой-то девчушке, пытавшейся зафрахтовать его корабль из Кварта до Вестероса для себя и трёх драконов. Её волосы были серебряными, а глаза фиалковыми. Помощник мне поклялся, что лично отвел её к капитану, но тому не понравилась эта затея. Потом капитан ему сказал, что гвоздика и шафран более выгодный груз. И специи не поджигают паруса.

По погребку прокатился взрыв хохота, но Давос не смеялся вместе с остальными. Он знал, что случилось с «Косоглазкой». Боги жестоко пошутили над её капитаном, позволив ему переплыть полмира, а затем направив на ложный маяк почти у самого дома.

«Он был храбрее меня», – подумал Давос, пробираясь к двери. Одно плавание на восток, и смельчак мог жить, как лорд, до конца своих дней. Когда Давос был моложе, то тоже мечтал о таком путешествии, но годы летели, сгорая словно мотыльки в пламени свечи, а подходящее время всё никак не наступало.

«В один прекрасный день, – пообещал он себе. – Однажды, когда война закончиться, а король Станнис сядет на Железный Трон, и больше не будет нуждаться в луковых рыцарях, я возьму Девана, Стеффа и Станни, если они успеют подрасти, и мы вместе посмотрим на этих драконов, и на все остальные чудеса света».

Огоньки в масляных светильниках, освещавших улицу, дрожали под порывами сильного ветра. С заходом солнца похолодало, но Давос помнил, как ночами в Восточном Дозоре его до костей пробирал с воем налетавший из-за Стены ветер, заставляя кровь стыть в жилах – от него не спасал даже самый тёплый плащ. По сравнению с ним, ветерок в Белой Гавани казался летним бризом.

Неподалёку было ещё много мест, где он мог бы наслушаться вдосталь: гостиница, славящаяся своими пирогами с миногами; пивная, в которой частенько выпивали работяги и таможенники; балаган, где всего за пару пенни, можно посмотреть похабное представление. Но Давос чувствовал, что услышал достаточно. «Я опоздал». По привычке он потянулся к груди, где когда-то на кожаном ремешке висел мешочек с останками его пальцев. Но теперь там было пусто. Он потерял свою удачу в пламени Черноводной, когда лишился своего корабля и сыновей.

«Что же мне теперь делать? – Давос поплотнее запахнул плащ. – Подняться на холм, войти в ворота Нового Замка и обратиться с просьбой, заведомо зная о бесполезности этого занятия? Вернуться в Сестрин городок? Уплыть обратно к Марии и моим мальчикам? Купить лошадь и нестись вскачь по Королевскому Тракту, чтобы доставить Станнису весть о том, что у него нет ни друзей в Белой Гавани, ни надежды на успех?»

Королева Селиса в ночь перед отплытием флота устроила пир для Саллы и его капитанов. К ним присоединился Коттер Пайк и четверо высокопоставленных офицеров Ночного Дозора. Даже принцессе Ширен разрешили присутствовать. Пока подавали лосося, сир Акселл Флорент развлекал гостей рассказом о принце Таргариене, у которого была ручная обезьянка. Принц любил наряжать питомца в одежду своего мертвого сына и делал вид, что это его ребёнок. Сир Акселл утверждал, что время от времени принц даже подыскивал мартышке невесту. Лорды, удостоенные такой чести, всегда вежливо, но твёрдо отказывали.

– Даже разодетая в шелка и бархат, обезьянка остаётся обезьянкой, – закончил рассказ сир Акселл. – Принц поумнее знал бы, что обезьянке не под силу заменить мужчину.

Люди королевы смеялись, а некоторые открыто ухмылялись Давосу в лицо. «Я не обезьянка, – подумал он. – Я такой же лорд, как и вы, а как человек, так получше многих». Но это воспоминание всё равно продолжало больно жалить.

Тюленьи Врата были закрыты на ночь, и Давос не мог вернуться на «Весёлую Повитуху» до рассвета. Ему предстояло провести здесь всю ночь. Он посмотрел на Старика-Рыбонога со сломанным трезубцем. «Я прошёл сквозь ливни, кораблекрушения и бури. Я не вернусь, не завершив то, ради чего пришёл, каким бы безнадежным это ни казалось». Возможно, он и потерял удачу вместе с остатками своих пальцев, но он не обезьянка в бархате. Он – Десница короля.

Замковая Лестница была настоящей широкой улицей, вымощенной белым камнем, которая поднималась прямо от воды у Волчьего Логова и взбегала по холму к Новому Замку. Дорогу Давосу освещали мраморные русалки с чашами, наполненными горящим китовым маслом. Дойдя до вершины, он оглянулся. Отсюда были видны гавани. Обе. Внутренняя, скрытая стеной причала, была битком набита галерами. Давос насчитал двадцать три. Лорд Виман может и был толстяком, но явно не был лентяем.

Ворота в Новый Замок были закрыты, но в ответ на его крик дверь в караульной будке отворилась, и оттуда вышел охранник, чтобы узнать, в чём дело. Давос показал ему чёрно-золотые ленты на королевских печатях.

– Мне необходимо встреться с лордом Мандерли лично, – твердо заявил он. – Это дело касается его и только его одного.