Джордж Мартин – Книга Мечей (страница 91)
– Приветствую каждую новую перемену на этом пиру, – сказал Брандгар. – Идемте! Мы ведь собирались подняться выше!
И мы пошли вверх по винтовой лестнице, достаточно широкой, чтобы по ней спустилась ладья викингов из Аджи, если у нее будут убраны паруса. Мы проходили по все новым тихим галереям, и лава освещала нам путь, и наконец мы оказались под высоким потолком, украшенным блестящими черными стеклянными панелями. Где-нибудь еще это могли бы быть окна, пропускающие свет в величественный храм или богатую виллу, но здесь это был просто мертвый камень. Тут дул холодный ветер, и Майка принюхались к нему.
– Мы уже близко, – сказали они. – Может, еще не на самой вершине, но этот запах снаружи…
Помещение было пятидесяти ярдов длиной и вдвое меньше шириной, с маленькой дверью в боковой стене. Любопытно, но я не видел прохода, по которому мог бы пройти дракон. Перед дверью стояла полированная статуя из обсидиана, ростом чуть выше Брандгара. У этой человекообразной фигуры была совиная голова с закрытыми глазами, а на месте крыльев – целый веер рук, по пять с каждой стороны, отходящих от лопаток. Это было традиционное изображение вардра, стража могил; в Адже его изображают в тех случаях, когда хоронят героя. Я не удивился, когда его веки поднялись, и статуя посмотрела на нас глазами, подобными граненым рубинам.
– Я стою здесь с прихода хозяина, – произнесла статуя, – и жду, когда смогу отправить тебя в могилу и встать украшением над ней, Король Волн.
– Второе было бы большой любезностью, да только первому не суждено осуществиться, – бодро ответил Брандгар, снимая с плеча свое закутанное копье. – Сразимся, если надо, но я очень рассержусь, если у тебя заготовлена для нас очередная песня.
– Черная кожа отразит заклятия, серебряная кожа не отведет проклятия, – сказала статуя.
– Эти стихи ничуть не лучше, – проворчал Брандгар.
Он вдруг подбежал к статуе и ухватил ее за бока, как борец. Я вздохнул, но вы уже поняли, что у Брандгара на один случай предусмотрительности приходилась тысяча случаев поспешных действий, и он никогда не бывал счастливей, чем когда мог оценить силу врага, предложив тому раздавить его череп. Все десять рук вардра мгновенно вытянулись, и противники схватились всего на мгновение; потом Брандгар отлетел на двадцать футов, едва не сбив с ног Гудрун. И шумно приземлился.
Тогда Майка со своими ножами присоединились к нападению, и я, подавив дурное предчувствие, выхватил кинжалы и поддержал Майку. От каждого прикосновения их ножей к поверхности статуи летели искры, а в воздухе мелькал вихрь обсидиановых рук и уклоняющихся от зуботычин воров. Майка были проворнее меня, и я позволил им начать ближний бой, отвлекая внимание твари. Снова и снова нападал я на статую сзади, пока одна из рук не ударила меня так сильно, что у меня перед глазами зажглись целые созвездия. Не столько изящно, сколько быстро я отлетел, и тут же закончили бой и Майка, приземлившись рядом со мной. Мимо нас пробежал Брандгар, крича что-то очень храброе и невнятное. В следующий миг он снова отлетел назад.
Тут вступила Гудрун, распевая заклятия и размахивая руками. Она бросала в вардра сосуды и деревянные трубки, и руки и голову статуи объял зеленый огонь. Затем последовали серебряные вспышки, громовой гул, и статуя исчезла в выбросе дыма и силы, которая расколола камни у нас под ногами, так что осколки разлетелись повсюду; один из этих осколков порезал мне лицо. Кашляя и морщась, я всмотрелся в дым и к своему глубокому разочарованию, но не удивлению, увидел, что эта тварь стоит на месте и нисколько не изменилась. Гудрун выбранилась. Потом Брандгар снова поднялся и побежал прямо в дым. Последовал громкий металлический звон. И Брандгар повторил свой уже ставший привычным полет.
– Думаю, мы могли бы поверить ему на слово, что мы ничего не в силах сделать, пока он черный, – сказали Майка. – Но как сделать его кожу серебряной?
– Может, облить его ртутью? – предложила Гудрун. – Если бы у нас была ртуть. Или покрыть его горячим расплавленным железом и отполировать до блеска, если найдется подходящая печь, пять кузнецов и целый день для работы.
– Ничего такого я с собой не прихватил, – сказали Майка.
Следующие несколько минут заняло непринужденное интеллигентное обсуждение ситуации; при этом неуязвимая статуя гонялась за каждым из нас по очереди, иногда подвергаясь действию новых вспышек огня или взрывов, которые наколдовывала Гудрун, не сбиваясь с шага. Она также пыталась осветить статую серебристым светом, который помогал нам находить путь в самых темных местах горы, но поверхность вардра без труда поглощала и этот свет. Скоро все мы покрылись ожогами и порезами и думали о менее сложных временах, когда приходилось беспокоиться только о том, как бы не погибнуть в танцующем пламени.
– Крейл! Одолжи пращу! – закричали Майка. Они стояли на самом краю пропасти над лавой и отчаянно отбивались от десяти хватающих рук. Я ловко бросил им пращу и камень, и меня за это не раздавили и не сожгли. Майка нашли достаточно пространства, чтобы размахнуться и пустить камень – но не в вардра, а в потолок. Камень с треском ударил в одну из черных стеклянных пластин, но либо плита была слишком прочной, либо угол атаки Майка выбрали неудачно.
Признаюсь, я не понял намерений Майки, но Гудрун загладила мою недогадливость.
– Я поняла, что ты задумал, – крикнула она. – Осторожнее!
Она не дала нам времени выяснять, что у нее на уме. Взяв один из своих волшебных музыкальных инструментов, она запустила им в потолок, где он взорвался в огне и дыме. Взрыв разбил не только ту плиту, в которую целился Майка, но и все соседние, и на нас обрушился дождь осколков. Я втянул голову в плечи, подобрал ноги и постарался как можно убедительнее изобразить черепаху. Когда звон и дребезжание утихли, я поднял голову и увидел, что через разбитые почерневшие окна льются столбы рассеянного холодного света, клубящегося, как дым. Майка не ошиблись: небо действительно было близко, и за те часы, что мы поднимались на Наковальню, взошла луна, красное зарево заката сменил серебристо-белый свет. Этот свет упал на статую, и Брандгар не стал тратить времени, проверяя, как он действует.
Теперь, когда он напал на вардра, тот отступил, как обычное существо из плоти. Сила короля швырнула его на камни, и хотя он махал многочисленными руками, пытаясь сохранить равновесие, Брандгар трижды ударил его в голову кулаками, и эти удары заставили меня поморщиться от сочувствия к врагу. Представьте себе звук, с каким наковальней несколько раз ударяют быка в бок. Когда эти удары значительно ослабили сопротивление твари, Брандгар взвалил ее на плечи и сбросил в ближайший фонтан расплавленного камня, где она вспыхнула, забилась в судорогах и исчезла из виду.
– Поищу-ка я место получше для своего склепа. – Брандгар снова взял в руки копье, которое так и не развернул, и вытер кровь с нескольких порезов на шее и на лбу. – Конечно, если мне суждено лежать в склепе.
Когда мы подошли к маленькой двери и та распахнулась перед нами, мы, опьяненные боем и одуревшие от взрывов, ответили на эту любезность поклонами и приветствиями. Помещение за дверью было такой же длины, как то со статуей-вардром, но его целиком занимала большая лестница, которая мягко поднималась к порталу, примечательному своей простотой. Здесь не было двери, только проход в камне, и за ним тоже виднелись лунный свет и звезды. В помещении было ужасно холодно, звезд не было видно из-за облаков снега, который возникал ниоткуда и исчезал.
– Минутку, – сказала Гудрун, наклоняясь и разглядывая вделанную в пол табличку. Я заглянул ей через плечо и опять увидел надпись, выполненную кандрическими буквами:
– Чтобы снег остановил нас в глубине огненной горы! – сказал я, содрогаясь при мысли о том, что моей кожи касается смерть размером с крупинку соли. – Это был бы скверный финал.
– Не будем примеряться к нему, – сказала Гудрун. Она сделала какой-то странный знак пальцами и проделала тот же трюк, что я видел в таверне «Под крылом дракона» – мгновенно переместилась с места на место. На сей раз трюк не удался: последовала вспышка света, и Гудрун отлетела от невидимой преграды под звездами и упала на спину, выкашливая светлые клубы пара.
– Кажется, мы должны пройти пешком или вернуться обратно, – простонала она. – Но есть еще средство. Если этот снег губителен для этой плоти, напою себе другую.
Она издала гортанный, глухо рокочущий звук и с ужасным хрипом стала глотать воздух. С каждым вдохом ее кожа темнела, а лицо удлинялось и растягивалось, пока не приобрело клинообразную форму гадючьей головы. Глаза ее выросли и стали зеленовато-золотыми, а зрачки сузились до темных вертикальных полумесяцев. Через мгновение преображение завершилось; между чешуйчатыми губами мелькнул узкий язык, и Гудрун улыбнулась.
– Змеиная кожа и змеиная плоть оградят от укуса змеи, – прошипела она. – А если и это не получится, я буду очень глупо выглядеть и мы сможем долго смеяться в Полях Мечей и Роз.
– В Полях Мечей и Роз, – хором подхватили Майка и Брандгар.