Джордж Мартин – Книга Мечей (страница 88)

– Что случилось с остальными? – спросил я в один из коротких перерывов. Когда я в последний раз путешествовал в обществе Никогда не Сидевшего на Троне, с ним было восемь веселых еще не погибших товарищей – довольно, чтобы вести корабль и выпивать поистине героические количества чего-нибудь безответственного, когда они наносили визит какому-нибудь владеющему какими-нибудь землями королю или королеве. – Асмира? Лорус? Вальдис?

– Асмира упал с мачты во время бури, – ответил Брандгар. – Лорус вызвал духа виноградника сыграть партию в шашки и удерживал его за игрой до исхода ночи. Дух в ярости убил его перед самым рассветом. Вальдис погиб в битве с жрецами Черепов при Уайтфолле.

– А Ронду Серебряная Борода?

– Серебряная Борода умер в постели, – усмехнулась Гудрун.

– Точнее, под постелью, – добавили Майка. – Защитники города напали на нас при осаде Вендильсфарны.

– Уповаю на то, что наши друзья познали радость на полях Мечей и Роз, – сказал я, потому что именно туда отправляются все достойные воины Аджи, и, если это правда, думаю, в остальных раях и адах намного спокойнее. – Но, надеюсь, я никого не оскорблю, если скажу: жаль, что их нет с нами.

– Они отдали жизнь за то, чтобы привести нас сюда, – сказал Брандгар. – Они погибли, чтобы научить нас тому, что мы должны знать. Они погибли, чтобы указать нам путь, а когда наше число сократилось и другие дела стали нам не под силу, мы трое поняли, куда нас призывают. – Гудрун и Майка кивнули с мудрым фатализмом, который мне никогда не нравился в моих друзьях из Аджи, и хотя мое присутствие на этой горе подтверждало мое же утверждение, что я ни разу в жизни не вел себя разумно, я при всем при этом был достаточно умен, чтобы не высказывать озабоченности их философией. Возможно, они всегда принимали это за проявление чувства товарищества. Да, признаюсь, загнанный в угол, я могу вести себя сдержанно, но, когда в ежедневнике значится встреча со Смертью, я предпочитаю разорвать соглашение. Для меня по-прежнему остается загадкой, как кому-то из жителей Аджи удалось выживать настолько долго, чтобы пересечь моря и заселить свои земли.

Мы возобновили подъем и вскоре оказались на краю уступа, где открывалось в ночь нечто вроде театра под полукруглым каменным сводом; он нависал над темнотой, которая вела в недра горы. Поднялся обжигающий ветер. Мы посмотрели на огни города далеко внизу, на черное море, окутанное туманом, и на тонкую, как волос, полоску заката, еще видную на горизонте. Позади раздался резкий скрежет, и Брандгар обернулся, высоко подняв Холодный Шип.

В ответ вспыхнул красный свет, запульсировал в глубине пещеры. Я не мог понять, отдельные ли это лампы или соединения многих огней, но в их разгорающемся свете я разглядел арочную дверь, достаточно широкую, чтобы пропустить три фургона, поставленных рядом. Я задумался, достаточно ли места оставил себе дракон для прохода и способен ли он выносить хоть малейшую тесноту. Бесполезные рассуждения! В пространстве между нами и дверью стояли две ровные шеренги столбов, и за каждым столбом виднелся мужской или женский силуэт.

Брандгар подошел, и силуэт ближайшего мужчины поднял руку.

– Остановитесь, – прошептал он хриплым болезненным голосом. – Никому входить сюда нет нужды.

– Если ты не предложишь нам более удобный вход, – сказал Брандгар, – мы пройдем здесь.

– Еще не поздно повернуть назад. – Теперь света хватало, чтобы увидеть, что обладатель хриплого голоса и все его товарищи наги, страшно худы и грязны. Бледную грудь у каждого закрывал нагрудник цвета тусклого перламутра, соединенный с бескровной плотью пульсирующими сегментами того, что можно было принять за молочно-белую многоножку. Эти белые сегменты, словно пришитые, уходили в тело и выходили узким дергающимся хвостом из шеи сзади. От этого выступа тянулись тонкие серебристые нити, соединявшие мужчин и женщин с их столбами. А на верху столбов в изящных медных вместилищах пульсировали комки плоти величиной с кулак. Мне доводилось глядеть смерти в лицо, и я с первого взгляда узнал человеческие сердца и ощутил ужас. – Хозяин на вас не сердится. Можете уйти восвояси.

– Благодарим вашего хозяина. – Брандгар опустил обмотанное кожей копье и закрутил в руке Холодный Шип, испускавший свет, как рябь на воде пускает солнечные зайчики. – Мы здесь по делу священной алчности, и никто нас не смеет останавливать.

Некоторые из зачарованных стражников явно не знают, когда следует прикусить язык, но этот понимал положение дел, поэтому кивнул и сразу перешел к враждебным действиям. Все духи с обнаженным сердцем набрали полные пригоршни пыли, и эта пыль превратилась в мечи. Восемь духов наступали на нас четверых, и, весело крутанув ножи, я присоединился к товарищам, чтобы показать, чего мы стоим.

Для Майки, Брандгара и меня, ветеранов многих стычек с колдунами, с их ловушками и адскими приспособлениями, было ясно, что слабое место этих тварей – сверкающие нити, соединяющие их со столбами. Уклоняясь от нападения, мы легко протанцевали, демонстрируя свое превосходство, и почти одновременно ударили оружием по нитям своих мишеней. Мне показалось, что я замахнулся на одуванчик, а ударил по граниту. Я оказался на земле, правая рука была охвачена холодной болью, и я едва успел сообразить и откатиться в сторону, как клинок высек искры из камня на том месте, где только что была моя голова.

– Я подумал, – пробормотал Брандгар (гневно потрясая Холодным Шипом, потому что либо его необыкновенная сила, либо какое-то свойство оружия позволяло ему удерживать эту тяжесть, тогда как мы с Майкой временно стали однорукими), – что это очевидное место для удара…

– Мы тоже так подумали, – простонали Майка.

– Говорите только за себя, увальни, – крикнула Гудрун, набросившая на камень яркую сеть изумрудного огня; отвечая на движения ее рук, зеленые линии вспыхивали, змеились и не давали подступиться нескольким духам.

Я уклонился от нападения, взял кинжал в левую руку и прикинул расстояние до ближайшего сердца на столбе. Если нити были обманкой, волшебство, оживляющее нашего врага, несомненно, крылось там. Я не левша, но и левой рукой метнул хорошо, и мой клинок попал точно в центр цели, но его сбил в сторону нож Майки, брошенный с такой же ловкостью в то же место.

– Проклятие, Крейл, мы должны действовать толковее, – сказал Король-Тень, извиваясь и проскальзывая между наступающими духами.

– Если доживу до того, что буду рассказывать эту историю в тавернах, эту часть я опущу, а то стыдно, – сказал я, но, как видите, друзья мои, поступил иначе, и сегодня буду спать сном праведника. Майка отыскали другой кинжал и снова бросили; на этот раз я им не помешал. Клинок угодил точно в якобы не защищенное сердце и отскочил, как от стали. Мы хором выбранились. Волшебство время от времени способно бесить.

Майка сняли с плеча шелковую веревку и несколькими театральными взмахами использовали ее в качестве оружия, хлеща ближайших духов, обвязывая их и проскальзывая между ними, как волшебная игла безумного портного. У меня такого чудного средства не было, а правая рука все еще не действовала. Я перебрался через камни, подхватил левой рукой упавшее оружие и повернулся к двум духам, атаковавшим меня.

– Подождите! – воскликнул я. – Подождите! Я понял, что не так уж стремлюсь к сокровищам. Позволит ли мне ваш хозяин отправиться домой?

– Мы здесь для того, чтобы убивать или убеждать, а не наказывать. – Дух без сердца передо мной опустил оружие. – Твоя жизнь – твое дело. Можешь уйти.

– Рукоплещу твоей пунктуальности и безмерной преданности службе, – сказал я и, как только мой противник-дух отвернулся, собираясь присоединиться к тем, что нападали на моих друзей, ударом сверху вниз вонзил кинжал ему в череп. Сегменты насекомого, вросшие в его живот, задрожали, изо рта и ушей того, что когда-то было человеком, полилась комковатая жидкость, похожая на желчь. Фигура упала.

– Подлая уловка, – прохрипел другой дух, поворачиваясь ко мне. Я выдернул кинжал, от которого исходил отвратительный запах, и опять замахал руками.

– Подожди, – сказал я, – признаю, я веселый и бессовестный мошенник, но я боялся, что вы играете со мной нечестно. Ты действительно готов меня отпустить?

– Несмотря на твой бесчестный…

Не знаю, насколько ловко я умею обманывать, но тут воспользовался подвернувшейся возможностью сделать выпад и погрузил кинжал в его левый глаз. Он упал рядом с товарищем и выпустил еще много отвратительной жижи. Я – воплощенный прагматизм.

– Хватит!

Я увидел, что перед нами остался всего один дух, и у меня на глазах его меч вновь обратился в пыль. Я убил двоих, Гудрун своими огнями-змеями сожгла еще парочку, а Майка наконец обвязали своих врагов так плотно, что смогли покончить с ними, пробив им черепа. Брандгар оставил от одного из своих противников мокрое место, сломав ему конечности и пробив панцирь там, где полагалось находиться сердцу. Что касается их сердец, то я бросил взгляд на столбы и увидел, что семь сердец съежились и усохли. От них по столбам текла темная жидкость.

– Вы доказали свою решимость, – сказал последний дух. – Хозяин приглашает вас войти.

Зловещие красные огни пещеры потускнели, и с грохотом и скрежетом гигантских скрытых механизмов арочные двери открылись. Брандгар наступал на выжившего духа, держа копье перед собой, пока его острие не прижалось к белой грудной пластине этого существа.