Джордж Мартин – Книга Мечей (страница 87)
– Когда вы хотите туда отправиться?
– Сегодня вечером.
Тогда я бросил кость и утер губы обшлагом поношенной куртки. Не хочется рассказывать о своих колебаниях, друзья мои, но я поклялся говорить всю правду. В Хелфалкин я поплыл в горячке отчаяния, да, и благодаря счастливой судьбе нашел этих двоих – немногих из еще живых, кого я выбрал бы себе в спутники, если бы мог выбирать. Однако, ощущая – впервые за долгое время – приятную тяжесть мяса в желудке, я обнаружил, что совсем не хочу так быстро идти навстречу своей прискорбной судьбе.
– Я хотел несколько дней подготовиться, – начал я, – раздобыть всю возможную полезную информацию.
– Ты не трус, – прорычал Брандгар. – Но любой человек способен ощутить укол страха, когда в уюте думает об опасности. Я знаю, что ты никогда не откажешься от уплаты долга, если проиграешь простое пари. Заключи со мной простое пари. Если я выиграю, сегодня вечером ты идешь с нами. Если проиграю, мы ждем три дня и ты сможешь искать «полезную информацию», перед тем как идти с нами наверх.
Вот это был истинный бальзам на некоторые мои нравственные раны, любезные слушатели, ведь я мог сохранить доверие полезных спутников и выиграть время для подготовки к страшному предприятию. Я спросил, в чем будет заключаться пари.
– Видишь вон там, высоко на стене, чердачных скормов?
Я посмотрел через широкий зал, вглядываясь в дым при неверном свете, и под самым потолком действительно увидел пару ящериц с темной чешуей. Чердачные скормы, злобные, длиной с руку, во всех северных странах живут в горах, и их либо употребляют в пищу, либо терпят за то, что они ловят крыс.
– Пари таково. Эти ящерицы давно сидят неподвижно; рано или поздно одна из них поползет вниз на поиски еды. Если первой двинется темная ящерица с твоей стороны, у тебя три дня. Если та, что с красными полосками, с моей стороны, идем сегодня. Договорились?
– По рукам, – сказал я. Мы спокойно сидели и наблюдали за этим скучным до зевоты состязанием. Пари было не таким странным, как могло показаться, – во время плавания от Аджи мы заключали дружеские пари по любому поводу, какой попадался на глаза, от того, откуда прилетит чайка, до того, с какого корабля раньше выбросят за борт ведро с дерьмом. Я смягчал страшную скуку с помощью многих нелепых пари.
Не прошло и пяти секунд, как ящерица с красными полосками подобрала лапки. Она не стала спускаться, а просто упала со стены, как самоубийца в старом романтическом рассказе.
Я, начисто позабыв о собственном достоинстве, брызгал слюной, а Брандгар и Майка смеялись. Потом в тени, куда упала выбранная королем ящерица, блеснул серебряный свет и в воздухе образовался тонкий туман, который я безошибочно узнал.
– Нет! – закричал я. – Пари не было честным! Здесь где-то затаилась беспринципная волшебница, умеющая менять внешность…
– Она стоит прямо за тобой, – сказала Гудрун Дочь Неба, появляясь из серебристого света и тумана. Она ласково потрепала меня по волосам, потому что да, в те дни у меня еще были волосы. А свои волосы она заплела в семь кос цвета меди, перемежающегося черными полосками, как у короля, и ее круглое раскрасневшееся лицо светилось озорством и весельем.
– Это недостойно! – сказал я.
– Это вполне честно, – ответил Брандгар. – Если бы твои глаза работали, как у профессионального хитрого свидетеля, ты бы заметил, что до моего предложения там сидела всего одна ящерица. Послушай, Крейл. Ты нам нужен, и даже проживи ты здесь сто лет, лучшей компании не нашел бы! Это судьба.
Я злился на него потому, что он был прав, но по той же причине разволновался. Король-воин, искусный вор и волшебница. Великие боги, надежда – вещь страшная и тревожная! У них действительно был шанс ограбить Наковальню Дракона, такого шанса не было ни у кого больше. Я задумался о своей нищете и о возможном богатстве.
– Никогда в жизни я не вел себя мудро, – признал я наконец. – Нечего и начинать.
– Ха! – Брандгар грохнул кулаком по столу и перегнулся через перила балкона. Его голос загремел, отражаясь от потолочных балок, и мгновенно привлек всеобщее внимание. – СЛУШАЙТЕ МЕНЯ! Слушайте Брандгара, сына Ортильда и Эрики, Короля Волн! Сегодня вечером мы выступаем! Сегодня вечером мы поднимемся на Наковальню Дракона! Мы, – Никогда Не Сидевший На Троне, Царь Теней и Дочь Неба, а также знаменитый Таркастер Крейл! Мы заберем сокровища, так что примите эти жалкие гроши! Пейте за нас и ждите новостей! Сегодня вечером мы создадим легенду!
Брандгар открыл кошелек и осыпал людей внизу серебром. Пьяницы, приветственно крича, судорожно бросились за монетами, хватая их. Боже! Будь у меня неделю назад такие деньги, я бы не покинул города Полумесяца.
Когда суматоха, связанная с монетами, улеглась, послышался хриплый голос, к нему присоединялись все новые голоса, и вскоре почти все посетители «Под крылом дракона» опять и опять пели:
Песня звучала как очень знакомый, много раз повторявшийся ритуал. Мне это очень не понравилось.
Почти весь день я дремал в съемной комнате, охраняемой таинственными словами Гудрун. В ужасе я был или нет, но я, человек опытный, знал, что не мешает отдохнуть перед тем, как браться за дело.
В сумерках взошли луны, красные, как полированные щиты на стене винноцветного неба. Гора возвышалась, увенчанная странными огнями, которые не были рождены ни одной из небесных сфер, и мне казалось, что я слышу свист и рокот камней, словно урчало какое-то голодное существо. Я содрогнулся и в десятый раз проверил свое снаряжение. Из городов Полумесяца я приехал налегке, в простой рабочей кожаной одежде, в темной куртке и поясах с инструментами. При мне была праща и небольшой запас камней с бороздками. Идя вместе с товарищами в северо-восточный конец города, я нес открыто свои заточенные длинные ножи. Жители Хелфалкина таращились на нас на всех улицах, со всех крыш и из каждого окна; некоторые смеялись, некоторые пели, но большинство стояло молча или поднимало в воздух чаши, как могли бы приветствовать того, кого ведут на виселицу.
Брандгар был в пластинчатом панцире под величественно изодранным серым плащом с многоцветными заплатами на полученных за годы многочисленных разрезах и прожженных дырах; он утверждал, что в этот плащ впиталась его знаменитая удача. Насколько мне известно, Гудрун никогда не высказывала свое профессиональное мнение на этот счет. Сама она, как всегда, была неопрятна – образчик удобства дурной славы. На груди у нее на кожаных шнурках болтались амулеты и деревянные контейнеры, а на спине – пара барабанов, исписанных рунами. Майка, легко одетый в шелка и кожаные нарукавники, двигался… двигались знакомой пружинистой грациозной походкой, скрывая подлинные мысли под знакомым выражением расчетливого изумления, порожденного внешним миром. Они несли несколько бухт шелка морского паука и кое-какое снаряжение для подъема, завернутое в ткань, маскирующую его очертания. Какими бы небрежными и невнимательными они ни казались, я знал, что они фанатично подходят к выбору инструментов и уходу за ними; они пеклись о своем снаряжении лучше любого известного мне взломщика, и моя профессиональная зависть отступала, вытесненная уверенностью в их подготовленности.
Единственным действительно необычным обстоятельством было дополнительное оружие, которое нес Брандгар. Свое привычное копье, Холодный Шип, он нес, обнажив блестящее острие, древко было истерто от давности употребления. Второе копье казалось тяжелым и новым, а его наконечник был обернут несколькими слоями кожи, словно это было учебное оружие. Когда я спросил об этом, Брандгар улыбнулся и сказал:
– Дополнительное оружие, дополнительный вор. Что, я становлюсь к старости слишком осторожным, а?
Подъем начинался на северо-восточной окраине города – скромная тропа из пыльного темного камня, но поперек тропы виднелись параллельные борозды в полфута глубиной. И хотя время стерло края этих борозд, нетрудно было понять, что это – отпечатки когтей дракона. Недвусмысленное послание тем, кто захочет через них переступить. Я вдруг почувствовал желание забыть, что мы договорились подниматься на Наковальню трезвыми; хорошо было бы влить в глотку что-нибудь безответственное.
Один за другим мы пересекли драконьи следы; ваш нервничающий рассказчик медленно шел последним. Дальше шли молча, лишь изредка гремело снаряжение или с шумом катился потревоженный ногой камень. Запахи города и пар гавани за нами понемногу рассеивались, над головой появились вечерние оттенки индиго, одна за другой, точно далекие лампады, загорались звезды. Ночь на вершине обещала быть ясной, и я задумался, сможем ли мы там полюбоваться ночью. Первая часть подъема давалась легко: примерно три четверти часа дороги с крутыми подъемами и спусками не заставили перенапрягать силы. Чем больше смеркалось, тем больше дорога сужалась и становилось труднее идти, а когда стемнело окончательно, она перешла в настоящий подъем по крутому склону черной скалы в расселинах и разбитых колоннах. Но хотя это был очень трудный подъем, подняться на Наковальню можно было только здесь. Брандгар потряс Холодным Шипом и что-то сказал Гудрун, та ответила. Мгновение спустя острие Холодного Шипа загорелось неярким, но далеко проникающим светом, и при этом свете мы продолжили наш путь.