Джордж Мартин – Книга Мечей (страница 85)
Одно слово.
Голирис.
Скотт Линч[26]
Скотт Линч, автор романов в жанре фэнтези, больше всего известен своим циклом «Благородные канальи» о воре и мошеннике, промышляющем в опасном фантастическом мире; в цикл входят романы «Обманы Локи Ламоры» (стал финалистом «World Fantasy Award» и «British Fantasy Award»), «Красное море под красным небом» и «Республика воров», а также собрание рассказов из того же цикла «Канальи и ножи». В данный момент он ведет онлайн-сериализацию романа «Королева железных песков» на своем веб-сайте www.scottlynch.us. Он живет со своей женой, писательницей Элизабет Бир, в Массачусетсе.
Дым золота – это слава
Плывите три дня и три ночи на север от городов Полумесяца по бурному черному морю и обязательно обнаружите оконечность Ормскапа, цепи огнедышащих гор, которые, точно шрам, окольцовывают крышу мира. Там, на отмелях, где пар поднимается тысячью занавесов, вы увидите разваливающуюся пристань, а от нее сможете пройти к останкам разрушенного города, который с начала сотворения не имел четкой планировки. Он поднимался на этих скалах слой за слоем, как будто десять слепых пьяниц намазывали маслом один и тот же кусок хлеба.
Южная оконечность Ормскапа до сих пор называется Наковальней Дракона. А город под этой горой когда-то назывался Хелфалкин.
Не так уж давно он был волшебством, и убежищем, и тюрьмой, приютом самых отчаянных воров на всем дышащем свете. Совсем недавно все они видели во сне сокровища горы. Одну треть всех сверкающих камней и драгоценных металлов, когда-либо извлеченных из недр, – так, во всяком случае, утверждали ученые.
Вот что принес сюда дракон – и возлег, размышляя о сокровищах, последний представитель драконьей породы, который будет говорить с нами.
Сейчас город пуст. Ветер воет в выбитых окнах домов без крыш. Даже если тысячу дней лизать камни горы, не найдешь столько золота, чтобы хватило позолотить одну букву в рукописи монаха.
Хелфалкин мертв, и дракон мертв, а сокровище словно никогда не существовало.
Кому и знать это, как не мне. Я тот, кто проиграл пари, поднялся на Наковальню и помог уничтожить всю эту проклятую штуку.
Я рассказываю эту историю раз в год, в канун Галена, и ни в какой другой день. Некоторые из вас уже слышали ее. Я считаю, что вы пришли послушать ее снова. Как и другие рассказчики, ради полчашки опивков эля я солгу о цвете глаз родной матери, но вы сами подтвердите новопришедшим, что в этой истории я ничего не приукрашиваю. Я не углубляю тени и не смягчаю страдания. Один вечер в году я рассказываю все как было и в этот вечер не беру денег за рассказ.
Выслушайте его сейчас. Собирайтесь поближе, как хотите. Толкайте соседей. Проливайте выпивку. Смейтесь раньше времени над глупыми шутками и смотрите на меня, точно овцы, которых тюкнули по голове, – мне будет все равно, ведь я закален долгим опытом. Клянусь, что, если мы хотим расстаться друзьями, в этой моей чашке не прозвенят ни медь, ни серебро. Сегодня вы платите мне едой, выпивкой и просто вниманием.
А теперь позвольте начать.
Был год Ворона с Согнутыми Крыльями, и с первых же дней осени у меня началась черная полоса.
То у меня водились деньжата, а через неделю – наоборот. Я по-прежнему не знаю, в чем было дело. Неудача, ошибки в оценках, козни врагов, колдовство? Не важно. Когда вас бьют ногами в лицо, все сапоги выглядят одинаково.
Я давно не скрываю сути моей прежней работы. Те из вас, кто найдет этот откровенный рассказ о чисто исторических событиях тревожащим, конечно, могут замолвить за меня пару слов перед Галеном, и я скажу спасибо, так как сомневаюсь, что старому вору может помешать лишняя молитва о нем. В те дни я бы только рассмеялся. Молодые воры считают, что удача и крепкие колени никогда никуда от них не денутся.
То лето я начал с того, что украл четыре волшебных светильника из слоновой кости из храма Облачных Садов в Порт-Раугене. Я несколько недель вырезал очень похожие деревянные копии и красил их белой краской. Я подменил светильники вечером, вышел, никем не замеченный, передал подлинные предметы клиенту и с утренним приливом отплыл прочь очень богатым человеком. Через несколько недель я оказался в Хадринсберке с головной болью и навязчивыми воспоминаниями об исчезнувших невесть куда деньгах. Не важно. Я отыскал склад, который охраняли не слишком изобретательно, и украл корзину лучших сулагарских стальных замков. Замки и ключи к ним я продал неразборчивой торговой гильдии, потом за двойную цену продал восковые слепки этих ключей злейшим конкурентам гильдии. И расстался с Хадринсберком. Отправился в города Полумесяца.
Там я выдал себя за джентльмена на отдыхе и под этой личиной стал изучать перспективы и слухи в поисках легкой добычи. Увы, легкая добыча, должно быть, стаями мигрировала в другие места. Я старался избыть досаду, обращаясь к самым сомнительным привычкам, и вот тогда подкралось невезение. За игровыми столами я все просаживал. В кредит мне никто не давал ни гроша. Все мои должники заперли двери, а все, кого мне следовало избегать, толпами ходили по улицам. И, не успев понять, что происходит, я уже ночевал в конюшне.
Тогда я вежливо обратился к местным представителям моей профессии. Моя горячая просьба была встречена весьма прохладно. В этой земле словно вспыхнула эпидемия честности, и никакие планы не осуществлялись; так, по крайней мере, мне ответили. Никому не требовалось организовать похищение, или вскрыть сейф, или осквернить могильник.
Это был тупик. Признаюсь, отчасти я сам это заслужил. При всей своей с таким трудом приобретенной профессиональной репутации я, чужак, должен был засвидетельствовать свое почтение ворам городов Полумесяца на несколько недель раньше. Теперь они обо мне знали и следили за всеми потенциальными делами, какими я мог бы заняться. Ветер дул все сильнее, в животе было пусто, а на поясе не хватало дырок. Нужны были деньги! Но весть обо мне распространилась, и о честной работе речи теперь тоже не было. Кто возьмет охранять караван Таркастера Крейла, проклятие десятка караванов? Кто наймет Крейла-Взломщика охранять сейфы менялы? Опасно! Я не мог даже наняться в таверну таскать воду. Вор моего масштаба, с моим опытом? Любой местный вор решил бы, что это прикрытие для какого-то дерзкого замысла, и постарался бы мне помешать.
Быть бедным и в лучшие времена нелегко, но при моей работе быть бедным и известным – боже избави!
У меня не было перспектив. Не было друзей. Я мог бы выиграть соревнование по опустошению карманов с любым человеком на сотнях миль в округе. Но располагал только молодостью и гордостью, горевшей, как разворошенные угли.
Таковы были обстоятельства, ввиду которых я впервые в жизни задумался о Песне Червя Хелфалкина.
Вижу, кое-кто из вас кивает – те, у кого на голове осталось мало волос. Вы тоже об этом слышали. Никто не поет сегодня этот гимн: богатство Хелфалкина исчезло. Но в дни моей молодости не было ребенка, который не знал бы наизусть Песнь Червя. Это было послание самого дракона, последнего и могущественнейшего из них, Губителя Кораблей, Небесного Тирана Глимрауга.
В ней говорилось:
Хороша песенка, а?
Друзья, этой песней дракон попросту говорит: «Почему бы вам не подняться на гору к моей неприступной сокровищнице, чтобы я мог убить вас?»
С первого же дня, как Глимрауг захватил Наковальню, он стал приглашать и соблазнять нас. Не примите это за благожелательное и чистосердечное гостеприимство, ведь Глимрауг столетиями грабил половину всех населенных земель, сея отчаяние. Ни один дракон по сю пору не соизволил расстаться со своим золотом. Но хотя Глимрауг захватывал караваны и разбивал замки, как яйца, он терпел небольшую общину изгнанников и безумцев в тени своего дома. Очень редко, но он, бывало, даже хватал кого-нибудь, уносил на вершину Наковальни и показывал свои растущие день ото дня сокровища, а потом отпускал, чтобы Песнь Червя звучала еще громче.
Долгие годы тысячи человек принимали приглашение дракона. Никто из них не выжил. Среди них были и хитрецы, и великие герои, чьи имена звучат и сегодня, но никто из них не сумел справиться с песней-загадкой, с ядом и камнем. И все равно являлись все новые, желающие осуществить свою невозможную мечту и победить дракона. Наковальня Дракона становилась последним броском костей для тех, кто поставил на кон свою жизнь – неудачно. Эта цель одинаково привлекала умных, безумных и отчаявшихся. Я подпадал по меньшей мере под две из этих трех категорий, и это простое большинство определило исход голосования. В тот же вечер я на корабле «Красный лебедь» драил палубу и маслил тросы, чтобы заплатить за проезд на край света.
Когда я наконец увидел Хелфалкин, он выглядел так, – последнее человеческое жилище, созданное руками последних людей на дальнем краю апокалипсиса какого-то безумного священника. Солнце цвета обескровленных внутренностей, выйдя из-за края гигантской горы, осветило мешанину перенаселенных покосившихся домов и узких извилистых переулков. Мы плыли через теплое дыхание подводных гротов горы, и воздух там пропах серой.