Джордж Лейн – Краткая история. Монголы (страница 35)

Взросление Сорхахтани прошло на фоне политических интриг и махинаций, которые глубоко впитались в ее плоть и кровь. Она решила, что ее сыновья по мере взросления должны без прикрас осознавать политическую реальность, развить чутье для наблюдения за окружающим миром, границы которого постоянно расширялись. Оставаясь вдовой после смерти мужа в 1233 году, она смогла сосредоточиться на развитии своих политических, личных связей и межклановых союзов, что было бы затруднительно, будь она замужем за крупным политическим игроком, таким как Гуюк. Пока ее муж Толуй был жив и занят военными кампаниями, она в одиночку занималась воспитанием и обучением четырех сыновей. После его смерти она сосредоточилась на том, чтобы обеспечить для них пользу от тех связей, которые она ковала.

Сорхахтани предпочитала держаться в тени, и во время правления Дорэгэнэ-хатун (прав. 1241–1246) «раздачей даров и подношений она направляла [свои] заботы в сторону родичей и соплеменников, щедростью и умением покорила и привлекла [на свою сторону] воинов и чужестранцев»[239] [3]. Она была проницательным политиком, непревзойденным переговорщиком и грозным противником. «И если бы все женщины были подобны ей, они превзошли бы мужчин»[240] [4]. Так пел поэт аль-Мутанабби, на которого ссылаются и Бар-Эбрей, и Джувейни, хотя последний не скупится и на собственную хвалу:

И в воспитании и обучении своих сыновей, в управлении делами государства, в сохранении достоинства и доброго имени, в решении всяких вопросов Беки, благодаря мудрости своего суждения и знанию людей, заложила такую основу этих зданий и так их укрепила, что в этом с ней не мог сравниться ни один человек, носящий тюрбан[241].

Сопротивляясь попыткам выдать ее замуж за Гуюк-хана, Сорхахтани сосредоточилась на управлении своим апанажем Чжэньдин в провинции Хэбэй, с воспитательными целями привлекая детей к административным делам. Она учила сыновей бережно и уважительно относиться к земле и ее обитателям, обеспечила мальчикам всеобъемлющее и практическое образование.

Сорхахтани помогала Хубилаю управлять его собственным апанажем в Синчжоу, прекрасно сознавая, что любой опыт, полученный в годы юности, может определить стиль его будущего правления. Она твердо верила, что успехи и неудачи, пережитые Хубилаем в ранние годы, повлияют на то, какие решения он будет принимать дальше в своей жизни. С самого начала она прививала сыну терпимость и уважение к чужим культурам и даже назначила ему в кормилицы тангутку-буддистку, которой было суждено оставить неизгладимый след в памяти мальчика [5].

После окончательного разгрома чжурчжэней в 1236 году великий хан Угэдэй наградил мальчиков Толуидов и их мать землями в провинции Хэбэй, к которым прилагалось 80 000 юрт. Эти 80 000 семей, разумеется, были готовы оказать поддержку новым хозяевам и надеялись на их помощь в конкуренции с коренными жителями этих мест – киданями, чжурчжэнями и китайцами-северянами. Большинство обитателей юрт были традиционалистски настроенными тюркомонголами, среди которых глубоко коренились предубеждения и предрассудки степняков, презиравших коренное оседлое население региона. Они не испытывали к ним никакого интереса и не желали их знать, будь то деревенские крестьяне или утонченные жители города. Сообщества оседлых поселенцев рассматривались ими исключительно как источник дохода, а их города и фермы – как плоды, которые нужно было обобрать и обратить себе на пользу. Степняки традиционно смотрели на своих соседей как на потенциальных рабов для подневольного труда, прислуживания или сексуальных утех. Хотя к этому времени они уже распознали потенциал, которым обладали высококвалифицированные ремесленники: их начали ценить особо как за мастерство, так и за высокую цену, по которой их можно было продать.

Теперь, когда тюркомонголы начали примерять на себя роль мирных переселенцев, а не захватчиков, можно было ожидать, что настроения изменятся. Но степной шовинизм коренился глубоко, и процесс шел медленно. Столь глубокая трансформация должна была растянуться на поколения, хотя и сулила очевидные преимущества. И поколение, к которому принадлежал Хубилай, находилось в авангарде этого процесса. Их отцы и деды были воинами: они родились в степи, выросли в тяжких условиях, и им пришлось бороться за лучшее будущее. Теперь они жаждали вознаграждения за свои труды, им нравилось пировать и наслаждаться полностью заслуженными, с их точки зрения, трофеями. Хубилай и его поколение с рождения были избалованы властью и богатством. Они не испытали привычных для степняков невзгод и лишений, их с детства окружали атрибуты «цивилизации». Они получили хорошее образование и общались с представителями имперской элиты. Их умонастроения сложились в совершенно иных условиях, нежели взгляды их отцов и большинства подданных.

Хубилай получил 10 000 юрт, но на ранних этапах его попытки управлять своими владениями обернулись катастрофическим запустением земель и массовым бегством крестьян. Не всегда причиной были грабеж и насилие: налоговый режим, своевольно навязанный жителям без каких-либо консультаций с ними, оказался слишком суровым. Хищническое отношение оставалось прежним, и китайцы реагировали вполне предсказуемым образом, убегая на юг, за пределы досягаемости монгольских орд. Налоговые поступления неуклонно сокращались, и лишь своевременное вмешательство матери Хубилая предотвратило банкротство. Сорхахтани-беки отправила к Хубилаю чиновников-китайцев, которые провели налоговую и административную реформы. Полученные знания он усвоил на всю оставшуюся жизнь и в будущем опирался на них, разрабатывая планы завоеваний и принципы управления своей державой. Все попытки навязать китайцам кочевой образ жизни были забыты.

Вместе с армией китайских, киданьских, тибетских, исламских и монгольских советников Хубилай создал администрацию, помогавшую ему править страной. Он признавал, что необходимо учитывать мнение китайцев, перенимать их обычаи и институты. Поэтому он способствовал развитию земледелия, приступил к строительству оросительной системы с четко спланированным режимом хозяйствования, который включал внедрение усовершенствованных инструментов и импортных семян. Начатое в юности в Северном Китае он продолжал везде, где представлялась возможность. И завоевание Дали как раз дало ему столь долгожданную возможность применить в жизни свой юношеский опыт и уроки молодости.

После того как Северный Китай и чжурчжэньская администрация были поглощены империей (при полной поддержке киданей, а также благодаря тайной помощи и молчаливой поддержке Сун), Чингисиды под властью Мункэ, а затем и Хубилая начали медленно ослаблять положение сунских императоров и доверие к ним подданных. В течение четырех десятилетий, с 1235 по 1276 год, при помощи военного противостояния, постоянных нападок, пропаганды, финансовых и политических махинаций монголы использовали любую возможность, чтобы подорвать могущество Сун во всех сферах; поощрялось дезертирство. Самоуверенность императоров пошатнулась, и плачевный конец уже маячил на горизонте.

В 1250-х годах Хубилай направил войска во главе с одним из лучших своих полководцев Урянхаай-нойоном (1199–1271) [6] против царства Дали, на территории современной провинции Юньнань [7]. Его цель состояла в том, чтобы заставить сунцев разделить силы, перебросив людей с северных и западных рубежей на юг. Дали населяли неханьские племена, которые не испытывали большой верности и привязанности по отношению к угнетавшим их властным соседям-китайцам. Это были те самые люди, которых Го Баоюй, китайский стратег и советник Чингисхана, однажды советовал использовать в борьбе против Сун. «Смелость и жестокость племен юго-запада нужно использовать: сначала покорить их, а затем с их помощью окружить эти земли» [8].

Хубилаю пригодились стратеги-китайцы Яо Шу и Лю Бинчжун, которые предостерегли его от излишней жестокости по отношению к жителям Юньнани, когда он повел войска на юг. Хубилай прислушался к их настойчивым советам не поддаваться ни на какие провокации и не допустить массовых убийств. Мать научила его знать цену терпению, знанию и ценным советам. Яо Шу рассказал ему историю победоносного сунского военачальника Цао Бина, который взял штурмом Нанкин. Полководец покорил город без кровопролития, не погиб «ни один человек; рынки открылись в обычное время, все было так, будто истинный господин вернулся» [9]. Сегодня провинция Юньнань, где первого юаньского губернатора Сеида Аджаля чтят и поныне, остается свидетельством дальновидности Хубилая.

Далийская стела, возведенная в 1304 году в честь завоевания Юньнани Хубилай-ханом, является памятником успешной политике империи Юань в этой провинции, которой до того слишком долго пренебрегали[242]. Королевство Дали было поглощено империей Юань. За убийство первых монгольских послов, направленных к царю Дуань Чжишаню для ведения мирных переговоров, подвергся наказанию один лишь Гао Тайсян, чиновник, которого сочли виновным. В итоге знаменитый Сеид Аджаль Шамсуддин Омар Бухари (ум. 1279) был назначен наместником провинции и стимулировал интеграцию Дали в состав империи. Он внедрял регулируемую ирригационную сеть и передовые достижения сельского хозяйства, построил сеть школ, мечетей и храмов для развития бесплатного образования. Его политика была столь успешной, что его по-прежнему чтят по всей Юньнани, ныне прочно вошедшей в состав Китая.