Джордж Лейн – Краткая история. Монголы (страница 19)

Батый занял Венгрию и начал демонстрировать признаки того, что намерен остаться, включив ее луга в состав империи. Он даже начал чеканить свою монету в знак устойчивости нового порядка. Почему он не вернулся, чтобы закрепить за собой эти завоевания, после того как на Великом курултае определился преемник Угэдэя, остается загадкой. Хан Ногай, которого некоторые считают соправителем Батыя в западных провинцях, основал ставку в Болгарии, но Батый прочно укрепился в русских степях – Кипчакском ханстве. Было высказано предположение, что крупное монгольское поселение не могло существовать в венгерских степях, поскольку там не было достаточного количества травы для лошадей и места для странствующих кочевников, но Стивен Хоу убедительно опроверг эту точку зрения, отстаиваемую Денисом Синором [4].

Главной причиной, по которой Батый отказался продолжить кампанию против Венгрии, была необходимость сорвать избрание на престол хана Гуюка. Бату считал, что, находясь в своем улусе, может оказывать максимальное влияние на разворачивающиеся события, и полагал, что отказ от посещения курултая может расстроить планы его кузена. Остается неизвестным, намеревался ли он завершить завоевание Венгрии, или же довольствовался падением Белы [5]. Бела IV удалился в изгнание на один из островов в Адриатике, но в отличие от восточного собрата по несчастью, презренного хорезмшаха, вернулся из своего островного убежища и оставался на троне до 1270 года.

Европа избежала судьбы прочих соперников Чингисидов благодаря своевременно пришедшим известиям о смерти великого хана Угэдэя в 1241 году. Батый приостановил наступление, снял осаду Вены и переключился на внутренние политические проблемы. Его армии повернули на восток и отступили через Венгрию, на пути уничтожив Пешт и покорив Болгарию, пока, наконец, не заложили столицу Сарай в низовьях Волги на месте прежней хазарской столицы Итиля[159]. Батый, как серый кардинал, заранее отказался от любой попытки претендовать на престол Чингисидов для себя самого. Но он знал, что его поддержка необходима любому претенденту на управление империей. Когда Гильом де Рубрук проезжал через земли под властью хана Батыя, он был уверен, что тот был соправителем могучей империи вместе со своим двоюродным братом, новоизбранным ханом Мункэ из рода Толуя, которого некоторые называли узурпатором трона Угэдэя. Казалось, что Улус Джучи утвердился уже надежно и прочно, и действительно Золотая Орда Батыя (имя, под которым этот улус вошел в историю) стала первым из государств – наследников мировой империи, которое добилось подлинного и признанного самодержавия и независимости.

Золотая Орда, образованная в XIII веке, была монгольским, а позднее тюркским ханством, включавшим северо-западную часть Монгольской империи. Ханство также известно как Кипчакское ханство или Улус Джучи, и во многих отношениях его можно считать государством – преемником Кипчакского ханства[160]. Золотой Ордой это государство позднее прозвали русские, вероятно, под впечатлением от золотого цвета ханского шатра. В то время его обычно называли Кипчакским ханством в знак того, что государство было основано в Половецкой (Кипчакской) степи, а большинство его подданных составляли в действительности тюрки-кипчаки. Скорость, с которой монгольские элементы были поглощены более многочисленным тюрко-кипчакским населением, демонстрируют надписи на монетах – тюркские, а не монгольские уже ко времени правления Туда-Менгу (прав. 1280–1287). Бок о бок с тюркским большинством на обширных землях Золотой Орды проживали общины этнических монголов и персов, особенно на Северном Кавказе и в Хорезме; менее значительные поселения греков, итальянцев, евреев и армян существовали в Крыму. Границы государства были довольно неустойчивыми, возможно, из-за все еще кочевого образа жизни правящей элиты, которая долгое время сопротивлялась манящему зову городов. Эта неустойчивость была особенно заметной вдоль южных границ и на востоке, где нередко случались конфликты.

Хан Батый сыграл важную роль в восшествии Мункэ на императорский трон и твердо поддерживал его агрессивные действия по отстаиванию прав на престол. Неизвестно, однако, как он посмотрел бы на утверждение Хулагу в роли иранского ильхана и на последовавшие за этим претензии Толуидов на богатые луга Азербайджана и плодородные, завидные пастбища южнокавказских склонов, на которых испокон веков пасли свои стада тюрки-кипчаки, ныне – подданные Джучидов. Хан Батый мирно умер во сне в 1255 году, не увидев того, что некоторые называют «толуидским переворотом», за которым последовал крах режима Аббасидов, когда Мункэ призвал своего младшего брата Хулагу тайком и без лишнего шума захватить власть над Ираном от реки Окс до Нила[161].

Хотя Батый построил себе столицу Сарай, а его брат Берке также воздвиг столицу – Новый Сарай, ни один из князей не отказался от кочевого образа жизни: все они продолжали обитать в шатрах на временных стоянках. Новгородский князь Александр Невский поддержал власть Чингисидов и сотрудничал с ними при проведении переписи между 1252 и 1259 годами, и затем – при взимании налогов, отнюдь не из-за любви к монголам, а потому что был реалистом и признавал их недостижимое военное превосходство. Основную угрозу его власти представляли немцы, шведы и литовцы, поэтому он сосредоточился на том, чтобы использовать ситуацию в свою пользу. Ханы большей частью оставались на юге, а русские относительно спокойно обитали на севере. Они продолжали платить дань, а правители различных княжеств должны были ездить на юг для легитимации любого официального назначения. Говорят, что прежде чем отправиться на юг и просить аудиенции у хана, князья составляли завещание. Своими делами они ведали самостоятельно, но присланный баскак (даругачи или шахна) осуществлял административный надзор с целью обеспечить регулярность и точность налоговых поступлений.

Первое время контроль над делами Руси бы строгим и внимательным. Батый часто вмешивался в управление Русью, особенно в военном отношении, хотя степень интеграции этих земель была несопоставимо ниже, чем в государстве Хулагуидов. В конце концов контроль Орды ослаб настолько, что степняки перестали даже самостоятельно собирать налоги, передав эту важную функцию московскому князю – великому князю всея Руси. Именно постепенное ослабление контроля и все более широкое делегирование власти привели к окончательному краху Кипчакского ханства[162].

Использование системы тамма[163] огромной армией под командованием Хулагу означало, что Джучиды были широко представлены в ее рядах. Солдаты и офицеры Джучидов в полной мере участвовали во всех ее военных операциях, включая «освобождение» Багдада.

Но инциденту с участием трех князей Джучидов позволили перерасти в полноценный повод для объявления войны. Один из князей, Балакан, присоединившийся к армии тамма под руководством Хулагу, был обвинен в колдовстве и наведении порчи на ильхана, после чего был казнен по приказу Хулагу и с разрешения Берке. Однако после подозрительной смерти двух других князей – Джучидов, Тутара и Кули, – начали распространяться слухи о том, что все эти смерти связаны друг с другом и имеют под собой иные причины[164]. Согласно некоторым мусульманским источникам, Хулагу не желал делиться военной добычей с Берке, чего требовала Великая Яса Чингисхана. Об этом инциденте подробно сообщает не только пристрастный в данном случае Рашид ад-Дин, но и армянский священнослужитель Григор Акнерци (инок Магакия), показывая эту интригующую историю в очень интересном свете.

По Рашид ад-Дину, старший кузен исчерпал терпение Хулагу тем, что вечно «лаял приказами на каждом фронте», а обвинения в убийстве означали, что Берке «далек от пути скромности и стыдливости», поэтому Хулагу «больше не будет с ним считаться»[165]. Григор уверенно возлагает вину за убийство Джучидов на Хулагу. По его утверждению, когда Хулагу открыто возвестил о том, что хан Мункэ назначил его ильханом, передав власть над Ираном, Азербайджаном и Южным Кавказом, князья Джучиды отказались преклонить колена и признать это назначение. За отказ почтить Хулагу и приказ великого хана они и поплатились жизнью[166]. А в Восточном Афганистане войска Джучидов под командованием Негудера, направлявшиеся на восток, объединились с группой изгоев, известной как карауни. Затем, укрывшись в горах Гиндукуша, этот независимый военный отряд карауни или негудери стал постоянной головной болью всех своих соседей [6].

К 1260 году, после смерти хана Мункэ, империя оказалась на грани гражданской войны, и хан Берке (ум. 1266), брат и преемник Бату, поднял открытое восстание против своих кузенов Толуидов на юге. Беспрецедентно, что Берке выступил против братьев – Чингисидов в союзе с чужаками, которые не были потомками Чингисхана. С ревностью неофита Берке утверждал, что его союз с мамлюками основывался на их братстве в исламе. Мало того что египетские мамлюки не принадлежали к Чингисидам, во главе их стояли простолюдины, люди, лишенные какой-либо приличной родословной. Мамлюки, сыновья рабов, едва ли могли быть достойными союзниками для лиц царской крови. Заключение союза Берке с мамлюками можно датировать началом 1260-х годов, когда их посольство встретилось с представителями Берке в Константинополе. В мае 1263 года посланник Берке прибыл в Каир, где войска Джучидов уже нашли пристанище после бегства из Ирана в 1262 году.