Джордж Лейн – Краткая история. Монголы (страница 21)
Менгу-Тимур умер от рака горла в 1280 (1282) году, и на престоле его сменил брат Туда-Менгу. Это произошло незадолго до прибытия посольства из Каира, нагруженного роскошными подарками в знак того, как высоко чтили египтяне монгольских правителей Золотой Орды. Султан Калаун отправил 16 комплектов дорогостоящих одежд для Менгу-Тимура и его военачальника хана Ногая, не забыв и других при дворе, включая изгнанного конийского султана Гийяс уд-Дина. Послы привезли великолепные и дорогостоящие предметы, драгоценные сокровища, луки, мечи, панцири, шлемы, узорчатые одеяла, персидские
© From the Nasli and Alice Heeramaneck Collection, Museum Associates Purchase (M.78.9.8)
В 1283 году Туда-Менгу отправил в Каир ответную делегацию с просьбой разрешить ее членам совершить хадж от имени своего благочестивого царя. Он попросил снабдить двух своих посланников штандартами халифа, чтобы с помощью этих могущественных регалий вести в бой войска, вдохновлять своих людей и подавлять мужество врагов. Он хотел мира, а не войны, и ему приписывают восстановление отношений с Хубилаем, который в 1283 году признал его верховным правителем. Одержимость Туда-Менгу религией заставляла его пренебрегать политическими и военными обязанностями. Он был преисполнен решимости отречься от престола, что и сделал в 1287 году в пользу своего племянника Тула-Буги, чье короткое царствование, длившееся менее трех лет, почти полностью игнорируется некоторыми специалистами по генеалогии. В правление Туда-Менгу усилилась тюркизация Золотой Орды, и надписи на монетах стали чеканить по-тюркски, а не по-монгольски.
Тула-Буха был близок к хану Ногаю, вместе с которым они успешно сражались против Литвы и Польши. Возобновление военных авантюр в 1280-е годы вполне могло быть обусловлено недолговечным миром, царившим между ханствами. Говорят, что при нападении на Галицию они применили бактериологическое оружие, заразив воду бактериями чумы, добытыми из гниющих трупов [10]. Однако позднее, во время кампании на Кавказе, ханы рассорились. Тула-Буха возложил на одноглазого Ногая вину за перенесенное им катастрофическое поражение и решил убить бывшего друга. Ногай, однако, был человеком умным и очень хитрым. Он перехитрил бывшего союзника – заманил в засаду и почтительно задушил тетивой. На его место встал сын Менгу-Тимура, хан Тохта, воцарение которого Ногай поддержал в надежде на то, что сможет легко манипулировать им в своих интересах.
Примерно в 1295 году Джучиды сконцентрировали свои силы на северной стороне Кавказа, где Ногай и Тохта были готовы вместе выступить против Газана. Однако Ногай, судя по письму хана Берке к мамлюкам 1263 года, принявший ислам, считался слишком амбициозным и был угрозой для хана Тохты. Ногай действительно поддержал его приход к власти, но только потому, что надеялся стать серым кардиналом этой северной империи при слабом молодом правителе. Но у Тохты были и другие источники поддержки, самый интересный из которых – со стороны Толуидов – осуществлялся через его жену Бетлемиш, внучку Толуя. Его тесть Салджидай принадлежал к унгиратам, давшим многих царских жен[170]. Женщины обладали большой, хотя часто закулисной властью при дворах Чингисидов. В 1280-х годах они побудили правителей Золотой Орды заключить мир с Хубилаем, а в 1304 году Бетлемиш убедила хана Тохту признать верховенство великого хана.
Великие свершения сулили Ногаю, внучатому племяннику Берке. Честолюбивый и талантливый, он уже обустроил надежную базу своей власти в Булгарии и на юго-западном пограничье. Он заключал союзы, создал сеть сторонников и в некоторых вопросах взаимоотношений с Восточной Европой и византийцами выступал практически независимо. «Жирный царь», как известен он в русских летописях, много брал на себя и вызывал слишком много подозрений у окружаюших. Переоценив свои возможности, в суматохе боевых действий Ногай буквально потерял голову, преподнесенную затем Тохте. Молодой, но способный хан не желал становиться марионеткой.
Что произошло дальше, достоверно неизвестно. Но, по некоторым данным, остатки сторонников Ногая бежали с места разгрома и пересекли Черное море, в конечном итоге поселившись в Северо-Западной Анатолии. Хондемир, придворный историк Сефевидов XVI века, сообщает, что в это время 10 000 шатров прибыли по Черному морю из Крыма, и именно в это беспокойное десятилетие на заре XIV века появилось несколько небольших эмиратов, например эмират Карасы в Троаде, немусульманское государство монгольского происхождения. Они определенно не принадлежали к
Распаленный успешным разгромом Ногая и угрозами своей власти, Тохта дал обратный ход мирным инициативам, о которых договорился с ильханами в 1294 году, отправив посольство к ильхану Гайхату, позднее представлявшее его и при основании города Кутлугбалык на реке Куре. В 1302 году Тохта направил посланника к хану Газану, потребовав сдачи Аррана и Азербайджана. В пути 370 посланников требовали по 325 свежих лошадей на каждой ямной станции, и Газан с презрением отказал им: для войск вторжения их было слишком мало, а для посольства – неприлично много. Посланники преподнесли Газану в качестве официального дара мешочек проса, возможно, чтобы намекнуть на бесчисленное количество войск под его командованием. Но невпечатленный ильхан приказал принести курицу, и просо было моментально склевано.
Однако, опасаясь реакции Газана на это посольство, сын Тохты Темба отправил среди них придворного дипломата Иссу Гурхана c набором неофициальных подношений, в числе которых были киргизские кречеты. Исса смог обеспечить джучидским посланникам приглашение на торжественное празднество, где присутствовали многие знатные гости. Там они получили дорогостоящие одежды, жемчуг и послание для Тохты [12]. Рашид ад-Дин упоминает это посольство, но не останавливается на нем подробно [13]. Мостоуфи фиксирует некоторые мирные соглашения, принятые, по его утверждению, Газаном, но не упоминает о присутствии посольства Тохты. Упоминаются посланники короля франков, царя Индостана и синдского султана Ала ад-Дина. Известно, что примерно в это время прибыло письмо от Эдуарда I.
Мостоуфи подробно описывает роскошные подарки, полученные от Тэмура, великого хана империи Юань (прав. 1294–1307), и от неназванного киданьского князя, но игнорирует присутствие Джучидов. Это событие, произошедшее, если следовать рассказу Мостоуфи, незадолго до смерти Газана, на самом деле может относиться к знаменитому приему у ильхана Олджэйту, на котором он принимал Дуву, чагатаидского хана, и Чапара, преемника Хайду из рода Угэдэидов, а также посланников хана Тэмура [14]. Действительно, спустя три месяца после того, как Олджэйту устраивал роскошный прием для угэдэидских и чагатаидских посланников, вместе с щедрым на подарки посольством Тэмура, он принял отряд из Золотой Орды, который замирял нестабильное кавказское приграничье.
Неожиданно помирившись с Газаном, Тохта укрепил свои связи с византийцами благодаря брачному союзу, не пожалев отряда воинов за руку Марии, дочери Андроника II Палеолога (1282–1328). Такие взаимовыгодные браки часто случались в то время. Религиозный вопрос, кажется, не играл роли на переговорах, поскольку Тохта уже выразил свои симпатии к исламу, хотя и вернулся к шаманизму перед смертью в 1313 году. Тохта, вероятно, следовал обычной тактике Чингисидов, заставляя представителей всех религий полагать, что именно они находятся в особенном фаворе. Впрочем, по наблюдениям Гильома де Рубрука, это зачастую было правдой.
На правление хана Тохты приходится начало того, что можно назвать золотым веком Золотой Орды. Устранив Ногая, Тохта мог сосредоточиться на государственном строительстве, укреплении центрального правительства и замирении своих русских подданных. Городская культура и торговля получали с его стороны внимание и поддержку. На протяжении полувека генуэзские и венецианские купцы активно действовали с опорой на свои базы в Крыму. Около 1266 года генуэзцы построили консульство и несколько складов, без сомнения воспользовавшись заключением Нимфейского договора (1261), который давал генуэзцам монополию на торговлю к востоку от Босфора. Но независимо от договора именно Чингисиды давали генуэзцам разрешение действовать на своей территории и в целом предоставляли право на торговлю тем, чья деятельность была им выгодна и способствовала развитию. Для достижения своих целей они поощряли конкуренцию среди иностранцев, чтобы иметь возможность сравнить качество и эффективность, уровень цен и разнообразие товаров, а также методы и приемы всех иностранных купцов, которые отваживались появиться в их владениях.