Джордж Лейн – Краткая история. Монголы (страница 23)
Джанибек, сын и преемник Узбека, воздвиг свой трон на крови и правил при шумном ропоте подданных. Он умертвил своих братьев – нового хана Тинибека и второго соперника Хызыра, а затем настоял на том, чтобы на его коронации присутствовали все его вассалы [18]. Несмотря на некоторые привлекательные для его подданных действия (например, он принял от русского духовенства первый платеж в размере 600 рублей «вместо налога»), Джанибек предпринял ряд карательных налетов на польской границе и чрезмерно резко отреагировал на незначительные события в Крыму.
Генуэзцы в Крыму начали поигрывать экономическими мускулами. Когда в 1343 году столкновение с участием итальянцев переросло в военные действия против войск Джанибека в Крыму, венецианцы и генуэзцы объединились, чтобы противостоять армии Джучидов. Было приказано свернуть все итальянское присутствие в Тане, на берегу Азовского моря, а военные столкновения нарастали. Джанибек, возможно, сознательно усердствовал, чтобы найти оправдание для ограничения растущей автономии итальянских купцов в Крыму, и попытаться обуздать якобы агрессивное поведение, по его мнению, зарвавшихся иноземцев.
В 1344 году генуэзцы начали полномасштабное наступление на силы Джучидов, осаждавшие Тану, что привело к потере Джанибеком 15 000 солдат, а также всех осадных орудий и катапульт. В ответ на это Джанибек приказал забросить к защитникам Таны тела его погибших воинов, которые, по слухам, были заражены бубонной чумой. Это ускорило неумолимый приход Черной смерти в Европу. «Они [татары] приказали, чтобы трупы были помещены в мангонели, и забросили их в город в надежде, что нестерпимое зловоние убьет всех внутри» [19]. В течение нескольких месяцев вражда была забыта во имя торговли, и восстановилось предвоенное положение. Сошлись на том, что налоги будут увеличены с умеренных 3 % до все еще умеренных 5 % [20].
Хондемир оценивает Джанибека как «справедливого, сострадательного и внимательного к религиозным предписаниям падишаха», который открыл двери своей столицы Сарая для религиозных деятелей и ученых в изгнании [21], создав образовательный центр, где он покровительствовал таким ученым, как Сад ад-дин ат-Тафтазани [22], который посвятил свои произведения его памяти. Джанибек попытался изобразить свою агрессию на Западе и в Крыму, а также вторжения в Иран и Центральную Азию как попытку объединить ханства Чингисидов: «Я иду захватывать улус Хулагу… Сегодня три улуса находятся под моей властью»[181].
В случае с Ираном свержение Джанибеком местного тирана Малика Ашрафа, внука великого эмира Чопана (ум. 1327), под властью которого находились тогда Азербайджан, Арран и Персидский Ирак, многим казалось освобождением страны от угнетения. Разумеется, Малик Ашраф был «правителем, известным тем, что он разжигал огонь тирании и несправедливости, взметал пыль мятежа и коррупции» [23]. От жестокого гнета Малика Ашрафа многие бежали на север или в соседние провинции. Среди беженцев был известный и красноречивый Алим, кади Мухи ад-Дин Бардаи, которого Джанибек услышал во время пятничной молитвы в Сарае, где он торжественно провозгласил: «Поскольку слуги этого дома могут дать отпор тирану, то если они пренебрегут этой возможностью, их призовут к ответу в Судный день». От его слов расплакались все присутствующие, включая царя, который дал монарший обет отразить это зло [24].
В 1357 году Джанибек перебросил свои армии через Кавказ на юг, в Азербайджан, и занял Тебриз. Именно в этом столичном городе он председательствовал на казни Малика Ашрафа, голова которого была выставлена на всеобщее обозрение у Марагской мечети, несмотря на оправдания низложенного тирана, который пытался утверждать, что за хаос, охвативший землю во время его правления, ответственны его непослушные подчиненные [25]. «Мои чиновники учинили разрушение. Они не слушали моих слов» [26]. Скрытые сокровища Малика Ашрафа были найдены, жители провинции возрадовались, а мародерство было строго-настрого запрещено; богатство же тирана пошло на финансирование похода. Его солдатам было приказано «стоять лагерями вдоль дорог и по течению рек, не подходя к дверям домов кого-либо из мусульман» [27].
Спустя всего 40 дней Джанибек «вернулся в Дешт-и Кипчак. Детей и мать Малика Ашрафа, казну с драгоценными камнями, часть серебра и весь имевшийся скот он увез с собой»[183]. Он оставил своего сына, хана Бердибека, наместником в Тебризе с 15 000 всадников, но очень скоро после отъезда умер, и Бердибек поспешил вернуться, чтобы урегулировать дела в Сарае. Тем временем сторонники Малика Ашрафа под предводительством Ахиджука быстро вернули себе власть в Тебризе[184]. Мостоуфи утверждает, что Ахиджук отправился в азербайджанский город Меренд по приказу Сарай-Тимура, визиря Бердибека, который услыхал сообщения о том, что там найдены драгоценности Малика Ашрафа, якобы зашитые в его нижнем белье. Теперь они находились в руках Ахиджука, который присвоил себе это значительное богатство, частично разделив его со своими последователями. Бирдибек недолго оставался в этом регионе. Пришла весть о серьезной болезни его отца, и ему пришлось «немедленно выдвигаться как можно скорее». За ним вскоре последовал визирь Сарай-Тимур, оставив недобросовестного Ахиджука без присмотра [29]. Для жителей Тебриза вкус свободы и вхождение в состав Улуса Джучи длились недолго.
По мнению Генри Хоуорта, а также «Гюлистан-и ирам» Бакиханова и Никоновской летописи, Бердибек лично убил своего отца Джанибека после того, как тот назвал его своим преемником во время болезни на обратном пути из Тебриза. Якобы полководец Туглукбек посоветовал Бердибеку действовать быстро, чтобы его отец не успел оправиться и изменить свое решение[185]. Смерть Джанибека ознаменовала конец самой блистательной эпохи в истории Золотой Орды. Даже русские летописцы называют его «добрым царем Джанибеком». Никоновская летопись говорит, что он «добръ зело къ христiаньству, и многу лготу сотвори землѣ Русстѣй»[186]. В период с 1341 по 1357 год он чеканил монеты с легендами на монгольском и персидском языках на монетных дворах в Сарае, Гулистане, Новом Сарае, Новом Гулистане, Новом Орду, Хорезме, Мохши, Барчыне и Тебризе.
Упадок начался почти сразу. Русские летописцы утверждают, что Билибек убил 12 братьев и потенциальных претендентов на трон, а затем начал угрожать русским князьям. Русские летописи видят в убийстве «доброго царя Джанибека» перст судьбы и возмездие за убийство его собственных братьев и также представляют смерть Бердибека от рук «окаанного князя и учителя своего и доброхота Товлубия [Туглукбека]». Вердикт летописца однозначен: «Якоже онъ изби братью свою, такоже и сам тую же чашу испи». И хан Кульпа, его преемник, царствовал всего шесть месяцев, в течение которых «многа зла сотвори»[187].
В последние десятилетия XIV века продолжалось неуклонное ослабление Золотой Орды, в то время как Москва и Литва переживали подъем. При Тохтамыше (прав. 1376–1395) наблюдался кратковременный взлет ханства, но любые надежды на возрождение погасли, когда с востока прибыл хан Тимур (Тамерлан, ум. 1405). Величайшим успехом Тотхамыша стало объединение с Белой Ордой на востоке, но в конечном счете этот союз оказался эфемерным. Официально Золотая Орда просуществовала до 1502 года, когда ее разрушил Менгли-Гирей из Крыма, хотя еще до этого, в 1438 году, она раскололась на две части – Казанское ханство и Большую Орду. В ходе дальнейшего дробления в 1441 году появились ханства в Крыму и Астрахани; оба сдались Ивану Грозному в 1552 и 1556 годах. Крымское ханство продолжало существовать до тех пор, пока полуостров не был присоединен Екатериной Великой в 1783 году, а община крымских татар существовала до сталинской депортации около 1944 года. К настоящему моменту эти татары вернулись на родину и возродили свое сообщество. Наверно, их можно считать последним осколком Золотой Орды или даже империи Чингисхана.
Батый, 1237–1256
Сартак, 1256–1257
Улагчи, 1257
Берке, 1257–1266
Менгу-Тимур, 1267–1280
Туда-Менгу, 1280–1287
Тула-Буха, 1287–1291
Тохта, 1291–1312
Узбек, 1312–1341
Тинибек, 1341–1342
Джанибек, 1342–1357
Глава 5
Чагатаиды
Род Чагатая (1183–1241/2), второго из сыновей Чингисхана, по уровню власти или престижа не мог сравниться с другими ханскими домами империи Чингисидов. После смерти Чингисхана в 1227 году императорский трон делили между собой Угэдэиды и Толуиды, а Джучиды обладали решающим влиянием на престолонаследие и временами по статусу и престижу равнялись, если не превосходили великого хана. Вопросы, касающиеся отцовства Джучи, были единственной причиной, по которой ханы из дома Джучидов не допускались к заветному трону: это признавали и принимали в том числе и его потомки.
Чагатай и его наследники правили обширной, хотя и разношерстной, территорией в Средней Азии, а ядром их владений был Туркестан. Они приняли свою роль, предоставляя опору и военную мощь великому хану, оставаясь в то же время грозными соперниками и надежными союзниками. Чагатаидское ханство входило в состав империи, но не прочно, и населявшие его народы считали себя ее автономной частью. Великий хан описывал своего второго сына как «мужа воинственного», который «любит войско, но по природе горд и достоин большего, чем доля, выпавшая ему»[188] [1], добавив, что «кто хочет хорошо знать ясу, правила, законы и билики, пусть идет к Чагатаю»[189].