Джордж Грот – История Греции. Том 8 (страница 22)
Спарта не могла ручаться ни за Персию, ни за своих пелопоннесских союзников – прошлый опыт показал, что это ей не удавалось. Таким образом, приняв предложение, Афины не получили бы реального освобождения от бремени войны, а лишь притупили бы боевой дух и связали руки своим войскам в момент, когда те чувствовали себя на гребне успеха.
Для армии и флота, а особенно для стратегов – Алкивиада, Ферамена и Фрасибула – принятие таких условий в такой момент было бы равносильно позору. Это лишило бы их завоеваний, на которые они страстно (и в тот момент небезосновательно) надеялись – завоеваний, способных вернуть Афинам их недавно утраченное величие. И это унижение было бы нанесено не только без компенсирующих выгод, но и с высокой вероятностью необходимости в ближайшем будущем удваивать усилия, когда наступит благоприятный момент для врагов.
Таким образом, если отойти от расплывчатых обвинений в адрес демагога Клеофона, якобы стоявшего между Афинами и миром, и рассмотреть конкретные условия мира, которые он убедил своих сограждан отвергнуть, окажется, что у него были очень веские, если не подавляющие, основания для такого совета.
Вопрос о том, попытался ли он использовать это само по себе неприемлемое предложение для выработки более подходящих и долговечных условий мира, остаётся открытым. Вероятно, даже если бы такие попытки были предприняты, они не увенчались бы успехом. Но государственный деятель уровня Перикла попробовал бы, понимая, что Афины ведут войну в невыгодных условиях, которые в долгосрочной перспективе их погубят. А вот оппозиционный оратор вроде Клеофона, даже правильно оценивая текущее предложение, не заглядывал так далеко в будущее.
Тем временем афинский флот безраздельно господствовал в Пропонтиде и двух прилегающих проливах – Боспоре и Геллеспонте. Хотя рвение и щедрость Фарнабаза не только обеспечивали пропитание и одежду пострадавшим морякам разгромленного флота, но и способствовали постройке новых кораблей взамен утраченных.
Пока он вооружал моряков, выплачивал им двухмесячное жалование и размещал их вдоль побережья сатрапии в качестве гарнизонов, он также предоставил неограниченные запасы корабельного леса из богатых лесов горы Ида и помогал офицерам строить новые триеры в Антандре, близ которого, в местечке Аспан, в основном заготавливалась идайская древесина [176].
Осуществив эти приготовления, Фарнабаз направился на помощь Халкедону, который афиняне уже начали атаковать.
Первым их действием после победы был поход на Перинф и Селимбрию, ранее отпавшие от Афин. Перинф, напуганный недавними событиями, сдался и вновь перешёл на сторону Афин. Селимбрия отказалась подчиниться, но откупилась от нападения, заплатив денежный штраф. Затем Алкивиад повёл флот к Халкедону, расположенному напротив Византия на южном азиатском берегу Боспора.
Контроль над этими двумя проливами – Боспором и Геллеспонтом – имел для Афин первостепенное значение. Во-первых, это обеспечивало беспрепятственный проход хлебных кораблей из Понта для снабжения города. Во-вторых, это позволяло взимать пошлину с торговых судов, проходящих через проливы, подобно датским звуковым пошлинам, существовавшим вплоть до наших дней. По тем же причинам эти позиции были столь же важны для врагов Афин.
До весны предыдущего года Афины безраздельно владели обоими проливами. Но восстание Абидоса в Геллеспонте (примерно в апреле 411 г. до н. э.) и Византия с Халкедоном в Боспоре (примерно в июне 411 г. до н. э.) лишили их этого превосходства. В последние месяцы снабжение могло осуществляться лишь в те периоды, когда афинские флоты имели перевес и могли обеспечить сопровождение. Вероятно, поставки зерна из Понта осенью 411 г. до н. э. были значительно ограничены [с. 127].
Хотя сам Халкедон, поддерживаемый Фарнабазом, ещё держался, Алкивиад занял его незащищённый порт – Хрисополь, расположенный на восточном берегу Боспора напротив Византия. Он укрепил это место, разместил там эскадру с постоянным гарнизоном и превратил его в таможенный пункт для сбора пошлины со всех судов, выходящих из Понта [177].
Афиняне, по-видимому, традиционно взимали эту пошлину в Византии до его отпадения как часть своих постоянных доходов. Теперь она была восстановлена стараниями Алкивиада. Поскольку пошлина на суда, доставлявшие товары для продажи и потребления в Афинах, в конечном итоге оплачивалась афинскими гражданами и метеками в виде повышенных цен, тридцать триер под командованием Ферамена остались в Хрисополисе для обеспечения сбора, сопровождения дружественных торговых судов и прочих действий против врага.
Остальной флот направился частично в Геллеспонт, частично во Фракию, где ослабление спартанского морского присутствия уже сказывалось на верности городов. Особенно на Фасосе [178] граждане во главе с Экфантом изгнали спартанского гармоста Этеоника с его гарнизоном и приняли Фрасибула с афинским отрядом.
Напомним, что это был один из городов, где Писандр и Четыреста заговорщиков (в начале 411 г. до н. э.) свергли демократию и установили олигархическое правление, утверждая, что союзные города станут верны Афинам, как только те избавятся от демократических институтов. Все расчёты этих олигархов провалились, как и предсказывал Фриних с самого начала. Фасосцы, как только их собственная олигархическая партия пришла к власти, вернули своих недовольных изгнанников [179], при содействии которых позже был введён лаконский гарнизон и гармост.
Этеоник, теперь изгнанный, обвинил спартанского адмирала Пасиппида в том, что тот сам участвовал в изгнании, получив взятку от Тиссаферна. Обвинение маловероятное, но спартанцы ему поверили и изгнали Пасиппида, назначив вместо него Кратесиппида. Новый адмирал обнаружил на Хиосе небольшой флот, который Пасиппид уже начал собирать у союзников, чтобы восполнить недавние потери [180].
Настроение в Афинах после недавних морских побед стало более оптимистичным и энергичным. Агис, несмотря на то что афиняне не могли помешать его гарнизону в Декелее опустошать Аттику, однажды, приблизившись к городским стенам, был отброшен с решительностью и успехом Фрасиллом. Но больше всего лакедемонского царя огорчало то, что с его возвышенной позиции в Декелее он видел, как осенью 410 г. до н.э., после захвата Алквиадом Боспора и Геллеспонта, в Пирей вновь начали прибывать многочисленные хлебные корабли с Понта. Для безопасного приёма этих судов вскоре был укреплён Торик. Агис воскликнул, что бессмысленно лишать афинян урожая Аттики, если им доставляют обильный импортный хлеб. Поэтому он совместно с мегарцами снарядил небольшую эскадру из пятнадцати триер и отправил на ней Клеарха в Византий и Халкедон. Этот спартанец был гостем византийцев и ранее уже был выбран для командования вспомогательными силами, предназначенными для этого города. Похоже, он начал плавание следующей зимой (410—409 гг. до н.э.) и благополучно достиг Византия, хотя три корабля из его эскадры были уничтожены девятью афинскими триерами, охранявшими Геллеспонт.[181] [стр. 129]
Следующей весной Фрасилл был отправлен из Афин во главе большого нового войска для действий в Ионии. Он командовал пятьюдесятью триерами, тысячью гоплитов, сотней всадников и пятью тысячами моряков, которых можно было вооружить как пельтастов; также у него были транспортные суда для войск помимо триер.[182] Дав своему войску три дня отдыха на Самосе, он высадился у Пигелы, а затем успешно овладел Колофоном с его гаванью Нотием. После этого он угрожал Эфесу, но тот был защищён значительными силами, собранными Тиссаферном под лозунгом «идти на помощь богине Артемиде», а также двадцатью пятью свежими сиракузскими и двумя селинунтскими триерами, недавно прибывшими.[183] В битве под Эфесом Фрасилл потерпел тяжёлое поражение от этих врагов, потерял триста человек и был вынужден отплыть в Нотий; оттуда, похоронив павших, он двинулся на север к Геллеспонту. По пути, остановившись на время в Метимне на севере Лесбоса, Фрасилл увидел двадцать пять сиракузских триер, проплывавших мимо по пути из Эфеса в Абидос. Он немедленно атаковал их, захватил четыре вместе со всем экипажем и отогнал остальных обратно к их стоянке в Эфесе. Все пленные были отправлены в Афины и помещены под стражу в каменоломни Пирея – несомненно, в отместку за обращение с афинскими пленными в Сиракузах. Однако следующей зимой им удалось прорыть выход и бежать в Декелею. Среди пленных оказался Алквиад, афинянин, двоюродный брат и товарищ по изгнанию афинского стратега того же имени; Фрасилл приказал отпустить его, тогда как остальных отправили в Афины.[184]
После задержки, вызванной этим преследованием, он вернул своё войско к Геллеспонту и соединился с силами Алквиада в Сесте. Их объединённые силы, вероятно, в начале осени, были переправлены на азиатский берег пролива в Лампсак, который они укрепили и сделали своей штаб-квартирой на осень и зиму, поддерживая себя грабительскими набегами на соседнюю сатрапию Фарнабаза. Однако любопытно, что когда Алквиад попытался построить всех вместе – гоплитов, по афинскому обычаю, выстроившихся по филам, – его собственные солдаты, ещё не знавшие поражений, отказались сражаться бок о бок с воинами Фрасилла, недавно разбитыми под Эфесом. Это отчуждение исчезло лишь после совместного похода на Абидос: Фарнабаз, явившийся с большим войском, особенно конницей, чтобы помочь городу, был встречен и разбит в битве, в которой участвовали все присутствовавшие афиняне. После этого честь гоплитов Фрасилла была восстановлена, и объединение рядов произошло без дальнейших трудностей.[185] Однако даже всё войско не смогло взять Абидос, который пелопоннесцы и Фарнабаз удерживали как свою базу на Геллеспонте.