Джордж Грот – История Греции. Том 12 (страница 23)

Переход через такой хребет, как Аман, с многочисленной армией, тяжелым обозом и помпезной свитой (включая весь необходимый персонал для царской семьи), должно быть, занял немало времени; и оба перевала через эту гору были узкими и легко обороняемыми. [266] Дарий выбрал северный из них, который вывел его в тыл врага.

Таким образом, в то время как македоняне шли на юг, чтобы пересечь Аман через южный перевал и атаковать Дария на равнине, сам Дарий входил в Киликию через северный перевал, чтобы отбросить их назад в Македонию. [267] Достигнув Исса примерно через два дня после того, как они его покинули, он захватил оставленных там больных и раненых. С отвратительной жестокостью его вельможи убедили его подвергнуть этих несчастных либо смерти, либо отсечению рук. [268] Затем он двинулся вперед – по той же дороге вдоль берега залива, которой уже следовал Александр – и встал лагерем на берегу реки Пинар.

Беглецы из Исса поспешили предупредить Александра, настигнув его в Мириандре. Он был так поражен, что отказался верить новости, пока она не была подтверждена офицерами, которых он отправил на север вдоль побережья залива на небольшой галере и которые ясно увидели огромные персидские толпы на берегу. Затем, собрав главных командиров, он сообщил им о приближении врага, разъясняя благоприятные предзнаменования, при которых теперь предстояло дать бой. [269] Его речь была встречена одобрительными возгласами слушателей, требовавших лишь вести их против врага. [270]

Его расстояние от персидской позиции могло составлять около восемнадцати миль. [271] Совершив ночной марш после ужина, он к полуночи достиг узкого ущелья (между горой Аманус и морем), называемого Киликийскими и Сирийскими Воротами, через которое он прошел двумя днями ранее. Вновь овладев этой важной позицией, он отдохнул там последнюю часть ночи и на рассвете двинулся на север, к Дарию.

Сначала ширина проходимой дороги была настолько ограничена, что позволяла двигаться только узкой колонной, с кавалерией, следующей за пехотой; вскоре она расширилась, что позволило Александру увеличить фронт, последовательно выдвигая подразделения фаланги. Приблизившись к реке Пинар (которая пересекала проход), он построил боевой порядок.

На крайнем правом фланге он разместил гипаспистов, или легкое подразделение гоплитов; далее (считая справа налево) – пять таксисов (дивизий) фаланги под командованием Кена, Пердикки, Мелеагра, Птолемея и Аминты. Три последних, левых подразделения находились под общим командованием Кратера, который, в свою очередь, подчинялся приказам Пармениона, командовавшего всей левой половиной армии.

Ширина равнины между горами справа и морем слева, по словам источников, составляла не более четырнадцати стадий, или около полутора английских миль. [272] Опасаясь быть охваченным превосходящими силами персов, Александр строго приказал Пармениону держаться ближе к морю. Его македонская кавалерия, «друзья» (гетайры), вместе с фессалийцами, была размещена на правом фланге; там же находились агриане и основная часть легкой пехоты. Пелопоннесская и союзная кавалерия, [стр. 119] а также фракийская и критская легкая пехота были отправлены на левый фланг к Пармениону. [273]

Дарий, узнав о приближении Александра, решил сражаться там, где стоял его лагерь, за рекой Пинар. Однако он переправил через реку отряд из 30 000 кавалеристов и 20 000 пехотинцев, чтобы обеспечить беспрепятственное построение своих основных сил. [274]

Свою фалангу, или основную линию боя, он составил из 90 000 гоплитов: 30 000 греческих гоплитов в центре и по 30 000 азиатов, вооруженных как гоплиты (кардаки), по обе стороны от них. Эти войска – не разделенные на отдельные отряды, а сгруппированные в одну массу [275] – заполнили пространство между горами и морем. На горах слева он разместил отряд из 20 000 человек, предназначенный для действий против правого фланга и тыла Александра. Но для огромной численной массы его войск не нашлось места, и они остались бесполезными в тылу греческих и [стр. 120] азиатских гоплитов, не будучи ни резервом, ни готовыми к поддержке в случае необходимости.

Когда его линия была полностью построена, он отозвал на левый берег Пинара 30 000 кавалеристов и 20 000 пехотинцев, отправленных ранее как прикрытие. Часть этой кавалерии была направлена на крайний левый фланг, но горная местность оказалась для них непригодной, и они были вынуждены перейти на правый фланг, где в итоге собралась основная масса персидской кавалерии.

Сам Дарий в колеснице находился в центре линии, позади греческих гоплитов. Перед всей его линией протекала река (или ручей) Пинар; ее берега, во многих местах естественно крутые, он дополнительно укрепил насыпями. [276]

Как только Александр, после отхода персидского прикрытия, смог разглядеть окончательные построения Дария, он внес некоторые изменения в свои собственные: перевел фессалийскую кавалерию с правого фланга на левый скрытым маневром и выдвинул вперёд на правом фланге кавалерию-сариссофоров, а также легкую пехоту, пеонийцев и лучников.

Агриане вместе с частью кавалерии и другими лучниками были отделены от основной линии, чтобы образовать косой фронт против 20 000 персов на холмах, угрожавших его флангу. Когда эти 20 000 человек приблизились настолько, что стали представлять опасность, Александр приказал агрианам атаковать их и оттеснить дальше в горы. Те проявили так мало стойкости и так легко отступили, что он перестал опасаться серьезной угрозы с их стороны. Поэтому он ограничился тем, что оставил против них в резерве отряд из 300 тяжелых всадников, а агриан и остальных разместил на правом фланге основной линии, чтобы уравнять фронт с противником. [277]

[стр. 121] Построив свои войска и дав им отдых после марша, он начал медленное продвижение, стремясь сохранить ровный фронт и ожидая, что противник перейдет Пинар ему навстречу. Но так как персы не двигались, он продолжил наступление, сохраняя строй, пока не оказался на расстоянии выстрела из лука.

Тогда он сам, во главе своей кавалерии, гипаспистов и правого крыла фаланги, ускорил шаг, быстро перешел реку и обрушился на кардаков (азиатских гоплитов) на левом фланге персов. Не готовые к внезапности и ярости этой атаки, кардаки почти не оказали сопротивления и бежали после первого же столкновения, преследуемые македонским правым флангом.

Дарий, находившийся в центре в своей колеснице, увидел, что это неудачное бегство оставило его левый фланг открытым. Охваченный паникой, он приказал развернуть колесницу и бежал в числе первых беглецов. [278] Он оставался в колеснице, пока местность позволяла, но, достигнув пересеченной местности, пересел на коня, чтобы обеспечить себе побег; в таком ужасе, что бросил лук, щит и царскую мантию. Кажется, он не отдал ни одного приказа и не предпринял ни малейшей попытки исправить первоначальную неудачу.

Бегство царя стало сигналом для всех, кто его заметил, и огромная армия в тылу вскоре превратилась в толпу, давящую друг друга в попытках пробиться через труднопроходимую местность. Дарий был не только центром объединения для всех разнородных контингентов армии, но и единственным командующим, так что после его бегства не осталось никого, кто мог бы отдать общий приказ.

Эта великая битва – или, скорее, то, что должно было стать великой битвой – была проиграна из-за бегства азиатских гоплитов на левом фланге персов и немедленного бегства Дария – всего через несколько минут после начала. [стр. 122]

Но центр и правый фланг персов, еще не знавшие о случившемся, сражались храбро. Когда Александр стремительно двинулся вперед с правым флангом под своим личным командованием, фаланга в его левом центре (под началом Кратера и Пармениона) либо не получила такого же приказа ускориться, либо была задержана и расстроена более крутыми берегами Пинара. Здесь на них напали греческие наемники – лучшие войска персидской армии.

Бой был упорным, и македоняне понесли значительные потери: погиб командир дивизии Птолемей, сын Селевка, и 120 воинов первого ряда (отборных фалангитов). Но вскоре Александр, завершив разгром левого фланга противника, вернул свои победоносные войска из преследования, атаковал греческих наемников во фланг и обеспечил решающее преимущество своим воинам.

Греческие наемники были разбиты и отступили. [стр. 123] Узнав, что Дарий бежал, они покинули поле боя как могли, но, кажется, в относительном порядке. Есть основания полагать, что часть из них прорвалась через горы или через македонские линии и ушла на юг. [279]

Тем временем на правом фланге персов, ближе к морю, тяжелая персидская кавалерия проявила большую храбрость. Они осмелились перейти Пинар [280] и яростно атаковать фессалийцев, с которыми вели ожесточенный бой, пока не распространилась весть о бегстве Дария и разгроме левого фланга. Тогда они повернули назад и бежали, понеся тяжелые потери при отступлении.

О кардаках на правом фланге греческих гоплитов в персидской линии ничего не сообщается, как и о противостоящей им македонской пехоте. Возможно, эти кардаки почти не вступали в бой, поскольку кавалерия на их участке была занята тяжелым сражением. В любом случае они присоединились к общему бегству персов, как только стало известно о бегстве Дария. [281]