Джордж Грот – История Греции. Том 12 (страница 16)
Вступив на престол в начале 336 г. до н. э., когда Филипп готовил вторжение в Персию, а первый македонский отряд под командованием Пармениона и Аттала уже вёл войну в Азии, Дарий начал готовить оборону и пытался спровоцировать антимакедонские выступления в Греции. [174] После убийства Филиппа Павсанием персидский царь публично заявил (вероятно, ложно), что стоял за этим деянием, и презрительно отозвался о юном Александре. [175] Считая угрозу со стороны Македонии устранённой, он неосмотрительно ослабил усилия и прекратил финансирование в первые месяцы правления Александра, когда тот мог столкнуться с серьёзными трудностями в Греции и Европе из-за активных действий персидского флота и денег. Однако недавние успехи Александра во Фракии, Иллирии и Беотии убедили Дария, что опасность никуда не исчезла, и он возобновил подготовку к обороне. Был отдан приказ снарядить финикийский флот; сатрапы Фригии и Лидии собрали значительные силы, включавшие греческих наёмников, а Мемнон на побережье получил средства для найма 5000 таких наёмников под своё командование. [176]
Точная хронология этих событий в течение девятнадцати месяцев между воцарением Александра и его высадкой в Азии (август 336 г. до н. э. – март/апрель 334 г. до н. э.) неизвестна. В целом мы знаем, что Мемнон действовал активно и даже наступательно на северо-восточном побережье Эгейского моря. Совершив марш на север из своих владений (район Асса или Атарнея у залива Адрамиттия [177]) через горный хребет Иды, он внезапно появился у города Кизика на Пропонтиде. Однако попытка захватить город врасплох не удалась, хотя и лишь чуть-чуть, и ему пришлось довольствоваться богатой добычей из окрестностей. [178] Македонские полководцы Парменион и Каллас переправились в Азию с войсками. Парменион, действуя в Эолиде, взял Гриний, но был вынужден Мемноном снять осаду Питан; а Каллас в Троаде был атакован, разбит и отступил в Ройтий. [179]
Таким образом, в сезон, предшествовавший высадке Александра, персы располагали значительными силами, а Мем [стр. 78] нон действовал активно и успешно даже против македонских полководцев в регионе к северо-востоку от Эгейского моря. Это отчасти объясняет роковую неосмотрительность персов, позволивших Александру беспрепятственно переправить свою армию в Азию весной 334 г. до н. э. Они располагали достаточными средствами для защиты Геллеспонта, если бы решили задействовать флот, который, включая силы финикийских городов, значительно превосходил любые морские силы Александра. Персидский флот действительно появился в Эгейском море несколькими неделями позже. Планы, приготовления и даже предполагаемое время выступления Александра должны были быть хорошо известны не только Мемнону, но и персидским сатрапам в Малой Азии, собравшим войска для противодействия. К несчастью, эти сатрапы считали себя способными противостоять ему в открытом бою, игнорируя мнение Мемнона и отвергая его разумные советы подозрительными и клеветническими обвинениями.
К моменту высадки Александра значительные персидские силы уже собрались у Зелеи во Фригии Геллеспонтской под командованием сатрапа Арсита, поддержанного другими знатными персами – Спитридатом (сатрапом Лидии и Ионии), Фарнаком, Атизием, Митридатом, Ромифром, Нифатом, Петином и другими. Сорок из них были высокого ранга (назывались «родственниками Дария») и славились личной храбростью. Большую часть армии составляла конница, включая мидян, бактрийцев, гирканцев, каппадокийцев, пафлагонцев и др. [180] В коннице они значительно превосходили Александра, но пехота их была малочисленнее, [181] хотя и включала множество греческих наёмников. Общую численность персов Арриан оценивает в 20 000 всадников и почти 20 000 наёмной пехоты; Диодор – в 10 000 всадников и 100 000 пехотинцев; Юстин – даже в 600 000. Цифры Арриана кажутся более правдоподобными; у Диодора число пехоты явно завышено, а конницы, вероятно, занижено.
Мемнон, присутствовавший со своими сыновьями и собственным [стр. 79] отрядом, горячо отговаривал персидских военачальников от риска сражения. Напомнив им, что македонцы не только превосходят численностью в пехоте, но и воодушевлены лидерством Александра, он настаивал на необходимости использовать многочисленную конницу для уничтожения фуража и припасов, а если потребуется – даже самих городов, чтобы сделать продвижение врага невозможным. Придерживаясь строгой обороны в Азии, он предлагал перенести войну в Македонию: задействовать флот, посадить на корабли значительные сухопутные силы и не только атаковать уязвимые точки Александра на его родине, но и поощрять враждебные действия против него со стороны греков и других соседей. [182]
Если бы этот план был энергично исполнен с помощью персидских войск и денег, можно не сомневаться, что Антипатр в Македонии вскоре столкнулся бы с серьёзными опасностями и затруднениями, а Александру пришлось бы вернуться для защиты своих владений, возможно, даже потеряв часть армии при переправе из-за персидского флота. Как минимум, его планы вторжения в Азию были бы сорваны. Однако он был избавлен от этой дилеммы невежеством, гордостью и корыстью персидских военачальников. [стр. 80] Неспособные оценить военное превосходство Александра, но уверенные в собственной храбрости, они отвергли предложение отступить как позорное, намекая, что Мемнон хочет затянуть войну, чтобы усилить своё влияние при дворе Дария. Это чувство воинской чести подкреплялось тем, что персидские командиры, получавшие доходы с земли, разорились бы, уничтожая урожай. Арсит, на чьей территории стояла армия и чьи владения пострадали бы первыми, высокомерно заявил, что не позволит сжечь ни одного дома. [183] Находясь в той же сатрапии, что и Фарнабаз шестьдесят лет назад, он понимал, что окажется в таком же положении, как тот при натиске Агесилая – «не сможет пообедать в собственной стране». [184] Предложение Мемнона было отвергнуто, и решено было встретить Александра на берегах реки Граник.
Этот незначительный поток, упомянутый в «Илиаде» и увековеченный своей связью с именем Александра, берет начало на одной из вершин горы Ида близ Скепсиса [185] и течет на север в Пропонтиду, впадая в нее несколько восточнее греческого города Пария. Он не отличается большой глубиной: вблизи места, где персы разбили лагерь, его можно было перейти вброд во многих местах; однако правый берег был довольно высоким и крутым, что создавало препятствие для атаки противника. Персы, продвигаясь вперед из Зелеи, заняли позицию у восточного берега Граника, где последние отроги горы Ида спускаются в равнину Адрастеи – греческого города, расположенного между Приапом и Парием. [186]
Тем временем Александр двигался к этой позиции из Арисбы (где он провел смотр своей армии) – в первый [с. 81] день до Перкоты, во второй до реки Практий, в третий до Гермота; по пути он принял добровольную капитуляцию города Приап. Зная, что враг находится недалеко, он выслал вперед разведчиков под командованием Аминты, состоявших из четырех эскадронов легкой кавалерии и одного эскадрона тяжелой македонской (гетайрской) кавалерии. Из Гермота (четвертый день от Арисбы) он двинулся прямо к Гранику, соблюдая строгий порядок: основная фаланга шла в двойной колонне, кавалерия – на каждом фланге, а обоз – в тылу. Подойдя к реке, он сразу же начал готовиться к атаке, хотя Парменион советовал подождать до следующего утра. Хорошо понимая, как и Мемнон на другой стороне, что в открытом бою у персов нет шансов, он решил не дать им возможности отступить ночью.
В построении Александра фаланга (тяжелая пехота) составляла центр. Шесть таксисов (дивизий), из которых она состояла, возглавляли (справа налево): Пердикка, Кен, Аминта (сын Андромена), Филипп, Мелеагр и Кратер. [187] Справа от фаланги располагались гипасписты (легкая пехота) под командованием Никанора (сына Пармениона), затем легкая кавалерия (дротикометатели), пеонийцы и апполонийский эскадрон гетайров под командованием иларха Сократа – все под общим руководством Аминты (сына Аррибея). Наконец, основные силы гетайрской кавалерии, лучники и агрианские метатели дротиков находились под командованием Филоты (сына Пармениона), чей отряд составлял крайний правый фланг. [188] Левый фланг фаланги [с. 82] аналогично прикрывали три отдельных отряда кавалерии и легких войск: сначала фракийцы под командованием Агафона, затем союзная кавалерия под началом Филиппа (сына Менелая) и, наконец, фессалийская кавалерия под командованием Калласа, чей отряд образовывал крайний левый фланг. Сам Александр принял командование правым крылом, а левое поручил Пармениону; под «правым» и «левым» подразумеваются две половины армии, каждая из которых включала три таксиса фаланги и прикрывающую их кавалерию – отдельного центрального командования не было.
На другом берегу Граника персидская кавалерия выстроилась вдоль берега. Мидийцы и бактрийцы находились на правом фланге под командованием Реомифра, пафлагонцы и гирканцы – в центре под началом Арсита и Спифридата, на левом фланге стояли Мемнон и Арсамен со своими отрядами. [189] Персидская пехота, как азиатская, так и греческая, была оставлена в резерве; только кавалерия должна была преградить переправу через реку.