Джордж Грот – История Греции. Том 11 (страница 20)

Он начал готовить план вооружённого нападения на Дионисия и освобождения Сиракуз, ища поддержки у Платона. Тот одобрил его замысел, хотя и не без грустных оговорок: он сказал, что ему уже семьдесят лет – что, хотя он признаёт справедливость обид Диона и дурное поведение Дионисия, вооружённый конфликт всё же противен его чувствам, и он не ожидает от него ничего хорошего – что [стр. 84] он долго и тщетно пытался примирить двух разгневанных родственников и теперь не может действовать в противоположном направлении. [172]

Но хотя Платон оставался равнодушным, его друзья и ученики в Академии горячо сочувствовали Диону. Особенно Спевсипп, близкий друг и родственник, сопровождавший Платона в Сиракузы, много общался с населением города и сообщал ободряющие известия о их готовности помочь Диону, даже если он придёт с совсем небольшим отрядом против Дионисия. Каллипп, вместе с Евдемом (другом Аристотеля), Тимонидом и Мильтасом – все трое члены общества Академии, а последний ещё и прорицатель – оказали ему поддержку и присоединились к его предприятию. В изгнании находилось множество сиракузян, не менее тысячи в общей сложности; с большинством из них Дион вступил в переговоры, приглашая их присоединиться. Одновременно он нанимал наёмников небольшими отрядами, стараясь сохранять свои планы в тайне. [173]

Алкимен, один из главных ахейцев в Пелопоннесе, горячо поддержал дело (вероятно, из симпатии к ахейской колонии Кротон, находившейся тогда под властью Дионисия), придав ему дополнительный вес своим именем и присутствием. Было собрано значительное количество запасного оружия всех видов, чтобы вооружить новых сторонников по прибытии в Сицилию. Со всеми этими силами Дион оказался на острове Закинф вскоре после середины лета 357 г. до н. э., имея под своим началом восемьсот опытных и храбрых солдат, которым было приказано прибыть туда тихо и небольшими группами, не зная, куда их ведут. Была подготовлена небольшая эскадра из всего пяти торговых судов, два из которых – тридцативёсельные, с провизией, достаточной для прямого перехода через море от Закинфа до Сиракуз; поскольку обычный путь – от Коркиры [стр. 85] вдоль Тарентского залива – был невозможен из-за морского могущества Дионисия. [174]

Вторым источником слабости Дионисия были его собственный характер и привычки. Энергия его отца, далёкая от того, чтобы принести пользу сыну, сочеталась с ревностью, которая намеренно сдерживала его и мешала его развитию. Он всегда был слабым, мелочным, лишённым мужества и дальновидности, непригодным для положения, которое завоевал и удерживал его отец. Его личная некомпетентность была очевидна для всех и, вероятно, проявилась бы ещё более явно, если бы он не нашёл такого способного и преданного династии министра, как Филист. Но помимо этой известной несостоятельности, он в последнее время приобрёл привычки, вызывавшие презрение у всех вокруг. Он постоянно пребывал в пьянстве и разврате. Свергнуть такого правителя, даже окружённого стенами, солдатами и военными кораблями, казалось Диону и его доверенным спутникам предприятием вполне осуществимым. [183]

Тем не менее, эти причины слабости были известны лишь близким наблюдателям, тогда как огромная военная мощь Сиракуз бросалась в глаза каждому. Когда солдаты, собранные Дионом на Закинфе, впервые узнали, что им предстоит прямое нападение на Сиракузы, они отвергли это предложение как безумное. Они жаловались на своих [стр. 88] командиров за то, что те не сообщили им заранее о планах; подобно тому как десять тысяч греков в армии Кира, достигнув Тарса, жаловались на Клеарха за сокрытие факта, что они идут против Великого Царя. Потребовалось всё красноречие Диона, его преклонный возраст, [184] его величественная внешность и обилие золотой и серебряной утвари в его распоряжении, чтобы рассеять их опасения. Насколько широко распространились эти опасения, видно из того, что из тысячи сиракузских изгнанников лишь двадцать пять или тридцать осмелились присоединиться к нему. [185]

После великолепного жертвоприношения Аполлону и обильного угощения для солдат на стадионе в Закинфе Дион приказал начать посадку на корабли на следующее утро. В ту же ночь произошло лунное затмение. Мы уже видели, какие роковые последствия повлекло за собой это же явление пятьдесят шесть лет назад, когда Никий собирался вывести разгромленный афинский флот из гавани Сиракуз. [186] В условиях нынешних опасений среди людей Диона затмение могло бы заставить их отказаться от предприятия; и, вероятно, так бы и случилось под командованием такого полководца, как Никий. Но Дион изучал астрономию; и что было не менее важно, Мильтас, прорицатель экспедиции, помимо своего дара предвидения, также получил образование в Академии. Когда перепуганные солдаты спросили, какое новое решение следует принять ввиду столь серьёзного знамения от богов, Мильтас встал и заверил их, что они неправильно истолковали знак, который сулил им удачу и победу. Затмение луны означало, что нечто очень яркое скоро померкнет: а в Греции не было ничего ярче тирании Дионисия в Сиракузах; именно Дионисию предстояло затмиться, благодаря победе Диона. [187]

Ободрённые такими утешительными словами, солдаты взошли на корабли. У них были все основания сначала верить, что благосклонность богов сопутствует им, поскольку лёгкий и устойчивый этезийский ветер благополучно перенёс их через открытое море за двенадцать дней, [стр. 89] от Закинфа до мыса Пахина, юго-восточного угла Сицилии, ближайшего к Сиракузам. Лоцман Прот, который провёл корабли так, что они точно достигли мыса, настоятельно рекомендовал немедленную высадку, не продолжая движение вдоль юго-западного побережья острова, поскольку начиналась штормовая погода, которая могла помешать флоту держаться близ берега. Но Дион боялся высаживаться так близко к основным силам врага. В итоге эскадра двинулась дальше, но была отброшена сильным ветром от Сицилии к берегам Африки, едва избежав кораблекрушения. Лишь с большими трудностями и опасностями им удалось вернуться в Сицилию через пять дней, пристав к берегу у Гераклеи Минои к западу от Агригента, в пределах карфагенского владычества. Карфагенский наместник Минои, Синалус (возможно, грек на службе у Карфагена), был личным знакомым Диона и принял его со всем возможным радушием, хотя ничего не знал заранее о его прибытии и поначалу, по неведению, сопротивлялся его высадке.

Так Дион, после десяти лет изгнания, снова ступил на землю Сицилии. Благоприятные предсказания Мильтаса полностью оправдались. Но даже этот прорицатель вряд ли мог предвидеть удивительные новости, которые теперь услышал и которые гарантировали успех экспедиции. Дионисий недавно отплыл из Сиракуз в Италию с флотом из восьмидесяти трирем. [188] Что побудило его совершить такую роковую ошибку, мы не можем понять; ведь Филист уже находился с флотом в Тарентском заливе, поджидая Диона, полагая, что вторгшаяся эскадра, как почти всегда в те времена, пойдёт вдоль берегов Италии к Сиракузам. [189] Филист не повторил ошибки Никия в отношении Гилиппа, [190] – не стал презирать Диона из-за малочисленности его сил. Он караулил в обычных водах и был разочарован лишь потому, что Дион, рискнув пойти необычным прямым путём, был весьма обласкан ветром и погодой. Но пока Филист сторожил берега Италии, естественно было ожидать, что сам Дионисий с основными силами останется на страже в Сиракузах. [стр. 90]

Тиран прекрасно осознавал недовольство, царившее в городе, и надежды, возбуждённые замыслом Диона; этот замысел был широко известен, хотя никто не мог сказать, как и в какой момент следует ждать освободителя. Подозрительный теперь как никогда, Дионисий приказал провести новый обыск в городе на предмет оружия и конфисковал всё, что смог найти. [191] Можно быть уверенным, что его обычные шпионы действовали активнее, чем когда-либо, и что царила необычайная строгость. И всё же в этот критический момент он счёл нужным покинуть Сиракузы с большой частью своих сил, оставив командование Тимократу, мужу своей бывшей жены Диона; и в этот же критический момент Дион прибыл в Миною.

Ничто не могло сравниться с радостью солдат Диона, узнавших об отъезде Дионисия, который оставил Сиракузы беззащитными и лёгкими для захвата. Желая воспользоваться благоприятным моментом, они потребовали от своего вождя немедленно двинуться туда, отвергая даже тот отдых, который он рекомендовал после тягот плавания. В итоге Дион, после краткого отдыха, устроенного Синалусом (у которого он оставил запасное оружие для последующей переправки), выступил в поход на Сиракузы. Вступив на территорию Агригента, он был встречен двумястами всадников близ Экнома. [192] Далее, проходя через Гелу и Камарину, он пополнил свои ряды многими жителями этих городов, а также соседними сиканами и сикулами. Наконец, приблизившись к границам Сиракуз, он получил поддержку значительной части сельского населения, хотя и безоружного; в общей сложности к нему присоединилось около пяти тысяч человек. [193] Вооружив этих добровольцев как можно лучше, Дион продолжил движение до Акр, где сделал короткую остановку на вечер. Оттуда, получив добрые вести из Сиракуз, он возобновил марш во второй половине ночи, спеша к переправе через [стр. 91] реку Анап, которую ему удалось занять без сопротивления до рассвета.