Джордан Питерсон – Карты смысла. Архитектура верования (страница 72)

Консерватор почитает свою культуру, поскольку она создает нечто заслуживающее сильнейшую преданность, память и уважение. Ее создание является практическим решением проблемы адаптации, ответом на вопрос: как себя вести (и как это можно представить и передать словами)? Следовательно, очень легко ошибиться в определении ценности и поклоняться самому́ решению, а не его источнику. Отсюда и библейское наставление:

Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим.

Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня… (Исх. 20:3–5)

Это строгое требование существует во многом потому, что гораздо менее пристальное внимание обычно уделяется (может уделяться на начальных стадиях формирования абстрактного представления) более глобальной, общей и сложной метапроблеме адаптации: как определяются (определялись) критерии правильных поступков? или какова природа модели, которая помогает выявлять и классифицировать допустимые формы поведения? (что приводит к успешной адаптации, как таковой?) и как это может быть представлено и выражено словами? Ответ на вопрос, в чем состоит высшая ценность или что есть высшее благо, служит решением метапроблемы, но не само́й проблемы. Хотя решения последней постоянно путают (и путали) с решениями первой – с неизменным (зачастую смертельным) ущербом для тех, кто занимается метапроблемой.

Природа того, что составляет нравственность, все еще не поддается описанию. Система моральных устоев, закодированных в поведении, слишком сложна, чтобы ее можно было четко и полноценно сформулировать. Тем не менее она не теряет целостности (и, по существу, исторически определяется человеком и его представлениями) и является продуктом волевых усилий (процедурных и декларативных), направленных на комплексную адаптацию, а не просто набором случайных или непостижимых обрядов и верований. Культура помогает достичь цели, определяемые эмоциями, в настоящем и в более отдаленном будущем. Ее структура обязана отвечать ряду строгих и жестких требований: (1) она должна сама себя поддерживать (то есть способствовать деятельности, которая позволяет сохранить ее основную форму); (2) она должна быть достаточно гибкой, чтобы всегда помогать людям адаптироваться к постоянно меняющимся условиям окружающей среды; и (3) она должна заслужить преданность ее носителей.

Первое требование настолько существенно, даже в краткосрочной перспективе, что кажется совершенно очевидным. Культура должна поощрять деятельность, которая ее поддерживает, иначе она поглотит саму себя. Второе требование – гибкость – выполнить сложнее, особенно в сочетании с первым. Культура должна поощрять деятельность, которая ее поддерживает, но в то же время допускать достаточное количество нововведений, чтобы на практически непредсказуемые изменения окружающей среды можно было реагировать соответствующими переменами в поведении. Культуры, которые поощряют абсолютную приверженность традиционным принципам, не могут долго соответствовать второму требованию и стремительно разрушаются. При этом культуры, которые допускают неограниченные изменения, не удовлетворяют первому предписанию и столь же быстро терпят крах. Третье требование (преданность населения) может рассматриваться в качестве предпосылки для первых двух. Культура, которая продолжает существовать, должна (добровольно) поддерживаться ее носителями. Это происходит, если ее устои вызывают положительные эмоции у большинства людей в обществе: они ценят ее воздействие, получают достаточное вознаграждение, надежную защиту от наказания, чувствуют присутствие надежды и снижение угрозы. Только в этом случае можно без особого труда сохранить отношения в группе. Кроме того, общее решение должно казаться идеальным по сравнению с любыми другими реальными или предполагаемыми альтернативами. Неотразимая привлекательность упрощенных утопических идеологий даже в скептически настроенном XX веке является веским доказательством того, что соответствовать последнему требованию очень непросто.

В неидеальных условиях проблема защиты развивающейся личности и поддержания единообразного покровительственного устройства общества решается путем постоянного принесения в жертву самобытности человека в пользу стабильности и целостности группы. Этот метод эффективно устраняет страх в краткосрочной перспективе, но он также убивает необходимый потенциал и способность к преобразованию и приспособлению к текущей ситуации. Не самым лучшим решением проблемы авторитарной или тоталитарной угрозы также является умаление роли общества, объявление его влияния злом и вырождение традиционных навыков и знаний. Когда Ужасного Отца приносят в жертву и не считают необходимым возродить его к жизни, возрастает вероятность вторжения хаоса. Оптимальное решение проблемы отождествления с группой можно найти в философии ученичества: каждый человек должен добровольно подчиниться наставнику – мудрому царю, – целью которого является не столько поддержание и защита собственной уникальности и значимости, сколько воспитание личности (сына), способного преодолеть ограничения сообщества.

Так каким же должен быть мудрый царь, которому необходимо подчиниться? Им должен стать либо человек, чье самосознание встроено в иерархию, самые отдаленные границы которой заняты героем-исследователем, либо группа, о которой можно сказать то же самое. Таким образом, идеальное сообщество или наставника можно определить как Осириса (традиции прошлого), вложенного в Гора/Ра (процесс, который первоначально создал эти традиции и в настоящее время обновляет их). Это означает, что метапроблема адаптации – какова природа модели, которая помогает выявлять и классифицировать допустимые формы поведения? (что приводит к успешной адаптации как таковой?) – решается группами, если они следят за тем, чтобы их традиции, вызывающие восхищение и подражание, тем не менее, подчинялись окончательному авторитету героя-творца. Высшим благом становится подражание (поклонение) процессу, представленному героем, который все восстанавливает или, как говорили древние шумеры, «как собственные творенья, богов пораженных исцеляет»[375].

Человеческая нравственность – это исследование (и позволение его вести), осуществляемое в достаточно стабильном обществе, ограниченное довольно строгими рамками, воплощенное в действии, вторично представленное, переданное другим людям и осмысленное более абстрактно в эпизодической и семантической памяти. Нравственность, воплощенная в поступках и мыслях, не деспотична по своей структуре. Она помогает достичь определенной цели и рисует образ абсолютного блага (которое в своей высшей форме является устойчивым общественным строем, допускающим проявление творческой адаптации) в сравнении с представленным настоящим. Это позволяет определять приемлемое поведение и ограничивать значение объектов (рассматриваемых всегда с точки зрения их функциональной полезности как средств достижения желанной цели).

Патологическое состояние доводит до крайности подражание своду законов и пытается управлять всеми нюансами частной жизни. Эта тотальная имитация снижает гибкость государственных устоев и делает общество все более уязвимым перед разрушением в результате преобразования окружающей среды (через приток хаотических изменений): королевство страдает от нехватки «живой воды» до тех пор, пока внезапно не уйдет под воду или не исчезнет с лица земли. Здоровое государство, напротив, призывает к подражанию скорее в форме добровольного присоединения (до формирования индивидуальных способностей и ограничений). После успешного ученичества человек может стать наставником для самого себя – автономным воплощением героя. Это означает, что умение личности подражать культуре, то есть следовать традиционному порядку, подчинилось ее способности выступать посредником между порядком и хаосом. Таким образом, каждый человек, вступивший в правильное общество, становится Гором (царем-солнцем, сыном Великого Отца), после того как проявит усердие и овладеет мудростью Осириса.

Отождествление с группой – ученичество подростка – дисциплинирует человека и обеспечивает необходимую предсказуемость его действий в рамках определенной ячейки общества. И все же групповое сознание – это атрибут прошлого, необходимый для того, чтобы анализировать события, характерные для уже минувших дней. Хотя отождествление с группой является необходимой стадией развития, поистине губительно рассматривать его как конечную точку эволюции человека. В настоящем часто возникают новые непонятные ситуации, и опора на мудрость мертвых (пусть даже очень ценную) в конечном счете ставит под угрозу целостность живых. Прилежный ученик обладает навыками мертвых и динамичным рассудком живых. Это означает, что он может извлечь выгоду из неизбежного соприкосновения с новизной во многих обличьях (и даже приветствовать эту встречу). Поэтому нравственность высшего уровня управляет поведением в тех областях, где не господствует традиция. Герой-исследователь чувствует себя как дома на неисследованной территории – он с радостью встречает новые взгляды, это друг незнакомца и осторожный, дисциплинированный социал-революционер.