Джордан Питерсон – Карты смысла. Архитектура верования (страница 66)

Великий Отец – это продукт истории или сама история, которая разыгрывается и спонтанно запоминается, перерабатывается в воображении человека в процессе общения с окружающими, внедряется в социальные взаимодействия и придает особый смысл предметам и явлениям, составляющим культуру. Этот обусловленной культурой уклад, эта сковывающая движения сеть, этот внутрипсихический представитель социальной единицы придает определенный смысл явлениям, воспринимаемым с помощью органов чувств. Получается ограниченное, частное описание, выведенное из общего значения неизвестного как такового, а не свойства и характеристики, добавленные к нейтральному фону. Неизвестное проявляет себя внутренне значимым образом: оно состоит из угрозы и обещания. Особый смысл объектов, отличаемых от неизвестного, складывается из ограничений этого общего значения (зачастую ограничения доходят до нуля – до неуместности). Однако они носят чисто условный характер и остаются неизменными лишь до тех пор, пока культурно обусловленная смысловая модель сохраняет свою функциональную полезность (в том числе достоверность), то есть пока культура предлагает разумное описание происходящего, правдоподобную конечную цель и действенный способ превращения первого во второе (пригодный как лично для человека, так и для сохранения и развития самой культуры).

Рис. 41. Порядок, Великий Отец как сын Уробороса

На рисунке 41[353] Великий Отец схематично изображен как порождение докосмогонического хаоса, имеющее мужскую природу, как воплощение известного, предсказуемого, знакомого, как слияние безопасности и тирании. Великий Отец – это патриархальное общество, традиция, помпезность и торжественность, военно-промышленный комплекс и Сверх-Я (требовательное, жесткое, несправедливое, опасное и необходимое). Он амбивалентен, как и его супруга – Великая Мать. В буквальном образе отца он олицетворяет защиту для детей, которые слишком незрелы и уязвимы, чтобы соприкасаться с неизвестным. В более абстрактном смысле он является образцом родительского поведения, который усваивается в период взросления. Великий Отец берет бесконечные возможности духа, которые представляет младенец, и превращает их в нечто ограниченное, но действительное. Он – воплощение некоего образца, которому следуют все взаимодействия в обществе.

На рисунке 42[354] Великий Отец представлен как мудрый царь, как безопасность. Разумный правитель поддерживает стабильность не потому, что боится неизвестного, а потому, что новое следует возводить на прочном фундаменте. Он олицетворяет собой шаблоны приспособления, созданные героями прошлого, принятие которых в настоящем позволяет обеспечивать и контролировать безопасность. Он – дом с дверями, стены, которые укрывают, но не душат, мастер, который учит и строго спрашивает, но не настаивает на своем и не разрушает. Он – воплощение традиции, помогающей представителям одинаковых культур общаться и доверять друг другу, его непосредственная близость устраняет страх, обычно порождаемый чем-то чужим. Великий Отец как мудрый король одной ногой наступает на Ужасную Мать – держит монстров хаоса в темнице или изгоняет их на окраину королевства. Он – личность умерших героев (то есть их моделей действий и иерархий ценностей, установленных путем исследования в прошлом), уважающий самоценность жизни. Это царь, который прислушивается к речам своих подданных и готов вступить в созидательный обмен с теми, над кем он законно властвует, и воспользоваться «советом недостойных».

Рис. 42. Исследуемая территория как Благой Отец и Защитник

Мысли о необходимости взаимодействия между сильным и слабым появились в четко сформировавшемся западном сознании не в последнюю очередь благодаря деяниям древнееврейских пророков. Освещая этот вопрос, философ-богослов Хьюстон Смит приводит два примера из Библии:

Первый – это история Навуфея, который отказался передать свой семейный виноградник царю Ахаву. За это его несправедливо обвинили в богохульстве и заговоре, а затем побили камнями, поскольку богохульство было тяжким преступлением, и после этого его собственность отошла к царю. Известие об этом беззаконии дошло до Илии, и Господь повелел ему:

[ «встань, пойди навстречу Ахаву, царю Израильскому, который в Самарии, вот, он теперь в винограднике Навуфея, куда пришел, чтобы взять его во владение; и скажи ему: «так говорит Господь: ты убил, и еще вступаешь в наследство?» и скажи ему: «так говорит Господь: на том месте, где псы лизали кровь Навуфея, псы будут лизать и твою кровь». (3 Цар. 21:18–19)]

Эта притча имеет революционное значение для истории человечества, поскольку она повествует о том, как кто-то не занимающий высокого положения встал на сторону обиженного и осудил несправедливость царя. Напрасно искать параллели в анналах истории. Илия не был священником. У него не было формальных полномочий для вынесения этого страшного приговора. За такую дерзость телохранители должны были убить его на месте. Но он говорил от имени высшей власти, и это было настолько очевидно, что царь посчитал обличение Илии справедливым.

Те же удивительные события повторилась в истории Давида и Вирсавии. Давид увидел с крыши дворца купающуюся Вирсавию и возжелал ее. Однако было одно препятствие: женщина была замужем. В те времена это был пустяк для царской семьи, но Давид решил избавиться от мужа.

Урии было приказано идти на войну, а его спутникам повелели поместить его в гущу сражения и оставить одного, чтобы его убили. План удался; и ничего особенного не произошло бы, если бы об этом деянии не прознал пророк Нафан. Он сразу почувствовал: то, что сделал Давид, не угодило Господу. Он пошел прямо к царю, который имел абсолютную власть над его жизнью, и сказал ему такие слова:

[ «Так говорит Господь Бог Израилев: Я помазал тебя в царя над Израилем и Я избавил тебя от руки Саула, и дал тебе дом господина твоего и жен господина твоего на лоно твое, и дал тебе дом Израилев и Иудин, и, если этого [для тебя] мало, прибавил бы тебе еще больше; зачем же ты пренебрег слово Господа, сделав злое пред очами Его? Урию Хеттеянина ты поразил мечом; жену его взял себе в жену, а его ты убил мечом Аммонитян; итак не отступит меч от дома твоего во веки, за то, что ты пренебрег Меня и взял жену Урии Хеттеянина, чтоб она была тебе женою.

Так говорит Господь: вот, Я воздвигну на тебя зло из дома твоего, и возьму жен твоих пред глазами твоими, и отдам ближнему твоему, и будет он спать с женами твоими пред этим солнцем; ты сделал тайно, а Я сделаю это пред всем Израилем и пред солнцем.

И сказал Давид Нафану: согрешил я пред Господом. И сказал Нафан Давиду: и Господь снял с тебя грех твой; ты не умрешь; но как ты этим делом подал повод врагам Господа хулить Его, то умрет родившийся у тебя сын. (2 Цар. 12:7–14)]

Самое удивительное в этих притчах не то, как поступали цари, поскольку они просто пользовались общепринятыми в те времена преимуществами верховной власти. Революционным и беспрецедентным фактом является то, как пророки бросали им вызов своими действиями[355].

Смит приходит к следующему выводу:

Принцип действия пророков можно абстрактно сформулировать так: предпосылкой политической стабильности является социальная справедливость, ибо несправедливость по своей природе нестерпима. С точки зрения теологии эта мысль звучит так: у Бога высокие стандарты. Божество не будет вечно мириться с эксплуатацией, коррупцией и посредственностью[356].

Изначально неозвучиваемое требование «уважать слабых» является предпосылкой возникновения абстрактных и незыблемых принципов социальной справедливости. Общества, в которых нет таких устоев или которые со временем забывают об их важности, рискуют навлечь на себя «божью кару»:

Так говорит Господь: за три преступления Моава и за четыре не пощажу его, потому что он пережег кости царя Едомского в известь.

И пошлю огонь на Моава, и пожрет чертоги Кериофа, и погибнет Моав среди разгрома с шумом, при звуке трубы.

Истреблю судью из среды его и умерщвлю всех князей его вместе с ним, говорит Господь.

Так говорит Господь: за три преступления Иуды и за четыре не пощажу его, потому что отвергли закон Господень и постановлений Его не сохранили, и идолы их, вслед которых ходили отцы их, совратили их с пути.

И пошлю огонь на Иуду, и пожрет чертоги Иерусалима.

Так говорит Господь: за три преступления Израиля и за четыре не пощажу его, потому что продают правого за серебро и бедного – за пару сандалий.

Жаждут, чтобы прах земной был на голове бедных, и путь кротких извращают; даже отец и сын ходят к одной женщине, чтобы бесславить святое имя Мое.

На одеждах, взятых в залог, возлежат при всяком жертвеннике, и вино, взыскиваемое с обвиненных, пьют в доме богов своих.

А Я истребил перед лицем их Аморрея, которого высота была как высота кедра и который был крепок как дуб; Я истребил плод его вверху и корни его внизу.

Вас же Я вывел из земли Египетской и водил вас в пустыне сорок лет, чтобы вам наследовать землю Аморрейскую.

Из сыновей ваших Я избирал в пророки и из юношей ваших – в назореи; не так ли это, сыны Израиля? говорит Господь.

А вы назореев поили вином и пророкам приказывали, говоря: «не пророчествуйте».