Джордан Питерсон – Карты смысла. Архитектура верования (страница 121)
И пришел в Назарет, где был воспитан, и вошел, по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу, и встал читать.
Ему подали книгу пророка Исаии; и Он, раскрыв книгу, нашел место, где было написано:
Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедовать лето Господне благоприятное.
И, закрыв книгу и отдав служителю, сел; и глаза всех в синагоге были устремлены на Него.
И Он начал говорить им: ныне исполнилось писание сие, слышанное вами.
И все засвидетельствовали Ему это, и дивились словам благодати, исходившим из уст Его, и говорили: не Иосифов ли это сын?
Он сказал им: конечно, вы скажете Мне присловие: врач! исцели Самого Себя; сделай и здесь, в Твоем отечестве, то́, что́, мы слышали, было в Капернауме.
И сказал: истинно говорю вам: никакой пророк не принимается в своем отечестве.
Поистине говорю вам: много вдов было в Израиле во дни Илии, когда заключено было небо три года и шесть месяцев, так что сделался большой голод по всей земле, и ни к одной из них не был послан Илия, а только ко вдове в Сарепту Сидонскую; много также было прокаженных в Израиле при пророке Елисее, и ни один из них не очистился, кроме Неемана Сириянина.
Услышав это, все в синагоге исполнились ярости и, встав, выгнали Его вон из города и повели на вершину горы, на которой город их был построен, чтобы свергнуть Его; но Он, пройдя посреди них, удалился.
И пришел в Капернаум, город Галилейский, и учил их в дни субботние.
И дивились учению Его, ибо слово Его было со властью (Лк. 4: 16–32).
Или это:
И, выйдя оттуда, Иисус удалился в страны Тирские и Сидонские.
И вот, женщина Хананеянка, выйдя из тех мест, кричала Ему: помилуй меня, Господи, сын Давидов, дочь моя жестоко беснуется.
Но Он не отвечал ей ни слова. И ученики Его, приступив, просили Его: отпусти ее, потому что кричит за нами.
Он же сказал в ответ: Я послан только к погибшим овцам дома Израилева.
А она, подойдя, кланялась Ему и говорила: Господи! помоги мне.
Он же сказал в ответ: нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам.
Она сказала: так, Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их.
Тогда Иисус сказал ей в ответ: о, женщина! велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему. И исцелилась дочь ее в тот час (Мф. 15: 21–28).
В Небесное Царство Христа попадали не только чужеземцы (неслыханная новость), но и все, кого господствующая мораль считала недостойными или грешными: блудницы, сборщики податей, больные, безумные и, самое главное, недруги. Это, конечно, не падение нравственности и не создание анархической общины, где все равны и, следовательно, одинаково бесполезны (где нераскаявшийся палач и истинный святой разделяли бы равное величие), но изображение государства, где прошлая жизнь или условия рождения, какими бы жалкими они ни были, не определяют ценности настоящего и возможностей будущего.
Исключительная радикальность этой точки зрения глубоко встревожила традиционалистов в обществе Иисуса Христа. Его пример служил упреком их поступкам, его философия угрожала целостности самых непреложных убеждений. Поэтому они постоянно пытались заманить его в ловушку и вынудить на безусловно преступное или еретическое высказывание. Все это часто оборачивалось против них:
Тогда фарисеи пошли и совещались, как бы уловить Его в словах.
И посылают к Нему учеников своих с иродианами, говоря: Учитель! мы знаем, что Ты справедлив, и истинно пути Божию учишь, и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лице; итак скажи нам: как Тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет?
Но Иисус, видя лукавство их, сказал: что искушаете Меня, лицемеры? Покажите Мне монету, которою платится подать. Они принесли Ему динарий.
И говорит им: чье это изображение и надпись?
Говорят Ему: кесаревы. Тогда говорит им: итак отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу.
Услышав это, они удивились и, оставив Его, ушли (Мф. 22:15–22).
Также:
Когда Он говорил это, один фарисей просил Его к себе обедать. Он пришел и возлег.
Фарисей же удивился, увидев, что Он не умыл рук перед обедом.
Но Господь сказал ему: ныне вы, фарисеи, внешность чаши и блюда очищаете, а внутренность ваша исполнена хищения и лукавства.
Неразумные! не Тот же ли, Кто сотворил внешнее, сотворил и внутреннее?
Подавайте лучше милостыню из того, что́ у вас есть, тогда всё будет у вас чисто.
Но горе вам, фарисеям, что даете десятину с мяты, руты и всяких овощей, и нерадите о суде и любви Божией: сие надлежало делать, и того не оставлять.
Горе вам, фарисеям, что любите председания в синагогах и приветствия в народных собраниях.
Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что вы – как гробы скрытые, над которыми люди ходят и не знают того.
На это некто из законников сказал Ему: Учитель! говоря это, Ты и нас обижаешь.
Но Он сказал: и вам, законникам, горе, что налагаете на людей бремена неудобоносимые, а сами и одним перстом своим не дотрагиваетесь до них.
Горе вам, что строите гробницы пророкам, которых избили отцы ваши: сим вы свидетельствуете о делах отцов ваших и соглашаетесь с ними, ибо они избили пророков, а вы строите им гробницы.
Потому и премудрость Божия сказала: пошлю к ним пророков и Апостолов, и из них одних убьют, а других изгонят, да взыщется от рода сего кровь всех пророков, пролитая от создания мира, от крови Авеля до крови Захарии, убитого между жертвенником и храмом. Ей, говорю вам, взыщется от рода сего.
Горе вам, законникам, что вы взяли ключ разумения: сами не вошли, и входящим воспрепятствовали.
Когда Он говорил им это, книжники и фарисеи начали сильно приступать к Нему, вынуждая у Него ответы на многое, подыскиваясь под Него и стараясь уловить что-нибудь из уст Его, чтобы обвинить Его (Лк. 11:37–54).
Умение Христа обходить словесные ловушки приводила фарисеев в ярость, и они с еще бо́льшим коварством пытались загнать его в угол:
И один из них, законник, искушая Его, спросил, говоря: Учитель! какая наибольшая заповедь в законе?
Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки (Мф. 22:35–40).
Сила этого совершенно неожиданного ответа в сочетании с очевидным владением традиционными знаниями (Мф. 22:42–45) временно заставила книжников и фарисеев замолчать:
И никто не мог отвечать Ему ни слова; и с того дня никто уже не смел спрашивать Его (Мф. 22:46).
Ответ Христа означал, что нравственность должна опираться на совесть человека, а не на традицию. Верховенство закона сменилось господством духа, запреты – увещеванием. Любить Бога – значит слушать голос истины[572] и действовать в соответствии с ее посланиями, то есть любить ближнего своего
Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух, и двое против трех: отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей (Лк. 12: 51–53).
Это истинная смерть бездумной приверженности авторитету, присущей законам архаичного общества:
В обычные времена, когда культура стабильна и ее устои почитаются на протяжении веков, отец передает традиционные ценности сыну, после того как тот пройдет обряд посвящения в период полового созревания, и внушает уважение к ним. Такие периоды и характерное для них мышление отличаются отсутствием проблемы конфликта поколений или лишь малейшим намеком на него.
Не стоит обманываться разнообразными переживаниями нашего «необыкновенного» века. Для стабильной культуры характерно монотонное однообразие отцов и сыновей. Это означает лишь то, что отцовский канон обрядов и правил, делающих юношу взрослым, а его родителя – старшим, имеет бесспорное влияние, и молодой человек совершает предписанный ему переход во взрослую жизнь так же естественно, как отец встречает старость.
Однако из этого правила есть одно исключение. Это творческая личность – герой. Как говорит Барлах, герой должен «пробудить спящие образы будущего, вывести их из мрака ночи, чтобы дать миру новое, лучшее лицо». Это неизбежно превращает его в нарушителя старого закона. Он становится врагом привычной системы управления, культурных ценностей и суда совести и потому вступает в конфликт с отцами. В этом противостоянии «внутренний голос» – приказ надличностного или архетипичного отца, который желает, чтобы мир изменился, – сталкивается с обычной отцовской позицией личности, поддерживающей старый закон. Этот конфликт лучше всего выражен в библейском повелении Иеговы Аврааму: «Пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего [и иди] в землю, которую Я укажу тебе» (Быт. 12:1), который Мидраш (