Джордан Питерсон – Диалог с Богом. История противостояния и взаимодействия человечества с Творцом (страница 83)

И видел [Иофор,] тесть Моисеев, всё, что он делает с народом, и сказал: что это такое делаешь ты с народом? для чего ты сидишь один, а весь народ стоит пред тобою с утра до вечера?

И сказал Моисей тестю своему: народ приходит ко мне просить суда у Бога;

когда случается у них какое дело, они приходят ко мне, и я сужу между тем и другим и объявляю [им] уставы Божии и законы Его.

Но тесть Моисеев сказал ему: не хорошо это ты делаешь:

ты измучишь и себя и народ сей, который с тобою, ибо слишком тяжело для тебя это дело: ты один не можешь исправлять его;

итак послушай слов моих; я дам тебе совет, и будет Бог с тобою: будь ты для народа посредником пред Богом и представляй Богу дела [его].

Здесь скрыты три опасности, реализованные на разных уровнях психологической и социальной иерархии. Первая, с которой израильтяне сталкиваются как в культурном, так и в личном плане, – это решение отказаться от ответственности за приведение в порядок своих дел. В надежде сбросить это гипотетическое бремя (на самом деле – возможность) они лишь обрекают себя на презренную и пагубную зависимость и отказываются от выгод истинной зрелости. Они легко и просто отрекаются от собственной судьбы, передавая ее в волю «высших чинов», и остаются незрелыми, инфантильными, эгоистичными, обидчивыми, глумливыми, бестолковыми, потерянными и разобщенными. Вторая опасность – это восстановление тирании. От возвышения пророка до статуса судьи всего один шаг до его коронации как царя – замены фараона – и риска вернуться ко всем тем опасностям, от которых израильтяне так недавно спаслись.

Царь может слишком легко стать абсолютным монархом, а абсолютный монарх – главой вырождающейся династической автократии. Именно так безответственный и рабский народ рождает властолюбивых тиранов. Третья опасность грозит душе самого Моисея: это искушение эгоизмом и гордыней. Возвысившись над соотечественниками из-за их нежелания брать на себя ответственность, Моисей с легкостью мог пасть жертвой высокомерия и поддаться соблазну властвовать при помощи насилия. На самом деле это – его величайшее искушение, драматизируемое снова и снова. Моисей-вождь склонен применять силу сверх меры, даже когда хватило бы просто призыва и убеждения. Это происходит, когда он убивает египтянина, избивающего раба-еврея (Исх 2:11–12); когда он допускает смерть трех тысяч после поклонения евреев золотому тельцу (Исх 32:27–28); и после восстания Корея, когда земля разверзается и поглощает узурпаторов (Чис 16). Эта склонность настолько выражена, что становится очевидной даже тогда, когда Бог хочет совершенно иного, как у вод Меривы (см.: Чис 20:1–13), где Моисей пользуется властью, чтобы заставить скалы извергнуть воду, хотя он призван сделать это лишь силой слова.

Итак, приглашение стать судьей израильтян таит для Моисея риск разрастания эго или ограниченного «я» – угрозу цельности его души, из-за которой он может счесть полномочия, делегированные ему как пророку Божьему, своим собственным достижением или талантом. Это ужасный путь религиозных лицемеров, тех, кто произносит имя Бога напрасно (Исх 20:7) и кто молится, чтобы показаться перед людьми (Мф 6:5–6), желая предстать в их глазах в выгодном свете; это способ бытия фарисеев, которые гораздо позже сговариваются убить самого Христа. Нет никаких сомнений, что мысль о возвышении Моисея до тирана была бы соблазнительной для капризной и безответственной черни, которую пророк пытается вести в обетованную землю. В конце концов, израильтяне все время тоскуют по старым добрым временам, когда фараон пас их жезлом железным, и сетуют на то, что их свобода ужасна (Исх 16:2–3; Чис 11:4–6). Они бы сделали Моисея деспотом в мгновение ока, если бы это облегчило бремя их независимой судьбы. Кроме того, мало кто способен отказаться от добровольно предлагаемых оваций: «Кто я такой, чтобы возражать, когда все кричат, что сделают меня спасителем?» – даже когда это предложение делается в качестве взятки теми, кто желает отвергнуть собственный личный суверенитет и свою ответственность.

Иофор однозначно возражает – и дух его ответа эхом звучит на протяжении столетий. Он советует Моисею делегировать ответственность и научить народ тому, как самим решать проблемы, улаживать споры и управлять своими делами:

итак послушай слов моих; я дам тебе совет, и будет Бог с тобою: будь ты для народа посредником пред Богом и представляй Богу дела [его];

научай их уставам [Божиим] и законам [Его], указывай им путь [Его], по которому они должны идти, и дела, которые они должны делать.

С точки зрения психологии это полезный совет для самих израильтян, а кроме того, он облегчает бремя Моисея и ослабляет соблазнительное влечение власти. Иофор призывает зятя наставить евреев на истинный путь, чтобы они могли принять свою судьбу и стать ее творцами. Его слова весьма практичны, и их можно реализовать без промедления:

…ты же усмотри [себе] из всего народа людей способных, боящихся Бога, людей правдивых, ненавидящих корысть, и поставь [их] над ним тысяченачальниками, стоначальниками, пятидесятиначальниками и десятиначальниками [и письмоводителями];

пусть они судят народ во всякое время и о всяком важном деле доносят тебе, а все малые дела судят сами: и будет тебе легче, и они понесут с тобою бремя;

если ты сделаешь это, и Бог повелит тебе, то ты можешь устоять, и весь народ сей будет отходить в свое место с миром.

Идея необходимой иерархии порядка и ответственности легла в основу самых высокофункциональных общественных институтов современности. Например, на Западе есть вспомогательная структура судебной юстиции, в которой низшие суды выносят решения по вопросам, имеющим местное и частное значение, а высшие готовы рассмотреть более фундаментальные споры – или такие, когда истцы, жертвы или преступники считают решение низшей инстанции недостаточно справедливым. Действия Моисея представляют собой прообраз таких соглашений.

И послушал Моисей слов тестя своего и сделал все, что он говорил [ему];

и выбрал Моисей из всего Израиля способных людей и поставил их начальниками народа, тысяченачальниками, стоначальниками, пятидесятиначальниками и десятиначальниками [и письмоводителями],

и судили они народ во всякое время; о [всех] делах важных доносили Моисею, а все малые дела судили сами.

Исполнив свое дело, Иофор возвращается домой: «И отпустил Моисей тестя своего, и он пошел в землю свою» (Исх 18:27).

Трудно переоценить важность двух этих малых нарративов. Первый сосредоточен на вопросах, связанных с психологией, и основан на двух предположениях, согласно которым народ, способный к самоуправлению, должен быть достаточно образован, чтобы с этим справиться, и что обязанность справедливого и полновластного вождя – обеспечить такое образование. Второй – социальный, и он описывает построение иерархии распределенной ответственности. Эта новая организация – вечная альтернатива как анархической пустоши, населенной рабами, так и гнетущей тирании, где правят произвол, прихоть, принуждение и страх. Подлинно ответственный народ не нуждается в автократе – и не потерпит его. Он сумеет управлять собой и тем самым защитит себя от рабства, отчаяния и безнадежного нигилизма, неизбежных в хаосе пустыни. Граждане, обладающие знаниями и способные за себя отвечать, избавляются от рабских привычек, перенимают мышление взрослых, берут из прошлого лучшее, строя будущее, и сами творят свою судьбу.

Парадоксальная правда и в том, что именно добровольное принятие ответственности за самоуправление придает жизни смысл, который сохраняет надежду и сдерживает отчаяние даже во времена бедствий, когда даже до простого счастья очень далеко. Согласие взять свой крест становится преображающим приключением Авраама (а также Иакова, самих израильтян и тех, кто в конечном итоге пошел за Христом). В этом нет ничего «морально относительного»: принятие ответственности за себя и управление социумом идентично взрослому возрасту и даже нейрофизиологической интеграции или зрелости, которая на высшем уровне включает в себя индивидуальность, – дальновидную, жертвенную, независимую, гостеприимную, склонную к плодотворному труду, щедрую и способную влиться в коллектив.

Нововведения, предложенные Иофором и осуществленные Моисеем, взаимно усиливают друг друга и выступают альтернативой тирании и рабству. Образованные и ответственные люди становятся гораздо более способными судьями, а установление судебной иерархии позволяет тем, кто к этому готов, учиться еще серьезнее и брать на себя больше ответственности по мере постепенного восхождения к вершине, на которой стоит Моисей; и еще выше, к самому Богу. В основе этой иерархии лежат не сила и власть, а компетентность и таланты. Решение о том, кто обладает такой компетентностью, выносится теми, кто равен по статусу будущим судьям – именно они выбирают из низших рангов тех, кого следует возвысить. Кроме того, решение также принимают те, кто будет получать выгоду от принятых судебных вердиктов. Постановления компетентной инстанции будут приниматься добровольно – даже с радостью – теми, кого они непосредственно затрагивают, и люди, в свою очередь, не столько подчинятся тем, кто вынес вердикт, сколько будут активно трудиться, выражая свою поддержку и проявляя почтение. Именно эта инстанция делает тиранию ненужной; а во времена культурной неопределенности – «смерти Бога» – именно определяющие характеристики и принципы этой инстанции становятся жертвой глумливой и злобной критики со стороны тех, кто с радостью стал бы тираном, если бы представилась такая возможность. Именно эта инстанция устраняет рабство, поскольку требует развития отношений и традиций самоуправления на каждом уровне неизбежной социальной иерархии.