Джордан Питерсон – Диалог с Богом. История противостояния и взаимодействия человечества с Творцом (страница 76)

Будущий пророк тревожится при мысли о том, что ни египтяне, ни евреи ему просто не поверят, – не говоря уже о том, чтобы его речи преобразили социум. Он выражает свои сомнения, смиренно (или, возможно, в страхе) оговаривая себя самого: «И сказал Моисей Господу: о, Господи! человек я не речистый, и таков был и вчера и третьего дня, и когда Ты начал говорить с рабом Твоим: я тяжело говорю и косноязычен» (Исх 4:10). Неудивительно, что человеку без талантов ритора трудно представить себя в роли вождя. Как руководить людьми, если вы даже не можете общаться? Однако можно было бы возразить (как Бог почти сразу и делает), что избранный пророк переоценивает необходимость бойкой речи и недооценивает влияние божественной истины, насколько бы невнятно та ни была произнесена, – а кроме того, не будем забывать, что нет никаких веских оправданий для того, чтобы не идти вперед, когда нас призывают, независимо от наших личных недостатков или ошибок. Поэтому Бог упрекает Моисея за недостаток веры – или поощряет его, в зависимости от точки зрения: «Господь сказал [Моисею]: кто дал уста человеку? кто делает немым, или глухим, или зрячим, или слепым? не Я ли Господь [Бог]? итак пойди, и Я буду при устах твоих и научу тебя, что тебе говорить» (Исх 4:11–12). Что значит говорить словами Бога? Разве мы не встречали немногословных людей, чьи слова столь серьезны, глубоки и искренни, что все, кто их слышит, слушают и размышляют?

Божественное открывает Моисею еще одну истину: никто еще не делал того, что предстоит сделать названному вождю израильтян, – не предпринимал великого жизненного приключения, – в одиночку. Пусть он и избран Богом как предводитель, многое нужно сделать и остальным – так было с Лотом, Сарой и другими союзниками и соплеменниками Аврама. Поэтому Бог велит Моисею объединиться со своим братом Аароном, прекрасным оратором:

разве нет у тебя Аарона брата, Левитянина? Я знаю, что он может говорить [вместо тебя], и вот, он выйдет навстречу тебе, и, увидев тебя, возрадуется в сердце своем;

ты будешь ему говорить и влагать слова [Мои] в уста его, а Я буду при устах твоих и при устах его и буду учить вас, что вам делать;

и будет говорить он вместо тебя к народу; итак он будет твоими устами, а ты будешь ему вместо Бога.

Став политическим орудием Моисея и его миссии, Аарон – как и его брат, теснее связанный с божественным, – занимает свое место, и во всей полноте оно не уступает в важности тому, какое отведено для самого пророка. Мир, видимо, устроен так, что каждый его участник может и должен играть главную роль. Так, все потенциальные спасители (включая истинных) должны понимать, что у другого человека есть свой крест, который нужно нести, и свой мир, который нужно искупить. Мы обязаны делать все возможное, вопреки всему, со всеми дарованными нам талантами, несмотря на множество наших недостатков, реальных или мнимых. Кроме того, мы должны объединиться с надежными людьми, способными восполнить нашу нехватку, и принять на себя бремя ответственности в согласии со всеми другими, устремленными к высшему.

Итак, на пути к обетованной земле каждому найдется дело: великое приключение одного человека не мешает столь же великому потенциальному приключению остальных, а его поступки, достойные подражания, лишь увеличивают возможности других. Мир, в котором мы живем, – это не просто игра с нулевой суммой. Tohu wa-bohu – окружающий хаос, из которого вечно возникает порядок, достаточно обширен, чтобы было чем заняться, и места хватит всем. «В доме Отца Моего обителей много», – говорит Христос ученикам (Ин 14:2), с убийственной точностью указывая на неисчерпаемое качество правильно установленного небесного порядка. Итак, повторим: Бог велит Моисею облечься властью, заявить о происхождении от Авраама, Исаака и Иакова и стать частью сонма великих пророков:

Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий. И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий [Иегова] послал меня к вам.

И сказал еще Бог Моисею: так скажи сынам Израилевым: Господь, Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова послал меня к вам. Вот имя Мое на веки, и памятование о Мне из рода в род.

Пойди, собери старейшин [сынов] Израилевых и скажи им: Господь, Бог отцов ваших, явился мне, Бог Авраама, [Бог] Исаака и [Бог] Иакова, и сказал: Я посетил вас и увидел, что делается с вами в Египте.

Аарон, разделяющий бремя Моисея – это наше первое указание на принцип субсидиарности, или делегирования инициативы низшим подразделениям исполнительной власти. Благодаря ему ответственность распределяется сверху вниз на каждом уровне социальной иерархии – это супружеская пара, семья, город, государство и нация. И это единственная жизнеспособная альтернатива застенкам тирании или багровому хаосу и пустыне. Лишь это может заменить царя, которого постоянно требовал безответственный народ Израиля (1 Цар 1:8), не понимая, что царь – это самая страшная угроза для зрелости и цельности их общества и душ.

Снова в стране двойных ставок

Теперь, когда все становится ясно, Моисей соглашается вернуться в землю фараона с верными помощниками (волшебный жезл и Аарон). Бог говорит, что будет нелегко: «И сказал Господь Моисею: когда пойдешь и возвратишься в Египет, смотри, все чудеса, которые Я поручил тебе, сделай пред лицем фараона, а Я ожесточу сердце его, и он не отпустит народа» (Исх 4:21). Далее, сопротивление властителя будет суровым: «И скажи фараону: так говорит Господь [Бог Еврейский]: Израиль есть сын Мой, первенец Мой; Я говорю тебе: отпусти сына Моего, чтобы он совершил Мне служение; а если не отпустишь его, то вот, Я убью сына твоего, первенца твоего» (Исх 4:23). Конечно, парадоксально, что именно Бог, повелевающий Моисею выступить против фараона, освободить народ из рабства и повести его к свободе, одновременно ожесточает сердце тирана. Авторы не стали уклоняться от сложных противопоставлений, свойственных жизни: за всем стоит всемогущий Бог монотеистов. То, что люди не всегда могут понять эту вездесущность, учитывая их ограниченный кругозор, не устраняет необходимости приписывать Богу всю власть, и в том числе ту, которая на первый взгляд противоречит нашим текущим представлениям о Его характере.

Сердце тирана ожесточается, когда ему бросают вызов. Скорее всего, это часть сокровенной природы бытия (и, следовательно, это в конечном счете можно приписать Богу), учитывая высокую вероятность этого события и его неизменность с течением времени. Почему это так? Вопрос важен; но не менее важно само признание факта (даже способное стать предтечей ответа). Можно задуматься, поэтически или метафорически: требует ли вечная справедливость наказания, соответствующего преступлению? Если так, то закоренелые преступники (заслужившие более суровое обвинение) также в силу упрямства ведут себя неправильно, когда им бросают вызов, или даже усугубляют это упрямство, столкнувшись с вызовом, вместо того чтобы признать ошибку и измениться. Разве упорный отказ в ответ на наказание – это не суть тирании? Именно поэтому тиран удваивает ставки; вот почему он символически связан с царством камня – а спаситель, который искупает и преображает, ассоциируется, напротив, с живой водой. К слову, здесь уместен фрагмент из «Дао дэ цзин»:

Нет ничего податливее воды, Но когда она действует на твердое и сильное, Ее мягкость и текучесть не сравнятся ни с чем. Слабый может одолеть сильного, И гибкое одолевает твердое. Тот, кто берет на себя унижение народа, достоин властвовать; и тот достоин быть правителем, кто берет на себя бедствия страны.

После встречи с неопалимой купиной – получив свои откровения – Моисей с благословения Иофора уходит в Египет с женой и сыновьями. Все они вместе с Аароном возвращаются в царство фараона, где брат Моисея рассказывает евреям обо всем, что произошло. Сила его слов, сопутствующие знамения, совершенные Моисеем, и желание угнетенных израильтян спастись, лежащее в основе всего, убеждают людей, что пришло время для их свободы. Моисей встречается с фараоном и впервые произносит знаменитую реплику: «Отпусти народ Мой» (Исх 5:1). Но это не все. Окончание фразы не только столь же важно – от него зависит сам смысл первой части. Вот что говорит пророк: «Так говорит Господь Бог Израилев: отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне праздник в пустыне» (Исх 5:1). Во-первых, это не просьба Моисея, которую можно легко проигнорировать (учитывая, что она исходит от одного сравнительно бессильного человека) – это требование самого источника бытия и становления. Во-вторых, те, кто борется с Богом – по крайней мере они – в глубине души желают свободы и прекращения тирании. И в-третьих (и это легче всего упустить из виду), такая свобода даруется даже не в силу ее добродетельности, а для того, чтобы освобожденные люди могли «совершить праздник» Богу «в пустыне».

Альтернативные версии звучат так: «Отпусти народ Мой, чтобы он мог устроить праздник в Мою честь в пустыне» (New Living Translation); «Отпусти народ Мой, чтобы он мог устроить торжество в Мою честь в пустыне» (New American Standard Bible); «Отпусти народ Мой в пустыню, чтобы он мог почтить Меня празднеством» (Contemporary English Version); «Отпусти народ Мой, чтобы он мог устроить пир Мне в пустыне» (Douay-Rheims Bible); «Отпусти народ Мой, чтобы он мог совершить паломничество для Меня в пустыне» (International Standard Version). Стоит обратить внимание на сходства и различия в толкованиях, чтобы прояснить историю, а она такова: Бог устами Моисея призывает фараона освободить израильтян, а израильтян – заявить о праве и ответственности за свою свободу, однако не для того, чтобы они могли обрести ее в каком-то абсолютном смысле, а для того, чтобы они могли уйти от тирании в пустыню и устроить там праздничное паломничество, посвященное Ему.