Джордан Питерсон – Диалог с Богом. История противостояния и взаимодействия человечества с Творцом (страница 45)
Братья Хама праведно и мудро отказываются присоединиться к насмешкам – напротив, они проявляют должное уважение к традиции, которая только что провела их через катаклизм, и делают это в тот момент, когда уязвимость ее носителя и его склонность к заблуждению стали ясны как день: «Сим же и Иафет взяли одежду и, положив ее на плечи свои, пошли задом и покрыли наготу отца своего; лица их были обращены назад, и они не видали наготы отца своего» (Быт 9:23). Судить кого-то (и еще хуже, презирать его) лишь за поведение в момент максимальной слабости – это большая ошибка. Каждый человек, живой или мертвый, осужденный таким судом, в конечном итоге будет проклят. Более того, исчезнет благодарность за дары, завещанные предками, без которой немыслим плодотворный дух минувших лет, – а ей на смену придет легкомысленная, совершенно незаслуженная уверенность нарциссов в своей добродетели: «Мы, жители современного мира, выше этого!» Так заявляют осквернители статуй, памятников и, все чаще, великих произведений искусства.
Повторим: это пренебрежение и надменная дерзость равносильны убийству Апсу, совершенному беспечными богами давно исчезнувшей Месопотамии. Ад, о котором повествует древний миф, грозит разверзнуться и после предательства Хама. Его реакция на несовершенство отца – и совершенно иная реакция братьев – определяют их судьбу на долгие времена:
Ной проспался от вина своего и узнал, что сделал над ним меньший сын его,
и сказал: проклят Ханаан; раб рабов будет он у братьев своих.
Потом сказал: благословен Господь Бог Симов; Ханаан же будет рабом ему.
Тот, кто презирает традицию, кичась своей мнимой добродетелью в сравнении с ней, не сможет даже воплотить ее, не то что оказаться лучше. Если ее воплощение необходимо – и если от него зависит успех в настоящем или будущем (а оно необходимо в той степени, в которой традиция выводит на первый план надлежащий дух и позволяет в полной мере адаптироваться к смене обстановки), то неспособность проявить ее приведет к краху. Духовные наследники Хама, неверного сына Ноя, беспечно презревшего мнимую слабость отца, всегда и неизбежно окажутся вторыми – или, что еще хуже, будут слугами и даже рабами тех, кто следует правилам, в частности тем, которые касаются уважения сыновей к отцам. Это не значит, что Сим и Иафет наивны: они понимают, что у отца есть грешная сторона, но все равно выражают уважение. Это близко к способности отделять пшеницу от плевел (см.: Мф 3:12) – и это подобие установления мудрых и ответственных сыновних отношений с духом Отца и с прошлым. Все прошлое нельзя выводить на первый план; взрослеющий сын может в какой-то мере понять отцовские недостатки, – однако фундаментальное почитание необходимо сохранить. Нам всем следует вновь научиться этому в дни лицемерных и гордых извинений за прошлые грехи, реальные и мнимые: «Почитай отца твоего и мать твою… чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе» (Исх 20:12).
Ной живет долго, следуя этой заповеди, – и долгая жизнь дана ему именно поэтому, хотя о том не говорится явно и, в принципе, такая судьба подобает любому «прославленному человеку»: «И жил Ной после потопа триста пятьдесят лет. Всех же дней Ноевых было девятьсот пятьдесят лет; и он умер» (Быт 9:28–29). Ной, как и Авраам, следующий в ряду великих пророков – это пример верной жизни для тех, кто пребывает в духе Божьем, проявленном, в частности, через отца, мудрого в роде своем. Этой модели следуют потомки Сима (такие как Авраам) и Иафета, истинные наследники Сифа, – те, кто приносит верные жертвы и воздает должное почитание людям и Богу: «От них населились острова народов в землях их, каждый по языку своему, по племенам своим, в народах своих» (Быт 10:5). В различных переводах говорится, что эти потомки стали искусными мореплавателями, – так подчеркивается то, насколько эффективно они смогли приспособиться к новому миру и распространиться в нем: «Потомки их, став мореходами, расселились по разным землям, и знали их по языку, по клану, по народу» (New International Version); «От них были отделены и рассеялись по своим землям народы прибрежных областей, каждый по языку своему, по группам (семьям) своим, по народам своим» (Amplified Bible). В то же время дети Хама считаются «вечно вторыми». Смысл здесь один: в основе модели успеха, свойственной детям Сифа, – верным, смелым, устремленным к высшему, – должно лежать как уважение к традиции и людям, ставшим ее олицетворением, так и к духу или Слову, чье проявление вечно ее порождает.
Вавилонская башня: Бог против тирании и гордыни
Люцифер и инженеры
Первые строители городов, творцы музыкальных инструментов и оружия, о которых упоминает Библия, – искатели технологических решений, – это, что примечательно, дети Каина. Текст говорит об этом прямо, и это верно тематически, поскольку стремление к технологиям, увлекающее их, одновременно заменяет верную этическую цель и представляет собой форму поклонения интеллекту. Они – инженеры, строители и жители вечного Вавилона, города гордых и самонадеянных.
Некоторые из крупнейших зданий, возведенных основателями первых городов, имели форму зиккурата – ступенчатой пирамиды. Зиккураты часто встречались на древнем Ближнем Востоке, но строились и в других местах, особенно в Центральной Америке. Зиккурат достигает неба шаг за шагом – это явно указывает на иерархию. Форму зиккурата или пирамиды часто используют и современные графические дизайнеры, когда хотят отобразить отношения иерархической зависимости. Зиккураты имели свои практические функции: в них приносились жертвы или совершались другие священные ритуалы, часто связанные с храмовыми комплексами, занимавшими центральное место в древних городах. Кроме того, в них велась различная деятельность, связанная с экономикой и управлением. Однако в первую очередь они возводились как памятник величию правителя или, в более широком толковании, общества, которым он правил. Чем выше был зиккурат, тем грандиознее был властитель – и, как следствие, тем сильнее устрашало государство.
Египтяне, пытаясь возвысить своих фараонов до статуса божеств, тоже тратили огромные ресурсы на строительство пирамид, похожих по конструкции и назначению на зиккураты. В той степени, в которой пирамидальная форма воспевала идею божественной иерархии – а на вершине любой пирамиды, выстроенной с полным соблюдением иерархии символических форм, присутствовало золотое навершие со всевидящим оком, – их творения, вздымавшиеся к небесам, возможно, были оправданы в более сокровенном, бескорыстном смысле. В этом плане архитектурный облик древних пирамид, как и вид великих соборов, построенных в позднем Средневековье и Возрождении, спустя тысячи лет, выражал устремление к Богу. Мирча Элиаде полагал, что архитектурные сооружения представляли собой мост к небесам:
Что касается уподобления храмов Космическим горам и их функций «связующего звена» между Землей и Небом, то свидетельства этому мы находим уже в названиях башен и алтарей Вавилона: они назывались Гора Дома, Дом Горы всех Земель, Гора Бурь, Мост между Небом и Землей и т. д. Зиккурат представлял Космическую гору: его семь этажей имитировали семь планетарных небес. Поднимаясь на них, священник достигал вершины Вселенной. Но именно в Вавилоне всегда осуществлялась связь между Землей и преисподней, т. к. город был построен на баб-апсу, т. е. на Вратах апсу. Апсу обозначало Воды Хаоса до Сотворения Мира. Ту же традицию мы находим у древних евреев: скала у основания Иерусалимского храма глубоко уходит в
Однако в той степени, в которой усилия всего общества были направлены на восхваление эгоизма правителя или народа, строительство зиккурата или пирамиды могло патологически выродиться в поклонение ложному богу, при котором целесообразный и объединяющий божественный идеал заменялся неким подобием, – корыстным, надменным, горделивым и одержимым жаждой власти.
Специфическая вавилонская конструкция – массивная ступенчатая башня, посвященная богу Мардуку, – часто считается прообразом библейской Вавилонской башни. На это указывал Эдвард Липинский, польско-бельгийский библеист: «Возможно, источником вдохновения для создателей истории о Вавилонской башне послужили вавилонский зиккурат Этеменанки, описанный Геродотом и Беросом, а также Борсиппа, храмовая башня бога Набу». Зиккурат Этеменанки был построен в VI веке до нашей эры царем Навуходоносором II, желавшим перестроить Вавилон и сделать город символом своей власти и авторитета. Зиккурат возводили для прославления Мардука, триумфатора и царя богов, олицетворявшего дальновидность и знание истинных слов, наделенных волшебной силой (что, по-видимому, и было его целью) – и в этом плане он демонстрировал подобие монотеистической иерархии. Однако в той мере, в какой его строительство возвеличивало Навуходоносора II, оно было выражением самонадеянности нарцисса.
Возможно, история Вавилонской башни навеяна и ближневосточными мифами, в которых описаны неудачные попытки приблизиться к небесам, пробить в них брешь или взять их штурмом; кроме того, она «поразительно похожа» на месопотамский миф о башне, сокрушенной богами. Шумерский эпос «Энмеркар и повелитель Аратты», датируемый XXIII веком до нашей эры, рассказывает о царе, возжелавшем власти над другими городами и народами. Для этого он решил возвести огромную башню высотой до небес, веря, что она послужит символом его могущества и позволит ему общаться с богами. Владыка Аратты, соседнего города, приказал подданным построить еще более высокую башню, чтобы быть к богам еще ближе, чем царь Энмеркар. Тогда боги, разгневанные гордыней и высокомерием обоих царей, смешали языки их народов и рассеяли их по земле, не позволив завершить строительство.