Джордан Питерсон – Диалог с Богом. История противостояния и взаимодействия человечества с Творцом (страница 42)

Вообразите ситуацию Ноя – независимо от метафизики конечной реальности Бога. Какой выбор ему доступен? Какие возможности предоставлены? Он может либо предположить, что его предчувствие верно, либо решить, что он неправ, либо колебаться. Вот и весь диапазон вариантов. Опять же, в этом мало общего с бытием Бога как существенного факта. Можно возразить и сказать, что этот анализ не учитывает дополнительных вариантов. Ной мог бы, например, обратить внимание на множество других проблем, потенциально бесконечное. Впрочем, отвести взгляд – это не настоящая альтернатива, а самая змеиная и коварная форма уклонения от собственной совести, лицемерная подмена, выстрел в пустоту. Это не активная ложь, а ложь умолчанием, – ложь ради избегания, которую так легко обосновать, тончайшая форма обмана и самообмана. Если скрыться от необходимости, даже совершив гипотетически правильный поступок, она не станет менее реальной. Мы лишь затмим свой путь, придем в смятение, убьем надежду и внесем раздор. Поэтому у Ноя, по сути, два варианта: подготовиться – или проигнорировать, как угодно, свои неизбывные тревоги; исполнить свой истинный долг – или не обратить внимания на главное повеление «тихого, кроткого голоса», о самом известном явлении которого мы уже говорили в истории пророка Илии (3 Цар 19:12).

Итак, «вера» Ноя – это не эксплицитное утверждение его уверенности в существовании воображаемого существа, как мог бы верить последователь или создатель вероучений, а его отождествление с определенным духом, олицетворяющим осмысление, понимание и движение вперед. Существует ли Бог для Ноя? Верит ли Ной? Вот правильное понимание: Бог по определению является для Ноя тем, что направляет его и постепенно завладевает им, независимо от того, что он решает делать. Следовательно, любой его выбор верно считать решением и актом веры, поскольку он не знает грядущего и не может знать его по-настоящему. Но зачем осмыслять это как веру в «Бога»? Именно потому, что Ной должен вознести что-то на вершину (что-то, функционально эквивалентное «Богу») и тем самым принести в жертву и отвергнуть все остальные варианты, определить руководящую им силу как главную или высшую и убедиться в том, что движение вперед возможно. Этот объединяющий дух есть «Бог», и этот факт останется истинным, даже если Ной открыто отречется от любой так называемой «религиозной» веры. Вера во что-то за пределами известного – это предпосылка для внимания и действия любого существа, которое, как и человек, по сути своей пребывает в неведении и должно в нем пребывать. Это верно для каждого мужчины и каждой женщины, которые когда-либо жили, живут и будут жить. Поэтому «вера» Ноя в Бога – это не стереотипное изложение какого-либо символа веры – хотя возможен и такой вариант, – а его готовность действовать в согласии с глубочайшими наклонностями его души. То, что движет вами с вашего позволения – это ваша вера в Бога или в некую второсортную замену. Это вопрос определения – в частности, в истории Ноя, да и во всех историях, о которых мы говорим.

Ной – мудрец, предчувствующий надвигающийся потоп. Внимая этому откровению, он решает идти вперед вопреки трудностям и преградам. Именно Бог – и опять же, по определению, – это изначальный источник, основа или цель такой убежденности. Вот главный смысл текста. История Ноя, как и все древние истории, которые мы еще рассмотрим, – это не аргумент в пользу существования Бога, выдвинутый против сомнений верующих и неверующих, а рассказ о том, что нужно возвести на самую вершину ради того, чтобы люди, общество и мир продолжали существовать. Как Ной оправдывает свою веру? Вернее, как он находит в себе мужество иметь такие убеждения? Недаром его называют мудрым. Мудрец всегда бдителен, он обо всем сообщает, и, как следствие, по мере сил он не лжет ни себе, ни другим и действует в соответствии с правдой.

Мудрец постоянно стремится к высшему и следует истине. Поэтому его ценностная иерархия не испорчена ложью и ничто не заграждает ему взгляд. Он может получать благотворное, точное, истинное и глубокое откровение, а также отличать его от простых искушений мимолетной гедонистической прихоти – эти способности отточены, развиты и доведены до совершенства. Их можно назвать прозорливостью мудреца. Ной учился ориентироваться по небу, смотреть в вышину, видеть знаки, ведущие к вершине. Он понял, где нужно оказаться и каким необходимо быть, чтобы обрести достоверное откровение, и узнал, как следовать его указаниям. Он вынул бревно из своего глаза, открыл уши, чтобы слышать, постучал в дверь, чтобы ему отворили, и искал, чтобы найти. Ной отказался лгать самому себе, отверг соблазны, сулившие краткое удовольствие, и не стал отказываться от высшей ответственности. Его взгляд чист, ему открыт горизонт, и он непременно самым первым заметит собирающиеся тучи. Поэтому он верит в себя и в то, что выше, он может предпринять меры – и он предпримет их. Это его отношения, его завет с Богом. По определению. С самим собой и с космическим порядком он строит такие отношения, какие могут быть у человека с тем, кем он восхищается и на чьи советы будет полагаться в трудные времена. Такие люди – это те, кого молва и очевидцы признали дальновидными, стойкими во время искушений, способными заботиться о других и по-настоящему взрослыми.

Вопросы веры: когда вы верите, что близок шторм, вы задраиваете люки или нет? Вы прислушиваетесь к интуиции или нет? Вы доверяете себе или нет? И если нет, не потому ли, что вы не можете довериться себе – как, скажем, не могли бы довериться другому? Но почему так происходит? Не потому ли, что вы все время обманывали себя и затмевали свое зрение – как мог бы поступать с вами тот пресловутый «другой», которому нельзя доверять? Разве так вы не лишили себя опоры, на которой иначе могли бы стоять? Можно ли назвать мудрой способность к точному предчувствию и соответственной реакции? Если вы доверяли своим глубочайшим прозрениям – тогда вы следуете духу этой интуиции, действуете в соответствии с ним, приглашаете его овладеть вами. Вы почитаете этот дух или даже поклоняетесь ему; приносите ему жертвы (поскольку все остальное становится вторичным или даже несуществующим); показываете, что вы в нем уверены, – вы верите в него. Если вы отвергаете призыв или требование совести, раскрывшей себя, скажем, в предупреждении – или даже если вы отвечаете нерешительным «да» – тогда вы, напротив, отрицаете этот дух и проявляете веру во что-то другое. Пути вперед, не утвержденного на вере, просто нет.

И увидел Господь [Бог], что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время;

и раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем.

И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил, от человека до скотов, и гадов и птиц небесных истреблю, ибо Я раскаялся, что создал их.

Ной же обрел благодать пред очами Господа [Бога].

Вырождение, о котором говорится в этих строках, – следствие греха Каина; едва возникнув, оно распространяется везде, на микро- и макроуровне; становится движущей силой каждого взгляда и каждой фразы, а также целью всех решений исполнительной, законодательной и судебной власти. Это многоголовая гидра деградировавшего патриархального государства или же возвышение ужасной драконьей матери хаоса – неизбежная альтернатива цельной личности, устойчивому обществу, устроенному по доброй воле граждан, гармонии с космическим порядком и верности Богу. Склонность к греху или «нечестивость человека» – это истинная первопричина хаоса, который охватывает нас, когда мы сами крушим основы своей личной жизни, а затем воцаряется на семейной, общественной, государственной или мировой сцене, везде, куда достанет паутина сотворенной лжи. Нам нечасто доводится пережить событие, по масштабам близкое к концу света, хотя, конечно они не настолько редки: только в XX веке произошли две мировые войны, абсолютные и до сих пор неразрешенные катастрофы фашизма и коммунизма, масштабные экономические потрясения, рассвет атомной и компьютерной эры и сексуальная революция. Но даже в узких рамках нашей личной жизни происходит непрестанный апокалипсис: все распадается и возвращается в хаос смятения и непроявленных возможностей. Процветающий бизнес, словно порча, разъедает коррупция, поскольку основатели перестают уделять ему внимание и усердно его поддерживать. По тем же причинам рушится брак. Дружба, которую никто не поддерживает, ослабевает или даже обращается в свою противоположность. «Лучшие планы мышей и людей могут пойти вкривь и вкось», – отчасти потому, что все само по себе стремится к энтропийному распаду, а отчасти потому, что мы можем ускорить этот процесс, если наш «прицел» будет сбит – или если мы вообще откажемся от цели, как блестяще и проницательно заметил Мирча Элиаде:

Большая часть мифов о потопе выглядят как составляющая некоего космического ритма: старый мир, населенный «падшим» человечеством, затапливается водами, и через какое-то время из водного «хаоса» рождается мир новый. Во многих вариантах мифа потоп является следствием человеческих «грехов» (или ритуальных промахов); иногда его вызывает просто желание божественного существа покончить с человечеством… главные его причины кроются одновременно в человеческих грехах и в одряхлении мира.