Джонатан Симс – Тринадцать этажей (страница 28)

Алвита даже не заметила, когда сознание покинуло ее.

Алвита проснулась от крика Томми. Этот звук разнесся по всему ее телу, наэлектризовал все нервные окончания, даже несмотря на то, что она была привычна к подобному крику. Крику ребенка, который упал, но не травмирован настолько серьезно, чтобы его нужно было везти в больницу. Поднявшись с кресла, Алвита заморгала в свете дня, проникающем сквозь тонкие занавески, и поспешила в комнату Томми.

Ну конечно, мальчик бегал из кухни в свою комнату и обратно, споткнулся и упал на руку. Кожа на локте покраснела в том месте, где он проехался по ковролину, но ни крови, ни переломов не было. Ласково улыбнувшись, Алвита поцеловала ссадину, чтобы она быстрее заживала, и это остановило слезы, по крайней мере на какое-то время. Насыпав в тарелку овсяные хлопья, Алвита залила их остатками молока. Тут ее взгляд упал на часы на стене в кухне. Блин! Если она не выйдет прямо сейчас, то практически наверняка опоздает на работу. Но если сейчас уже почти восемь, какого черта не…

Донесшийся из гостиной негромкий писк возвестил о поступлении текстового сообщения. Оно было от Элли, женщины, сидевшей с ее сыном, которая, с тех пор как школа закрылась на лето, выгрызала существенный кусок в ее бюджете. У Элли случились «семейные обстоятельства», о которых она, судя по всему, узнала только через полчаса после того, как должна была прийти сюда, и она «очень извинялась». Алвита прикусила губу, сдерживая свой собственный крик, и повернулась к улыбающемуся уже Томми, лихорадочно соображая, как быть.

От принятия решения ее избавил стук в дверь. Поднявшись на ноги, Алвита постояла, собираясь с духом, натянула на лицо улыбку и вышла в прихожую.

– Можно Томми пойдет поиграть с нами?

На пороге стояли две девочки, дети обеспеченных родителей, живущих в другой половине здания. Они держались за руки и просительно улыбались Алвите, которая, хоть убей, никак не могла запомнить, как их зовут. На самом деле девочки ей не очень-то нравились, она боялась, что они издеваются над ее сыном, однако в настоящий момент у нее не было выбора. Алвита оглянулась на Томми, сияющего от мысли, что его тоже включили в игру.

– Посмотрим, – сказала Алвита. – Ваши родители будут с вами?

Та девочка, что постарше (Аня? Аннетта?), оглянулась на свою улыбающуюся голубоглазую подругу, и та выразительно кивнула.

– Да, будут, – радостно подтвердила возможно-Аннетта.

У Алвиты екнуло в груди при мысли о том, что ей придется оставить Томми с этими девчонками на всю четырехчасовую смену, но в данный момент это казалось единственным выходом. Все в порядке; саму ее в таком возрасте оставляли играть с другими детьми. Все будет хорошо. Повернувшись к сыну, Алвита кивнула, постаравшись улыбнуться как можно убедительнее.

Бегом вернувшись на кухню, она наспех приготовила себе, чем перекусить в обед. Чипсы, йогурт, несколько конфет. Фрукты она не нашла. Фастфуд… но у нее не было времени на что-нибудь здоровое. Алвита сунула Томми в руку коробку с обедом, и мальчик пулей вылетел за дверь. Дождавшись, когда за ним закроется дверь, Алвита обреченно вздохнула. Ей придется обойтись без завтрака, если она хочет успеть на работу. Схватив сумку, Алвита выскочила из квартиры. Голова у нее все еще была тяжелая после бессонной ночи.

Тук-тук.

Проходя мимо квартиры Эдит, Алвита дважды постучала в дверь. Старухе было приятно, и Алвита считала, что это меньшее, что она могла для нее сделать. В конце концов, Эдит сколько раз выручала ее, присматривая за Томми, когда была еще более подвижной. Простой стук в дверь, просто чтобы показать пожилой женщине, что ее не забывают.

Когда у Алвиты бывала такая возможность, она стучала еще раз, дожидалась, когда дверь откроется, и беседовала с соседкой, а то и чаевничала вместе с ней. Но когда она была у нее последний раз? Она не могла вспомнить. Работа выматывала, а если добавить к этому Томми и бессонницу… В общем, она надеялась, что Эдит все понимает. К тому же в последнее время Эдит все дольше и дольше шла к двери.

У Алвиты в груди шевельнулся стыд, призывая ее постучать еще раз, справиться, как у старухи дела, однако она едва прочувствовала его сквозь туман усталости.

Алвита несколько часов провела у кассы, двигаясь механически. Считывая штрих-коды, упаковывая, улыбаясь. Дружеские запрограммированные слова, произнесенные убедительным тоном непрерывному потоку лиц со своими собственными заботами, горестями и слезами. Но по крайней мере вид у них был выспавшийся. День тянулся, и хотя казалось, что конца-краю ему не предвидится, под конец Алвита уже не смогла бы повторить ничего из того, что она делала, говорила и думала в промежуток времени между тем, как она надела форму, и тем, как ее сняла. Это было сплошное ритмичное движение рук, резкий свет люминесцентных ламп и представление, которое она разыгрывала: суетящаяся пародия на счастливого, отдохнувшего работника. Выйдя наконец из супермаркета, Алвита глубоко вздохнула, надеясь, что свежий воздух оживит ее, подпитает силами, но вечерний ветерок принес лишь пыль, выхлопные газы и липкую летнюю жару. Ее мысли тотчас же вернулись к Томми, и она проверила телефон. От Ханов ни одного сообщения, а номер ее телефона у них точно есть. Это означает, что с мальчиком все в порядке, правильно? Даже с этой мыслью Алвита возвращалась домой чуть ли не бегом.

Когда она добралась до Баньян-Корта, спина у нее разболелась так, что она не чувствовала в себе сил подняться по бесконечной лестнице. Однако лифт, как обычно, не работал, так что ей все равно пришлось лезть в гору пешком. У нее оставалась еще пара часов до того, как нужно будет уходить на работу в диспетчерскую, и Алвита очень хотела провести их с сыном.

Она понимала, что ей нужно пройти в дорогую часть здания и постучать в квартиру номер двадцать два, где живет девочка, которую могут звать Аня, но мысль предстать перед живущей там семьей в своем нынешнем виде, немытой, уставшей, только что с работы, вызвала у нее физическое отвращение. К тому же хотя дети, похоже, спокойно перебирались из одного крыла в другое, сама Алвита так и не смогла определить, какая дверь в узких, петляющих коридорах соединяла их. Поэтому она просто решила проверить те места, где обыкновенно играл Томми.

Она поднялась по лестнице, извивающейся вокруг решетчатой железной шахты старого лифта, негромко окликая сына по имени. Где-то на середине Алвита остановилась, почувствовав неожиданный запах: табачный дым. На какое-то мгновение у нее мелькнула нелепая мысль, будто две семилетние девочки заставляют ее Томми курить и мальчик судорожно кашляет, затянувшись подобранным из урны окурком. Разумеется, это было абсурдно, и Алвита это понимала, но все равно последовала на запах и заглянула за угол, чтобы узнать, кто так вызывающе не обращает внимания на таблички «Не курить!».

Перед дверью квартиры Эдит стоял мужчина. Его смуглое лицо было иссечено складками глубокого горя, так хорошо знакомого Алвите. Дрожащей рукой мужчина поднес сигарету ко рту, и струйку дыма затянуло в приоткрытую дверь старухи. Алвита долго смотрела на него, пытаясь вспомнить, видела ли она его прежде. Детей у Эдит нет; это она знала точно. Может быть, друг семьи? Определенно, мужчина не похож на сотрудника патронажной службы, что было бы неудивительно. Они встретились взглядами; глаза у мужчины были затравленные, и он двинулся к Алвите, поднимая руку для рукопожатия. Сообразив, в чем дело, та попыталась скрыть свою усталость. Тряхнув головой, она постаралась сосредоточиться, но ей все равно казалось, будто мыслям ее приходится протискиваться сквозь зыбучий песок.

– Я могу вам чем-либо помочь? – спросил мужчина.

Какой у него был акцент? Бразильский? Определенно, какой-то южноамериканский. Однажды, давным-давно, еще до рождения Томми, Алвита летала в отпуск в Перу, и интонации были схожими. Она собиралась подняться к Мачу-Пикчу, но не изучила вопрос надлежащим образом, и у нее не хватило сил на изнурительный подъем. Воздух там был такой разреженный…

– Здравствуйте! – снова окликнул ее мужчина, и Алвита, вздрогнув, сообразила, что ничего не ответила.

– Да, здравствуйте, – постаралась не обращать внимания на усталость Алвита. Она указала на дверь. – Эдит, вы ее… э… вы знакомы с Эдит?

– Да. – Мужчина кивнул, неуютно переступая с ноги на ногу. – Мы с ней друзья. Знакомы уже много лет.

Он лжет? Похоже было на то, что он лжет, но полной уверенности у Алвиты не было. Только не сейчас. Какой бы ни была правда, это означало, что кто-то другой присмотрит за Эдит, что явилось облегчением, к которому примешивалось чувство стыда.

– Вы не видели мальчика? Дети… мой сын… они должны были играть где-то здесь.

– С девочкой? – Кивнув, мужчина указал на коридор. – Они только что убежали туда.

– Спасибо, э…? – Алвита неопределенно махнула рукой, показывая, что не знает его имени.

– Диего. Санти.

– Спасибо, мистер Санти. – Она направилась было туда, куда указал Диего, затем обернулась. – Знаете, курить в помещении нельзя. Особенно при детях.

– Я знаю, просто у меня… – Он снова чем-то расстроился, силясь подобрать нужные слова. – Чувствительный нос. Помогает определять запахи.