Джонатан Коу – Мистер Уайлдер и я (страница 9)

— Ох, Билли! — со смехом пожурила его жена.

— Нет, ничего подобного не случится. Мы на такое не способны. — Мистер Уайлдер подлил себе красного вина из графина. — Вдобавок, наша новая картина даже не комедия. Это будет серьезная картина. Мелодрама, близкая к трагедии. Вот почему этот сценарий причиняет мистеру Даймонду столько беспокойства.

Я взглянула на мистера Даймонда, действительно ли он обеспокоен, но по нему было трудно судить. (Всегда трудно, не только в нашу первую встречу.) Вид у него был задумчивый, меланхоличный и в общем непроницаемый, разве что он откровенно наслаждался стейком.

Внезапно Джилл поднялась с кресла:

— Мне нужно в туалет.

Заявление было настолько кратким и бесцеремонным, что Одри на секунду оторопела, но быстро пришла в себя:

— В дамскую комнату? Конечно же, это там, в конце зала.

Мистер Уайлдер также встал на ноги и промокнул губы салфеткой:

— Пожалуй, мне тоже не помешает наведаться в мужскую комнату. Идемте, я провожу вас.

Они удалились вдвоем, но мистер Уайлдер не добрался до мужской комнаты. По пути он остановился у столика, за которым сидел Аль Пачино; надо полагать, он изначально направлялся именно туда и вскоре увяз в продолжительной беседе с кинозвездой. Билли нависал над Пачино, и, разговаривая, они часто смеялись, вроде бы к обоюдному удовольствию.

Минуты через две к нашему столику подошел официант. С клочком бумаги, на котором Джилл нацарапала записку, адресованную мне.

— Ваша подруга просила передать, — сказал официант.

Развернув бумажку, я прочла:

Все плохо, и это невыносимо. Сегодня вечерам я уезжаю в Феникс со Стивеном. Прости, мне очень жаль.

Одри с Барбарой пристально наблюдали за тем, как расширяются мои глаза и вытягивается лицо, пока я читаю. Как она могла? Бросить меня в ресторане с четырьмя чужими людьми? Что я им скажу?

Правда виделась наиболее простым и достойным выходом из положения.

— Ей необходимо уехать, — сказала я.

Будучи дамами благовоспитанными, они и виду не подали, что мой ответ их не слишком удовлетворил.

— О боже! — воскликнула Одри. — Надеюсь, ничего серьезного.

— Она объяснила, почему уезжает? — спросила Барбара.

— Несколько дней назад она познакомилась с парнем, — ответила я. — И они безумно влюбились друг в друга. Сегодня вечером он возвращается домой. Она рванула следом за ним.

— Как неимоверно дерзко и романтично, — отозвалась Одри.

— Хотя вам от этого не легче, — заметила Барбара, за что я была ей благодарна.

Вернувшийся за столик мистер Уайлдер воспринял новость об исчезновении Джилл с полнейшим спокойствием (да и жалеть ему было особо не о чем — за весь вечер они с Джилл и словом не перемолвились). Вдобавок ему не терпелось рассказать о своей встрече с Аль Пачино.

— Ну и как прошло? — сухо, как всегда, осведомился Ици.

— Мы приятно побеседовали, — уклончиво ответил Билли.

— Надеюсь, он был польщен, когда ты остановился поболтать с ним, — сказала Одри.

— Насколько он был польщен, с уверенностью сказать не могу, но обо мне и мистере Даймонде он наслышан. И с нашими картинами хорошо знаком. — Повернувшись ко мне: — Вы, конечно, знаете мистера Пачино. Видели его в «Крестном отце»?

— Не видела, — призналась я.

— Замечательная картина. Я имею в виду вторую часть, ту, что вышла недавно. Блистательный фильм, один из лучших, виденных мною. — Далее он обращался ко всем сидящим за столом, при этом своего друга из поля зрения не выпускал, отслеживая его реакцию: — Нелегко было понять, что он говорит, он жевал гамбургер и что-то мямлил с набитым ртом. Мистер Пачино и в жизни говорит так же, как и на экране, а вы не знали? Дайте ему монолог Гамлета «Быть или не быть» — и все равно не поймете ни слова. И кстати, наш ресторан не гамбургерная. Мсье Шомей — наш шеф-повар — не умеет толком готовить гамбургеры. В меню их нет. Следовательно, Пачино пришлось сделать специальный заказ. Гляньте, сколько всего вы можете заказать здесь — буйабес, кассуле, потофе, — а он заказывает гамбургер! Его девушка извинилась за него. Сказала, что он неотесанный.

— Как ее зовут?

— Зовут ее Марта. Марта Келлер. Дама из Швейцарии. — Он недоуменно оглядел присутствующих. — Чудно, не находите? В Голливуде не так уж много швейцарцев. А швейцарских актрис и во всем мире не так уж много. Ни одной другой и припомнить не могу. Эта страна выпускает куда больше часов с кукушкой, чем актеров. — Затем, резко обернувшись ко мне: — Что стряслось с девочкой Фоли? Кто-то сказал ей, что у нас десерты невкусные?

— Нет, нет.

— Рад слышать. Потому что они очень вкусные. Давайте-ка снова заглянем в меню.

Он посмотрел по сторонам, щелкнул пальцами, и к нему подбежал официант. Я опять подумала о моем отце, милом скромном человеке за пятьдесят, который не сумел бы поймать взгляд официанта даже во спасение собственной жизни. А потом я подумала, что, наверное, это удобно, когда все вокруг столь к тебе внимательны. И ты привыкаешь к такому положению вещей, но все меняется, и утрата внимания к твоей персоне может быть очень болезненной.

— Она помчалась вдогонку за парнем, — сообщила Одри мужу, — на крыльях любви.

— Неужто? — Новость, кажется, позабавила его. — Вряд ли мистер Фоли отнесется к ее бегству с пониманием. Он человек исключительно здравомыслящий. Вероятно, она пошла в мать.

Без Джилл я начала ощущать себя незваной гостьей.

— Вы все были так добры, — сказала я, — позволив мне отужинать с вами. Но теперь, когда она уехала, мне неловко оставаться дольше. Я здесь только потому, что Джилл меня позвала за компанию…

Они запротестовали наперебой, громко и единодушно.

— Глупости, дорогая, — сказала Одри.

— Мы и слышать об этом не хотим, — заявила Барбара.

— Давайте-ка, — Билли наполнил вином мой бокал, — прикончите его, ибо мы намерены заказать еще одну бутылку.

— Но вы даже не…

Одри накрыла ладонью мою руку, а ее взгляд заставил меня умолкнуть.

— Пожалуйста, просто расслабьтесь и развлекайтесь. Мы очень рады, что вы здесь с нами. И непременно закажите десерт, какой вам понравится, потому что вы его уже заработали.

— Я? Но как, что я такого сделала?

— Думаю, вы удивитесь, — продолжила Одри, — но сегодняшний ужин — событие из ряда вон выходящее. Билли с Ици никогда не едят вместе по вечерам. Да и с какой стати? Они каждый день проводят в обществе друг друга. С девяти утра до шести вечера всегда вдвоем. Друг с другом они остаются наедине много чаще и дольше, чем со мной и Барбарой. И они куда более преданны друг другу, чем своим женам. (Билли с Ици невозмутимо слушали Одри, изредка кивая и не оспаривая ни единого слова.) Но им обоим очень хотелось познакомиться с вами. И знаете почему?

Вопрос поставил меня в тупик.

— Все очень просто, дорогая. Потому что вы молоды. Разве вы не заметили, как они весь вечер пытались вас расколоть, выведать, что вы думаете о кино? Билли отчаянно жаждет узнать, чего современная молодежь ждет от кинематографа. Но ему решительно не с кем об этом поговорить. Так, а теперь… я искренне рекомендую шоколадный мусс, за него можно душу продать.

— Я бы не сказал, что я в отчаянии, — возразил Билли, подливая вина в мой бокал, хотя тот был почти полным, — но мне всегда любопытно узнать, что люди хотят увидеть в кинотеатре. Не могу же я просто снимать картины для полдюжины человек из Бель-Эра[17]. Или для того, чтобы получить… Золотого Бурундучка на кинофестивале в Лихтенштейне. Кино — это бизнес. Победа или поражение определяется кассовыми сборами. Все прочее… пфф! — Он посмотрел на Одри: — Ты не против, если я закурю?

— Валяй. Может, и я последую твоему примеру.

— Надеюсь, вы не обидитесь, если я скажу, — в свою очередь обратился ко мне Ици, — но ваша подруга нас слегка подмораживала. Ну а теперь, поскольку у нас с Билли был трудный день из-за того письма от Марлен, лично я намерен напрочь забыть обо всех трудностях разом.

— Отличная мысль. — Барбара наполнила бокалы, сначала мужу, потом остальным. — Пусть вино льется рекой. И я созрела для кусочка лимонного торта. Тебе крем-брюле, полагаю?

Просияв, Ици захлопнул меню.

— Сгодится, — ответил он.

Одри с Барбарой переглянулись и залились смехом: Билли тем временем доверительно склонился ко мне, поясняя:

— Не стоит делать вывод, будто мистер Даймонд не в восторге от крем-брюле. Здешний крем-брюле лучший в Лос-Анджелесе, а то и во всей Америке. Но когда узнаешь мистера Даймонда получше, начинаешь понимать, что именно так он выражает свой восторг и одобрение. Двадцать лет мы вместе сочиняем сценарии, и «сгодится» — величайшая похвала, какую я когда-либо слышал от Ици. Я могу подбросить ему прекрасную реплику, лучше которой ни в одном фильме не было, вроде концовки «Квартиры», когда она говорит: «Кончай трепаться, лучше сдай карты» … Ах да, вы не в курсе, потому что смотрите только фильмы про акул, но поверьте, это очень даже выдающаяся реплика, и когда я предложил ее Ици, что он, по-вашему, сказал? «Билли, ты гений»? «С этой фразой картина обречена на успех»? Нет. Ничего подобного. Он лишь посмотрел на меня, как всегда, уныло и произнес: «Сгодится». И так я понял, что он в восторге, хотя прямо никогда не скажет, хоть режь его. И крем-брюле он обожает, хотя ни за что не признается в этом, только будет твердить «сгодится», и ничего иного вы от него не добьетесь.