Джонатан Келлерман – Выживает сильнейший (страница 87)

— Ход мысли был правильным, ошибка в направлении. Денежки текут с запада на восток. И казначеем у них Леманн.

— Похоже, что так, — согласился Даниэл. — В клубе они просидели примерно час, вышли из него с сигарами в зубах, совершенно счастливые. Вернулись в кабинет, поговорили еще немного, опять-таки не упоминая «Мету». Однако Леманн сказал, что он разочарован «группой». По его словам, она превратилась в общественный клуб, а он надеялся, что Новая разовьется во что-нибудь более серьезное.

— Новая? — переспросил Майло. — Какая новая?

— Просто Новая. Это прозвучало как название. — Даниэл указал на кассету. — Хотите послушать?

— Позже. Значит, Новая — это и есть отколовшаяся группа.

— Может, имеется в виду «Новая утопия»? В своей статье Санджер ратует за нее.

Детективы переглянулись.

— О чем еще шел разговор? — спросил Майло.

— Леманн сказал «Вот тебе небольшой сувенир от семейства, развлечешься на досуге». Оба засмеялись, я услышал, как щелкнули замки чемоданчика, и через несколько минут Санджер, неся его в руке, вышел из здания. Не знаю, чем занялся после его ухода Леманн, поскольку мне представилось более важным проследить до конца за Санджером. А он направился прямо в отель и, похоже, завалился спать. Попробовал позвонить в номер, но телефонистка сказала, что мистер Санджер просил его не беспокоить. Для очистки совести я потолкался там еще час и решил, что он действительно спит. Тогда я сделал еще один звонок, назвавшись агентом компании, где Санджер взял напрокат машину, и выяснил, что завтра утром он улетает. В этом я хочу убедиться лично. Попрошу своих нью-йоркских друзей посмотреть за ним, когда он будет на месте. Теперь за Санджером необходимо приглядывать повнимательнее, да и за Хеллой Крэйнпул тоже.

— Крэйнпул, Санджер и Леманн, — произнес Майло. — Большая и дружная семья игроков. Так каким образом к ним присоединился Бейкер?

— Видимо, через Управление, — предположил я. — Ведь Леманн консультирует вашу контору. Это объяснило бы и участие Зины, которая еще в Ланкастере горела желанием вступить в ряды полиции. Кто знает, может, она с той же просьбой приходила и в Управление. Познакомилась там с Бейкером, тот в частном порядке прочитал ей курс полицейских дисциплин. Наверное, молоденькие девочки нравились не только Нолану Далу.

Майло поднялся с кушетки и, расхаживая по комнате, закурил сигару.

— Меня беспокоит тот факт, что Леманн до сих пор не фигурировал в нашем расследовании, — напомнил Даниэл. — Занимались в основном Нью-Йорком, а сосредоточиться на юге страны нас заставили предки Лумисов из Луизианы и неожиданная смерть профессора Юстэйса в Миссисипи. Мне постоянно казалось, что я уже где-то слышал это имя, а сейчас вдруг понял: так оно и есть. — Он повернулся в мою сторону. — Вы не принесли сюда ваш экземпляр «Науки наизнанку»?

Кивнув, я вытащил книгу из-под подушки.

Даниэл принялся листать страницы.

— Нашел. Одна из статей, которую он называет бреднями лумисовского фонда, была десять лет назад написана Леманном и опубликована в журнале «Биогеника и культура».

— Ни разу не слышал о таком.

— В библиотеке конгресса о нем тоже ничего не знают. Вот заключение Юстэйса.

Я прочитал.

— Интеллект, криминал и погода?

— Для меня это звучит дико, Алекс. Основной момент в рассуждениях Леманна сводится к тому, что жители жарких стран генетически глупее и распущеннее северных наций, потому как у них никогда не было нужды строить для защиты от суровой погоды соответствующие жилища. Они не смогли создать высокоразвитую культуру и к тому же совершенно бестолково размножались. В регионах же с более холодным климатом уцелеть и расселиться по значительной территории сумели только самые мыслящие, творчески одаренные народы.

— Выживает сильнейший, — вставил я.

— Леманн также утверждает, будто жаркий климат способствует формированию дурных черт характера, а это, в свою очередь, приводит к росту насилия в обществе. Отсюда и выражение «горячая кровь». — Даниэл сжал в кулак пальцы здоровой руки.

— Через несколько месяцев после того, как Юстэйс ополчился в своей книжке на всю эту чушь, его машина вдруг слетает с дороги, а сам он погибает, — заметил Майло.

— Еще один штрих к портрету Леманна, — добавил я. — Степень доктора наук он получил в университете Нью-Доминион. Но ведь это одна из пекарен Лумиса, не так ли?

— Так, — подтвердил Даниэл.

— А практику проходил при клинике фонда «Пэсфайндер» — то же название, что и у издания, где Санджер опубликовал свою статью. Леманн говорил мне, что до того, как уйти в психологию, он занимался бизнесом. Большинство книг в его кабинете посвящены проблемам управления, а вовсе не вопросам психиатрии. Он даже привел девиз настоящего бизнесмена: «Одного успеха мне мало. Ты должен проиграть». Леманн — креатура Лумисов на должности консультанта полиции.

Майло прекратил описывать круги по комнате.

— Управлению просто повезло, — буркнул он. — Кстати, Даниэл, из-за чего Кармели на нас обижен?

— То есть?

Майло навис над ним горой.

— Сейчас не время играть в прятки, мой друг. Твой босс неоднозначно дал понять, что никогда не испытывал к Управлению особой любви. С кем он там поцапался? По поводу парада? Или было что-то еще?

Даниэл потер глаза и сбросил ветровку. Из-под мышки торчала черная рукоять пистолета.

— Парад. Зев проводил в консульстве инструктаж для наших людей и офицеров Управления. Уточнял периметр патрулирования, расположение постов наблюдения. Обе стороны договорились о взаимном обмене информацией и поддержании всестороннего сотрудничества. Зев засиживался на работе допоздна, почти не видя семью, поэтому накануне инструктажа решил на время переселить жену и детей в здание консульства. В тот день они дожидались его в коридоре, чтобы пойти вместе пообедать. На диванчик к Лиоре и Айрит — Одид играл на полу с машинкой — подсел один из офицеров полиции. Вел себя поначалу очень вежливо, дружелюбно, все пытался заговорить с Айрит, но когда понял, что девочка глухая, переключился на мать. Расспрашивал Лиору об Израиле, Тель-Авиве, хвастался, что объездил полмира.

— Бейкер, должно быть, — заметил Майло.

— Я в этом уверен, — мрачно подтвердил Даниэл. — Лиора потом жаловалась Зеву, что в обществе этого офицера она чувствовала себя в высшей степени неуютно. Уж слишком вежливым он показался. К тому же ему следовало быть на инструктаже, а не в коридоре. Однако самому полисмену она не сказала ничего. И буквально через несколько минут тот позволил себе оскорбить ее. Как женщину.

— Грязным предложением?

— Намеком, Майло. По словам Лиоры, совершенно прозрачным. Этого она не вытерпела, поднялась и ушла. Потом, как я уже сказал, пожаловалась мужу, и Зев как с цепи сорвался. Сообщил обо всем мэру. Тот пообещал снять офицера с парада и наказать в дисциплинарном порядке.

— И его перевели. Но не разжаловали, — сказал я. — Вот почему, несмотря на могучий интеллект, Бейкер до сих пор всего лишь сержант.

— Бейкер. — Майло ударил кулаком в ладонь. — Значит, этот сукин сын знал Айрит в лицо. Знал, что она глухая.

Шарави забеспокоился.

— Убить из-за этого? Ребенка?

— После убийства Ортиса Бейкер и другие подонки из этой «Новой утопии» решили найти новую жертву, кто ею станет — неважно, лишь бы подыскать личность, не достойную, по их параметрам, права жить. Алекс говорил, что за всей болтовней о евгенике кроется стремление убивать ради развлечения, ради собственного удовольствия. А для Бейкера наивысшее удовольствие в том, чтобы отомстить. Мадам Кармели посмела пренебречь им, мадам Кармели с помощью мэра поставила его навытяжку, а ее дочка — какое удачное стечение обстоятельств — оказывается глухой. Воздаяние прямо-таки кармическое. Когда мы с ним были знакомы, Бейкер увлекался восточными религиями и о карме мог рассуждать целыми днями.

Даниэл пустым взглядом смотрел мимо нас в кухню.

— В чем дело?

— Мерзость… Какая все это мерзость.

— Каждое из убийств, — продолжал я, — имеет непосредственную связь с определенным членом группы. Понсико и Зина; Рэймонд и Тенни; Айрит и Бейкер. Нолан помог — ведь Бейкер научил его множеству всяких премудростей. Готов поспорить, что Латвиния окажется одной из подружек Дала. Как, вероятно, и Бейкера. Для этих двоих обиженная разумом чернушка была вещью: попользовался и отшвырни в сторону. Бейкер и ее прикончил от скуки, или она что-то знала о нем и Нолане и могла проболтаться. Либо и то и другое. Скорее всего — и то и другое.

— А Мелвин Майерс? — напомнил Даниэл.

— Тоже кому-то перешел дорогу. Кому-то в центре города. Бейкеру или Леманну?

Порывшись в рюкзачке, Даниэл вытащил из кипы бумаг брошюру в яркой обложке: «Городской центр профессионального обучения: цитадель надежды».

На цветных фотоснимках слепые шли в сопровождении собак-поводырей по улицам города, работали у компьютеров, люди с ампутированными конечностями, улыбаясь, примеряли протезы.

Перечень изучаемых дисциплин: шитье, ваяние и художественная резьба, сборка механизмов и приборов.

Мелким шрифтом перечислены источники финансирования и уж совсем мелким консультанты. Врачи, юристы, политики… Имена в алфавитном порядке.

Ближе к середине: Рун Леманн, доктор наук, консультации по психологии.

— Благородная помощь увечным, — сказал я. — Как он, должно быть, смеется над всем этим! А то просто хохочет — если играет со школой и в финансовые игры. Крадет сласти у слепых деток.