Джонатан Келлерман – Выживает сильнейший (страница 85)

— На редкость аккуратный почерк, — заметил я.

— Бейкер всегда писал, как настоящая канцелярская крыса.

— Целеустремленная личность. Из разряда тех, кто готовит себя к взлету.

Майло буркнул что-то под нос. Я пробежал глазами отчет.

— Первый вызов по статье двести одиннадцать — вооруженное ограбление?

Он кивнул.

— На Уилшире, неподалеку от Банди, — продолжал я. — Вызов занял около часа, затем пошла статья четыреста пятнадцать — нарушение общественного порядка, так?

— Это может означать что угодно. Вызов поступил из супермаркета, но, смотри, в графе «Хар-р происш.» отметка: «Нарушения ст. 415 не обнаруж». И нет регистрационного номера. Похоже, задерживать было некого. — Он ткнул пальцем в таблицу. — После этого они остановили с десяток водителей — Бейкер страшно любил выписывать квитанции штрафа, затем еще один пустой вызов по четыреста пятнадцатой из Палисейдс, а потом они решили пообедать.

— В пятнадцать-ноль-ноль. Три часа дня. Поздновато для обеда.

— По коду семь у них в течение дня ничего не объявилось. Если это было и в самом деле так, то почему бы не сделать маленькую передышку?

Взгляд мой скользил по последней строке таблицы.

— Новая пустышка по четыреста пятнадцатой в пятнадцать тридцать. Перекресток Сансет — Баррингтон. Неужели ложные вызовы у вас являются обычным делом?

— Довольно-таки. А потом, они не обязательно все ложные. Часто случается, что вызывают по поводу чьей-нибудь ссоры. Коп успокаивает забияк и следует по маршруту дальше, без всяких арестов.

Я еще раз просмотрел графы.

— Ни разу не указаны детали, за исключением места. Это норма?

— Если задержание не производится, то да. Но в любом случае, когда старшим шел Бейкер, кто стал бы заглядывать ему через плечо? При условии, конечно, отсутствия каких-нибудь нудных жалоб. Как правило, рапорта складываются в папки, и потом о них никто не вспоминает, Алекс.

— Вызовы приходят через диспетчера?

— По большей части. Но патрульную машину может остановить любой прохожий, либо коп сам замечает какое-нибудь нарушение и сообщает о нем диспетчеру.

— То есть проверить истинность записей фактически невозможно?

— Нет. Больше тебе ничего в глаза не бросилось?

Я опять всмотрелся в таблицу.

— Не хватает баланса. Все происшествия приходятся на первую половину дня. Ты говоришь, что Бейкер обожал штрафовать, но до обеда он выписал десять квитанций, а после него — ни одной… Никаких записей в течение целого часа перед сменой дежурства. Больше чем часа, если принять в расчет пустой вызов из супермаркета. И куда больше, если Бейкер сфабриковал все послеобеденные записи. — Я взглянул на Майло. — На время убийства Айрит у Бейкера с Ноланом превосходное алиби — они выполняют свой профессиональный долг. Опровергнуть это невозможно, ведь нет причин даже для сомнений в их порядочности. Двое стражей порядка в форме, сплоченная команда. Но представь себе: они наблюдают за тем, как детишки высаживаются из автобуса, выбирают из них Айрит, хватают ее, оба — мужчины крепкие, проблем с грузом у них не возникает. «Нежное удушение» Бейкер выбрал, видимо, потому, что не хотел выставить убийцу еще одним психопатом. Ему было нужно закамуфлировать убийство под сексуальное, но отличное от подобных.

— О Боже, — простонал Майло голосом, наводившим на мысль о сдерживаемых слезах. — Подонки. И — я уверен, это была идея Бейкера — замысел с имитацией изнасилования они планировали использовать еще не раз. Речь, похоже, шла о неделях.

— Что ты имеешь в виду?

Майло поднялся, сделал шаг к холодильнику, но тут же вновь опустился на диван.

— Я просмотрел целую папку их рапортов. Повторяющийся момент — перегруженное утро и свободная вторая половина дня — начал встречаться за две недели до убийства Айрит. Перед этим у обоих была обычная рабочая нагрузка: вызовы на протяжении всей смены, по коду семь — в логичное для них время, обед — в нормальные часы. Но за две недели до убийства Айрит все меняется, и эта ситуация длится еще три недели после убийства. Вот что дали мне подсчеты. Господи!

— Еще три недели. Затем Бейкер идет на повышение в Паркер-центр, а Нолан переводится в Голливуд. Они расходятся. Теперь мы знаем, почему Нолан отказался от более выгодного назначения.

— Спасал свою задницу, дерьмо.

— Наверное, было что-то еще, Майло. Ему хотелось увеличить расстояние между собой и местом преступления — начал сказываться комплекс вины. Я убежден, что именно поэтому он и покончил с собой. Я также твердо уверен и в другом: Бейкер вместе с остальными принял кое-какие меры, чтобы заставить Хелену перестать копаться в смерти брата.

Мне пришлось объяснить Майло свою версию взломов, рассказать о снимках, найденных в семейном альбоме.

— Проститутки, — задумчиво проговорил Майло. — Уличные девчонки вроде Латвинии.

— Может, сам Бейкер и познакомил его с Латвинией. Может, сам Бейкер или же он вместе с приятелем и прикончили ее. Не пойму только одного — что удержало Нолана от публичного признания?

— Хелена. Бейкер угрожал убить ее, если Нолан расколется.

— Верно. Абсолютно логично. Это еще более обострило внутренний конфликт Нолана, подтолкнуло его к последнему шагу.

— Кто же остальные?

— Зина и, вероятно, Малькольм Понсико — до того момента, пока он не передумал и на нем не поставили точку. Допускаю, что и Фэрли Санджер тоже среди них, хотя на вечеринке я его не видел. Наверняка Уилсон Тенни, потому что как раз он-то там был. — Я описал Майло новую внешность бывшего служителя парка.

— Ты гарантируешь, что не ошибся?

— У тебя есть его фотография?

Майло достал из папки снимок.

— Да. Без всяких сомнений.

— Бред какой-то. Целый клуб психопатов.

— Клуб в клубе. Отпочковавшийся от «Меты». Помешавшиеся на евгенике снобы, которые проводят время за игрой в трехмерные шахматы, поют дифирамбы своей мудрости, сокрушаясь по поводу всеобщего разложения и упадка. И тут кто-то из них — почему бы не Бейкер? — предлагает попытаться начать исправлять положение. Поверьте мне, говорит он, в полиции сидят идиоты, я знаю это из опыта работы с ними. Их так легко одурачить. Достаточно не повторяться, как следует прибрать за собой и распределить убийства по одному на район. Детективы из различных участков между собой не общаются. Давайте же развлечемся. Хотя возможен и другой сценарий: все началось с игры, с разработки теории идеального убийства. А в какой-то момент игроки решили сделать шаг в практику.

— Развлечься.

— По сути своей, Майло, все убийства ставят целью одно: повергнуть в ужас, поразить воображение. Эти люди не могли всерьез рассчитывать на сколь-нибудь значимый социальный эффект своих действий. Те же Леопольд с Лебом, которые пошли чуть дальше. Убийство ради собственного удовольствия, но окруженное ореолом великой идеи. Наслаждение от ощущения всесилия интеллекта. А для того чтобы подчеркнуть свою особую, недоступную другим смертным остроту ума, они оставляют обществу послание — DVLL. Закодированную издевку, на которую, по их мнению, полиция и внимания-то не обратит. Некий плевок, как в случае с подброшенными кроссовками. Ведь даже если буквы и обнаружат, то расшифровать их будет явно невозможно.

— Бейкер, — проронил Майло. — Это его стиль. Эзотерика. Интеллектуальный лидер, втягивающий толпу в свои бесовские игры. — На виске Майло нервно билась жилка, глаза горели. — Киллеры в полицейских мундирах. Дьявол! Алекс, тебе знакомы нравы Управления, да и я сам не могу похвастаться счастливым браком, но такое! Чего еще нам не хватает, а? Чего еще не хватает этому проклятому городу?

— У меня возникает новый вопрос: есть ли у них фигура, занимающаяся общим прикрытием? Может, доктор Леманн, тот, что пользовал Нолана? Он говорил мне, что у Нолана были проблемы, о которых Хелене лучше ничего не знать. Всю ситуацию с ее братом назвал смутной. Теперь я понимаю — почему. Даже зная, что Нолан покончил самоубийством, он не был обязан докладывать о деталях кому бы то ни было, во всяком случае, до тех пор, пока в непосредственной опасности не окажется жизнь новой жертвы. Естественно, ему хочется придерживаться версии, будто бывший его пациент никогда не имел суицидальных намерений. Этим он защищает себя самого и честь мундира Управления — своего основного работодателя, а значит, и источника доходов. Но для чего тогда вообще говорить хоть что-то? Зачем, прежде всего, встречаться со мной? Сейчас, когда я думаю обо всем этом, я понимаю, что в нашем разговоре Леманн пытался поменяться со мной местами. Он расспрашивал меня о Хелене. Хотел вычислить, как много знает она.

Майло посмотрел на меня с удивлением.

— Прощупывал тебя? Ты думаешь, он заодно с ними? Вместо того чтобы помочь Далу, заставил его проглотить кусок свинца?

— Кто бы смог сделать это лучше, чем личный психотерапевт, Майло? Будучи консультантом Управления и работая в центре города, Леманн легко мог стать тем человеком, к профессиональной помощи которого Уэс Бейкер и рекомендовал обратиться Нолану.

— Боже… Боже мой… Куда мы так придем? — Майло посмотрел на часы. — Где, черт побери, Шарави? От него с Петрой не было новостей с того момента, как они довели Санджера до отеля. Она узнала номер его комнаты и отправилась домой, Шарави же должен был продолжать слежку в одиночку.