Джонатан Келлерман – Выживает сильнейший (страница 55)
Так звали Рембрандта. Интересно, это израильская полиция выбрала ему кличку, или же он сам возомнил себя мастером кисти?
Коричневые пальцы запорхали над клавишами, и через мгновение на нас обрушилась новая лавина информации: энтомолог из Парижа исследует жизнедеятельность личинки метацеркарии, хилер в Окленде обещает избавить от болей в запястье — метакарпусе на латыни.
Через двадцать минут свистопляска на экране закончилась.
— Ваши предложения? — повернулся к нам Шарави.
— Попробуй «Менсу», — сказал Майло. — Между двумя группировками существует соперничество, если не вражда. Вдруг кто-нибудь из адептов «Менсы» захотел выплеснуть свои эмоции.
Даниэл перебрал клавиши.
— «Менсы» хватает.
Страница сменялась страницей: время и места заседаний в отделениях по всему миру, прочие имеющие отношение к клубу данные.
Подобная организация в Лондоне, именующая себя «Лайми-Скампогз», оживленно обсуждает по Интернету свои дела. У всех членов клички типа Смышленого Дитяти, Сладкой Малышки, Буйвола Боба. Болтают о «невыносимых панках», «крепком кофе и диалектике», «аргументах из преисподней», щенках афганской борзой и прочем в том же роде.
Замелькали строки на других языках. Шарави, похоже, считывал и их.
— Что это такое? — Майло ткнул пальцем в экран.
— Дублинская «Менса», это по-гэльски.
Даниэл продолжал прокручивать страницы.
Торговец недвижимостью из Висконсина, хвастаясь членством в «Менсе», предлагает свои услуги.
То же самое делают менеджер отдела в Чикаго, дантист во Флориде, инженер-электронщик в Токио и сотни других в десятках городов мира.
Безработица не обходит стороной даже профессионалов.
Начался раздел «ИЗМЕРЕНИЕ УРОВНЯ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ». Несколько авторов, все — мужчины, представляют вопросники для тестирования типа того, что публикуют журналы под рубрикой «Познай самого себя». Почти все заверяют пользователя в «высочайшей объективности оценки ответов на вопросы, справиться с которыми под силу лишь самым изощренным умам». Ниже шли показатели:
Коэффициент интеллекта Роберта…
Коэффициент интеллекта Хорэса…
Коэффициент интеллекта Кейта…
Коэффициент интеллекта Чарлза…
На некоторых страницах текст был украшен портретами Альберта Эйнштейна.
Мигали буквы: ЩЕЛКНИТЕ МЫШЬЮ ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ УВИДЕТЬ ОЧКИ.
Шарави так и сделал; в графах против имен появились маленькие звездочки — более чем по сто семьдесят очков у Роберта и Хорэса, у Кейта и Чарлза…
— До чего же они все умненькие, — проговорил Даниэл, — и времени свободного у них навалом.
— Победители, — добавил Майло. — Клуб чемпионов.
Все с тем же нулевым результатом Шарави прокрутил еще несколько страниц.
— Эпоха информации. — Майло вздохнул. — И долго вот так приходится сидеть?
— Все меньше и меньше, — ответил Даниэл. — Когда Интернет только начинался, он был намного более эффективным средством добыть данные. Контакты профессоров, научные отчеты, корреспонденция различных агентств. Теперь же по сети можно бродить сутками и не обнаружить ничего нужного. Интернет превратился в огромную гостиную, где одинокий человек находит общение с себе подобными. — Он повернулся ко мне. — Полагаю, такая цель и ставилась, а, доктор?
— Вперед, вперед, Даниэл, — не дал ему пофилософствовать Майло.
Через два часа мы вернулись в исходную точку. Пустота.
— DVLL вы уже смотрели? — спросил я Шарави.
— Да, как и справки о всех экстремистских группах. Боюсь, что мы не продвинулись ни на шаг.
— А если ввести другое слово, — предложил я. — Гальтон стерилизация, евгеника, эвтаназия.
Негромко зашелестели клавиши.
Стерилизация принесла больше инструкций по способам сохранения пищевых продуктов, чем сведений об операциях по удалению половых желез, а раздел евгеники оказался полон объявлений следующего рода: «Настоящим предоставляю на публичное рассмотрение генетическую структуру моей цепочки ДНК. Дамы, заинтересованные в получении качественных нуклеопротеинов, сердечно приглашаются для личного ознакомления с более подробной информацией».
Страницу за страницей принтер выплевывал всю эту чушь, и Шарави молча отправлял бумагу в корзину. Время от времени Майло доставал листок-другой, пробегал его взглядом и бросал обратно.
В половине шестого он заявил:
— Хватит. Эти супермены из «Меты» явно не хотят высовываться.
— Вместо того чтобы просто сидеть, мы могли бы действовать, — сказал Шарави. — Послать по электронной почте запросы о «Мете» в какие-нибудь еще базы данных и посмотреть, что из этого выйдет.
— Ты абсолютно уверен, что тебя не вычислят? — поинтересовался Майло.
— Нет. Правда, я регулярно меняю пароли и адреса, но кто его знает.
— В таком случае я против. Рано. Незачем их тревожить.
— Своим звонком в «Менсу» я уже сделал это. — Я рассказал об оставленном на автоответчике послании.
— Неважно, — бросил Майло, но мне было ясно, что он недоволен — я поступил как любитель. — Другие соображения есть? — повернулся он к Даниэлу.
— Самоубийство Понсико. Несмотря на недостаток информации, выглядит оно необычно. Начнем с яда — обычно им пользуются женщины, разве не так?
— Понсико — ученый.
— Именно. А из этого вытекает: он знал, что делает. Хлорид калия действительно вызывает смерть быструю, но далеко не безболезненную — внезапная сердечная аритмия, затем сильнейший приступ. При исполнении смертного приговора осужденному вводится пентотал натрия в качестве транквилизатора и, не помню какой, бромид для остановки дыхания. Понсико мог бы выбрать смерть попроще.
— А вдруг он хотел наказать себя? — спросил Майло, — Решил, что
— Чувство вины? — Я вспомнил о Нолане. — В связи с чем?
— Скажем, он принимал участие в чем-то на самом деле омерзительном, к примеру, в наших убийствах или еще чем-нибудь подобном. А может, впал в депрессию, прямо в лаборатории, и под рукой оказался яд. Даже при том, что он доставил себе больше мучений, чем мог бы, смерть все равно была относительно быстрой и, я бы сказал, эстетичной. Это намного лучше того, что мне приходилось видеть. Не так ли, суперинтендант?
— Даниэл, — поправил Майло Шарави. — Ненависть к самому себе иногда творит удивительные вещи. Но… не мешало бы узнать об этом молодом человеке поподробнее.
— Я позвоню его родителям, — решил Майло. — Этим профессорам из Принстона. Поговорю с коллегами по лаборатории.
— Лаборатория занимается биомедициной?
— Исследованиями кожи. Понсико работал над ее пересадкой. А что, ты видишь тут какую-то связь?
— Нет. Хотя, если предположить неудачливого пациента, у которого… Нет, вряд ли — в таком случае отравили бы хирурга, а не ученого-экспериментатора. Больше мне в голову ничего не приходит. — Даниэл допил чай и поставил чашку на стол. — В Нью-Йорке у меня есть неплохие источники информации. Если «Мета» все же существует, они смогли бы отыскать ее. Кроме того, имеется возможность подключиться к телефону Зины Ламберт…
— Забудь об этом. Против нее у нас ничего нет, так что нам не дадут разрешения на прослушивание. Да даже если Зина и связана с чем-то таким, мне вовсе не хочется насторожить их и порвать всю цепочку.
— Дельное соображение.
— Говорю тебе серьезно.
— Я понимаю.
— Зина работает в книжном магазине «Спазм», — напомнил я. — Достаточно странное название, очень может быть, что и клиенты туда заходят странные. Вполне вероятно, там есть для них нечто вроде доски объявлений, где «Мета» оставляет свои сообщения для членов клуба.
— Вместо телефона используют для оповещения магазин? — уточнил Майло.
— Неприметное заведение для избранной публики. Хотите, загляну туда, осмотрюсь? — предложил я.
— Надо подумать. — Майло потер щеку. — Необходимо извлекать максимум из всего того, что мы делаем.
Шарави встал, потянулся, расслабленно помахивая изуродованной рукой.