Джонатан Келлерман – Выживает сильнейший (страница 54)

— Ну уж нет. Она и уступчивость несовместимы. В лаборатории ее все считали самоуверенной и дерзкой. Разговаривала с профессионалами так, будто была им ровней. — Салли отодвинула от себя тарелку. — Вы можете обвинить в снобизме и меня, но это факт: конторская крыса Зина вела себя как доктор наук. Вмешивалась в разговоры, не представляя даже сути того, что слышала, но с каким видом! Уже это достаточно характеризует ее потуги казаться интеллектуалкой. И все же что-то в ней очаровало Малькольма, — ресницы Салли дрогнули.

— Она привлекательна?

— Мужчина мог бы назвать Зину хорошенькой. В некотором смысле. Фигура у нее действительно неплоха. Встретите — сами увидите.

— Где ее можно отыскать?

— Малькольм говорил, что она работает в книжном магазине, который называется «Спазм». Интересное заведение, как он отзывался о нем.

— Опять проволока в неподходящих местах? — хмыкнул Майло.

— Может быть. Звучит-то как — «Спазм».

— Из лаборатории Зину уволили?

— Малькольм сказал, что она ушла сама.

— Почему, как, по-вашему?

— Понятия не имею. Меня мало интересует ее рабочая биография. Я рада, что она ушла, и это все. У меня была надежда, что если Зина уберется из лаборатории, то мы с Малькольмом опять сможем быть вместе.

— Она присутствовала на похоронах?

— Не было никаких похорон. Родители настояли на том, чтобы тело Малькольма отправили к ним, и кремировали его. Опять-таки, вы считаете мое мнение предвзятым, но от правды не уйти: она вцепилась в него своими когтями, и его не стало. Без всякой разумной причины.

— Детектив Коннор упоминала о каком-то клубе интеллектуалов, куда Зина его привела, — невзначай бросил я.

— «Мета». Клуб для тех, кто считает «Менсу» прибежищем простаков. Малькольм отправился на одно из заседаний вместе с Зиной и вступил в члены клуба. Сказал, что был в восторге, несмотря на посредственную еду и дешевое вино. По мне, это кучка неудачников, собирающихся для того чтобы утешать друг друга комплиментами.

— Что же Малькольму могло там понравиться?

— Он говорил, ему приятно общаться с людьми, у которых мозги устроены так же, как у него. Не знаю, насколько эти умники разборчивы — ведь Зина тоже числилась членом клуба! — Салли провела рукой по пышным волосам. — Я была бы рада, если бы все же кто-то занялся этим делом. Стоило родителям Малькольма настоять, и расследование началось бы раньше, но они не захотели ворошить прошлое.

— Как-то необычно для родителей, — заметил Майло. — Они всегда отказываются поверить в самоубийство.

— Вы не знаете его родителей. Оба — профессора физики в Принстоне. Дадли и Анабелла Понсико. Он занимается механикой, она — элементарными частицами. Гении. Сестра Малькольма ведет исследования по физической химии в Массачусетском технологическом институте, а брат — математик в Мичигане. В семье трагедия, а они ни слова. Все заняты расчетами.

— Вы видели их?

— Один раз, на прошлогоднее Рождество. Приезжало все семейство, и мы в полном молчании отобедали с ними в гостинице. После смерти Малькольма я разговаривала с отцом, он сказал, что пусть все остается как есть, поскольку его сын всегда был человеком настроения.

— Человеком настроения, — повторил я.

— Чудаком. Англичанин, чего вы хотите. Может быть, прошло слишком мало времени, и им тошно было думать о каких-либо интригах. Это я, наверное, оказалась не слишком чувствительной.

Дело Понсико я прочитал сегодня утром. Петра Коннор говорила с обоими родителями по телефону. И отец и мать были убиты горем, но сказали лишь, что Малькольм никогда не совершал поспешных поступков, хотя очень зависел от перепадов настроения и в пятнадцатилетнем возрасте прошел годичный курс психотерапии, чтобы избавиться от депрессии и нормально спать по ночам.

С Салли он этим не поделился.

— Кто-нибудь еще в вашей лаборатории является членом «Меты»? — спросил Майло.

— Не знаю. А что?

— Вы подозреваете Зину, и нам хотелось бы узнать о ней побольше.

— Я рассказала вам все. Не желаете взглянуть на фотографию Малькольма?

Не дожидаясь ответа, Салли вынула из сумочки цветной снимок, на котором она стояла рядом с рыжеволосым молодым человеком среди кустов роз. Короткое белое платье без рукавов, широкополая соломенная шляпа, солнечные очки. Правая рука покоится на его талии. Понсико — высокий, узкоплечий и чуть полноватый. Курчавые волосы начали заметно редеть, небольшая бородка — как у Линкольна, без усов. Одет он был в красную спортивную майку и коричневые брюки с той небрежностью, которая говорила об отсутствии привычки часто смотреть в зеркало. Салли в объектив улыбалась, Малькольм хранил невозмутимость.

— Это когда мы с ним ходили в хантингтонскую библиотеку посмотреть на коллекцию научной переписки Томаса Джефферсона.

— А буквы DVLL на экране его компьютера, — Майло вернул ей снимок, — вам ни о чем не говорят?

— Наверное, какая-нибудь дьявольщина, которую вывела на дисплей она. Зина просто обожает такие вещи.

— Увлекается сатанизмом?

— Меня бы это не удивило — украла его у меня, вовлекла черт знает во что, а в результате — смерть. Я не страдаю паранойей, господа, однако факты и сами по себе достаточно красноречивы. Спросите любого, кто меня знает — вам скажут, что я человек уравновешенный, рациональный и заслуживающий доверия. В этом, по-видимому, и заключалась проблема — я была слишком рациональной. Мне бы заорать, устроить скандал, когда она стала прибирать Малькольма к рукам, может, он и понял бы, что я по отношению к нему испытывала. Дай я волю чувствам, может, он был бы сейчас жив.

Глава 34

Поблагодарив нас за внимание, с которым мы ее слушали, Салли Брэнч накинула халат и ушла.

— Бедная женщина, — сказал я.

— Очень много в ней аду, — отозвался Майло. — А у Понсико были такие проблемы с настроением, что даже родители не удивились его самоубийству. Если бы не DVLL и раскопанная тобой статья про «Мету», я бы ни секунды больше на это дело не потратил.

— Кое-что мы все-таки имеем, Майло. С одной стороны дети с задержкой умственного развития, с другой — молодой гений. Гений без капли сочувствия к тем, у кого не в порядке с генетикой. Единственное, на мой взгляд, связующее звено между его смертью и нашими убийствами — это то, что, узнав в «Мете» о чем-то, Понсико стал представлять собой опасность. Киллер слишком подробно разглагольствовал о своих планах, а презрение Понсико к ущербным не простиралось до готовности пойти на убийство.

— Доктор Брэнч убеждена, что убийца — Зина, но Зина слишком миниатюрна для этого, а та часть рассказа Салли, где она говорит про удар со спины, — чистый бред. Конечно, удар головой причинил бы Понсико боль, но крупному парню его типа не составило бы труда справиться с маленькой женщиной. Так что если он был убит, то кем-то посолиднее. Как и наши подростки.

— Предположим, Зина была вместе с приятелем?

— Команда убийц? Все возможно; мы сейчас купаемся в океане фантазии, но пока, кроме жуткой ревности одной дамы к другой, я тут ничего не вижу. Хотя не исключаю, что в дальнейшем Зина может быть нам полезна.

— В качестве ключа к дверям «Меты».

Майло кивнул.

— Ну а между делом давай посмотрим на успехи нашего израильского друга.

При свете дня дом, в котором жил Шарави, выглядел ветхим и запущенным. Хозяин, открывший нам дверь с чашкой чая в руке, был гладко выбрит и аккуратно одет. Я вдруг осознал, что сам так и не побрился.

Шарави внимательным взглядом осмотрел улицу и предложил нам войти.

— Чаю не хотите?

— Нет, спасибо, — ответил Майло. — Надеюсь, компьютер работает?

Мы прошли в заднюю комнату. По темному экрану компьютера медленно кружился розовый шестигранник — машина отдыхала. Даниэл поставил перед столом два складных стула. Бархатные мешочки с талисманами исчезли.

Майло вручил ему копию статьи Фэрли Санджера и кратко сообщил об обстоятельствах смерти Малькольма Понсико.

Придвинув клавиатуру, Даниэл заработал правой рукой с такой скоростью, которую я и представить себе не мог. Искалеченная кисть неподвижно лежала на колене.

На дисплее один банк данных сменялся другим без всякого результата.

— Если они и совершили что-либо противозаконное, то правоохранительным органам ничего об этом не известно. Попробую проверить науку.

Набранное ключевое слово — Мета — вытащило на экран сотни абсолютно ненужных нам понятий: мета-анализ в философии, формулы химических соединений, ссыпки на метаболизм, металлургию и метаморфозы. Когда вся эта абракадабра закончилась, Шарави произнес:

— Остается Интернет. Он, правда, превратился в международную корзину для мусора, но попробовать стоит.

— Попробуй сначала телефон, — предложил Майло. — Информационную службу по Нью-Йорку. Просто скажи им — Мета.

— Неплохая идея. — Шарави улыбнулся и набрал 212. — Опять пусто.

— Может быть, — сказал я, — после скандала вокруг статьи Санджера клуб распущен?

— Может, — согласился Даниэл. — Хотя негодование толпы тоже в состоянии поддать жару и активизировать их деятельность. Ну ладно, нырну в Интернет.

Набрав пароль, он вошел в такую область сети, о существовании которой я и не подозревал. Никакой изящной графики, никаких окон — только слепяще-черные буквы на белом экране.

Несколько секунд Шарави просидел без движений, даже не моргал.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, Р. ВАН РЕЙН, — замигали наконец на экране буквы.