Джонатан Ховард – Иоганн Кабал, детектив (страница 39)

– Вы об алиби, которое предоставила ему леди Нинука? – уточнила мисс Бэрроу.

– Именно. У меня есть мысли насчет того, как расправились с ДеГарром, но убийство Зорука – другое дело. Чем больше я думаю об этом, тем более нелепой мне кажется идея Штена о лиге ассасинов.

– Навевает мысли о фокусниках и сценических постановках. Они готовы совершить самые невероятные инженерные подвиги, на что уходит добрая часть их возможностей, а на деле публика считает, что не стоило так стараться. Если что-то выглядит нелепым, это еще не значит, что оно не может быть правдой.

Кабал задумался над ее словами.

– В этом есть смысл. Причем он нарушает основы логики, которой я руководствовался до сих пор. Я назвал Штена дураком – правда, не столь многословно, – потому как идея с заговором призраков нарушала принцип бритвы Оккама. При выборе между простым и сложным объяснением правдой обычно оказывается простое. Вот почему я так долго верил в самоубийство Зорука. Я был идиотом. Между «обычно» и «всегда» целая пропасть. Взять хотя бы Иоганну Кабал – сейчас вы меня за это ненавидите, но через год еще посмеетесь, уверяю вас, – все предпочли поверить в некомпетентность, а не в подделку. А документ-то подделали. – Он серьезно посмотрел на нее. – И заговоры случаются. Я слишком часто с ними сталкивался, чтобы это отрицать. В государствах настолько крохотных, что брось монетку, и она пересечет дюжину границ, прежде чем остановиться, в этих странах, где все ненавидят соседей, странах, которые являются рассадниками интриг, заговоры встречаются повсеместно.

Леони Бэрроу странно посмотрела на него, в сумерках по ее бледной коже скользили синие тени, а глаза были темные и бездонные.

– Кабал. – прошептала она.

– Да?

– Как. – она умолкла и опустила глаза в поисках подходящего слова, а затем вновь посмотрела прямо на него. – Как вы превратились в такого засранца?

Кабал вздохнул. Он понимал, что мисс Бэрроу даже не думала его оскорблять. Впрочем, неважно – ответа у него все равно не было. Он снова оглядел улицу.

– Кэкон ушел, – сказал он. – Он не стал возвращаться этим путем. Можете вылезать из укрытия. Разве что, конечно, вам там понравилось.

Ей не понравилось, поэтому она поднялась, отряхивая пыль с юбки.

– Если кто-то увидит, как я в таком виде выхожу из боковой улочки вместе с вами, клянусь, я этого не переживу.

– Как и я, – не раздумывая, ответил Кабал. – Куда же он пошел? Посмотрим, удастся ли нам его найти.

Кабал вышел на виа Вортис и посмотрел в обоих направлениях. Ни следа герра Кэкона.

Мисс Бэрроу присоединилась к нему, хотя настроение у нее было нерадостное.

– Зачем? Он всего лишь маленький человечек, почему он вас так интересует?

– Вы его не видели. Он шел как человек, у которого есть миссия. – Кабал зашагал, и мисс Бэрроу пришлось поторопиться, чтобы нагнать его. – А он не тот, кого ассоциируешь с миссиями. Он странно себя вел, и, поскольку последние события показали, что все любопытное оказывается подозрительным, я хочу знать, что он задумал.

– О, да перестаньте, – она неверяще рассмеялась. – Только не говорите, что подозреваете Кэкона, этого мопса в плохом костюме, в том, что он ползал по вентиляции корабля и пытался выбросить вас за борт? Вы меня дурачите.

– Никого я не дурачу, – ледяным тоном возразил Кабал, затем поразмыслил. – Ну, разве что всех, кто считает, будто я миркарвианский госслужащий по имени Герхард Майсснер. Их дурачу. Однако сейчас я говорю искренне. Я не верю, что Кэкон напал на меня, это – правда, но я подозреваю, что он может знать, кто это сделал.

– Основываясь на чем? На мужской интуиции?

– Основываясь. – Кабал начал закипать от непрошенного сарказма, – …на высокой вероятности.

Они добрались до пьяцца Бьор, а Кэкона до сих пор нигде не было видно. Кабал посмотрел вверх по виа Огрилла и нахмурился, вспомнив о полицейском у кафе. Он повернулся к мисс Бэрроу и с явной неохотой протянул ей руку.

Она оценила его жест с такой же явной подозрительностью.

– Что это значит?

Кабал удержался от очевидных замечаний и сказал:

– Мы будем менее заметны, если изобразим людей, которые могут находиться в компании друг друга.

– Я не настолько хорошая актриса, Кабал.

– Я не прошу вас вести себя так, словно вы в восторге от каждого моего слова и сияете от счастья в моем присутствии…

– Что ж, неплохо.

– Достаточно, чтобы вы не смотрели на меня так, будто ненавидите.

– Нет, правда, я не настолько хорошая актриса. Почему вас вдруг это забеспокоило?

– Впереди кафе, рядом с которым стоит офицер, очень занятый тем, что халатнирует…

– Постойте. Нет такого глагола.

– Теперь есть. Не могли бы вы прекратить меня перебивать? Так вот, полицейский офицер – не хочу вызвать у него подозрения, если он вдруг решит поглазеть на что-то кроме официантки, в чем я сомневаюсь. В общем, если мы с вами сумеем не демонстрировать нашу враждебность в открытую, это очень поможет. Так вы возьмете меня за руку?

Мисс Бэрроу оглядела улицу, раздумывая. Затем улыбнулась Кабалу и протянула ладонь.

– С радостью, господин Кабал.

Кабал взял ее руку, и они направились к кафе как старые друзья – тот случай, когда леди самодовольно улыбается, а джентльмен при этом мрачен и хмурится. Кабал не совсем понимал, почему она вдруг согласилась идти с ним под руку, но решил, что это какое-то хитрое женское оскорбление, в котором он не разбирался, да и не желал разбираться. Только оказавшись недалеко от полицейского, он сообразил, насколько сглупил – он настолько сосредоточился на Кэконе, что счел полицейского пустячным неудобством, от которого можно себя обезопасить с помощью мисс Бэрроу. Только сейчас он вспомнил, что искать помощи мисс Бэрроу неподалеку от офицера закона, которого можно позвать на помощь, все равно что искать утечку газа с огнеметом.

Он считал, что достаточно хорошо изучил Леони Бэрроу и что ее больше заинтересуют действия Кэкона, чем возможность сдать его полицейским. Но он ведь выставил ее некроманткой и сдал военным – она до сих пор могла быть слегка расстроена этим.

Но было уже слишком поздно, чтобы ударить ее и сбежать. Поэтому, когда полицейский заметил, что у него появилась компания, Кабал коснулся шляпы, как мог убедительно улыбнулся и произнес: «Гутен абенд, офицер». Тот лишь на краткий миг задержал на нем внимание, Кабал даже не знал, стоит ему спокойно вздохнуть или оскорбиться. Будь у него на шее табличка с плакатом «Разыскивается»[13], полицейский и того бы не заметил. Вместо этого внимание офицера легко, подобно ртути в сосуде, скользнуло по нему и остановилось на Леони Бэрроу.

– Буона сера, синьорина, добрый вечер, – сказал он, не замечая Кабала в принципе. Если бы он обследовал места преступления и изучал подозреваемых с такой же дотошностью, с какой пытался определить семейное положение мисс Бэрроу, то стал бы капо делла полици́а – главой полиции – еще до тридцати. Но, судя по всему, ему это не светило. Полицейского абсолютно не интересовали нелепые жесты Кабала и его гримасоподобная улыбка: мозг его был занят тем, что пытался определить, кто интереснее – темная и страстная официантка или бледная и загадочная красотка, шагающая рядом с владельцем похоронного бюро, или клерком, или кто он там.

Мисс Бэрроу едва одарила полицейского взглядом.

– Добрый вечер, констебль, – сказала она и двинулась дальше. Кабал искоса посмотрел на нее, но она намеренно не замечала этого. Они не успели отойти далеко, как между полицейским и официанткой разразилась ссора.

Оказавшись на безопасном расстоянии от кафе, Кабал промолвил:

– Не знаю, благодарить вас или требовать объяснения.

Мисс Бэрроу сделала еще несколько шагов, прежде чем ответить:

– Надеюсь, вы остановитесь на первом варианте. Я сама не очень понимаю, почему не сдала вас, как следовало бы поступить с негодяем, вроде вас.

– Откровенно. Вы в данный момент цитируете отца?

Мисс Бэрроу предостерегающе подняла руку:

– Прошу вас, Кабал. Пожалуйста, не упоминайте отца – меня будет мучить чувство вины за то, что я не сделала, что должна, и не сдала вас со всеми потрохами. – Она прикрыла рот ладонью. – Даже мой отец так не выражается. Он бы еще понял, почему я не выдала вас миркарвианцам, – продолжила она, более не смущаясь. – Он не одобряет смертную казнь. Но он ни за что бы не понял, почему я не передала вас констеблю Дон Жуану, оставшемуся позади.

– Согласен, – Кабал вспомнил неумолимого Фрэнка Бэрроу. – Не думаю, что он одобрил бы.

– Только не воображайте, будто я сделала это потому, что больше не считаю вас монстром, Кабал. При иных обстоятельствах, вы бы уже оказались в тюрьме. Но. – Она остановилась, Кабал остановился следом. Она посмотрела на него, слегка хмурясь и совершенно серьезно. – Что-то происходит. Что-то… нехорошее. Ужасно-ужасно неправильное. Нечто злобное и жестокое поглотило ДеГарра и Зорука и прикончило бы вас тоже, если бы ему удалось. Оно хуже вас, Кабал. Я понимаю вас гораздо лучше, чем мне бы того хотелось, а потому знаю – вы не из тех, кто отправляется искать приключения на свою голову. Они сами вас находят. Кто бы или что бы ни стояло за событиями последних дней, оно создает проблемы. Такие, после которых находят трупы, и мне кажется, все это только начало. Я хочу остановить события, пока еще кто-нибудь не погиб.