Джонатан Джэнз – Летящие в ночи (страница 55)
– О, они уже сведены, – ответил Риггс. – Вы просто не осознаете этого.
Анита отошла от дяди и обратилась к Риггсу:
– Может, кто-нибудь объяснит нам, что, черт возьми, происходит?
– С радостью, – пробормотал Риггс, не сводя глаз с Хаддада. – В убежище от торнадо теперь две двери. По семь человек на дверь.
– Двенадцать ваших солдат, – предположил я, – плюс вы и Кастро.
Риггс взглянул на меня.
– Ты умнее, чем кажешься, малец.
Снаружи раздались голоса. Их было довольно много.
– Погодите-ка, – сказала Анита. – Зачем вам и вашим людям прятаться в бункере?
– Ради безопасности, дорогая, зачем же еще.
– Безопасности от чего?
Но я уже знал ответ. Мне стало тяжело дышать. Я вспомнил девиз Риггса, о котором тот мне рассказывал.
– Что делают эти люди? – спросила Анита.
Силуэты двигались за полупрозрачной пленкой.
– Да, что они делают? – Голос миссис Марли заметно дрожал.
Один из мужчин случайно задел пластиковую пленку, оставив на поверхности красную полосу.
– Пол? – позвала мама Барли. Я не сразу понял, что она обращается к своему мужу. Раньше я никогда не думал о нем как о Поле. Он всегда был просто отцом Барли.
Теперь заговорил Дэйв Майерс, и, хотя я видел, что он старается звучать авторитетно, он явно сам едва держался.
– Расскажите нам, что делают эти люди.
– Приманку разбрасывают, – ответил Пьер. Мы все посмотрели на него.
Мгновение спустя на пластик брызнула струя красной жидкости. В шести метрах от этого места на стену пролилось еще больше красной субстанции.
– Какую еще приманку? – спросила Мия.
Теперь пленка стала совсем красной.
– Они привлекают монстров, – сказал Пьер. – Ведь так, Риггс?
Риггс и его люди приближались к дверям убежища, двигаясь так, словно они уже все спланировали. Каждый солдат направлялся прямо к заранее намеченному месту. Мне захотелось подхватить Пич на руки и рвануть к выходу, но солдаты держали оружие наготове. Мы встали вместе в центре укрытия: я, Пич, Мия, Барли, его родители, Пьер, Анита, Дэйв, Баркер и Хаддад. Нас было одиннадцать.
Одиннадцать человек, которым предстояло умереть.
Кастро и Риггс подошли к ближайшему люку. Кастро открыл его и забрался внутрь. Должно быть, убежище уходило не очень глубоко вниз, потому что в бункере виднелась макушка светлой головы Кастро. Риггс достал с пояса рацию и пробормотал в нее что-то вроде «почти готово».
Хаддад покачал головой.
– Все эти разговоры о том, что нужно вести людей в пещеру…
– Хрень, – весело ответил Риггс. – Абсолютная, стопроцентная хрень. Поверить не могу, что вы купились.
– А как же Эрнестина? – спросил я.
С лица Риггса исчезло все веселье, и он уставился на меня мертвым взглядом.
– А что с ней? Она давно мертва.
– Вы же не совсем бессердечный. Вы ее любили. И мальчика… Майки, да? …тоже! Вы можете загладить свою вину перед ней, отпустив нас.
– Загладить вину, – повторил он равнодушно.
– Пич – всего лишь ребенок. Она заслуживает лучшей участи.
Он издал тихий, горький смешок.
– Знаешь, чем все закончилось? Эрнестину нашли на заднем дворе. Она повесилась – должно быть, сразу, как только… пришла в себя.
Я почувствовал, что меня мутит.
– Не знаю, о ком вы там говорите, но вы не имеете права так с нами поступать, – вновь обратился к нему Пьер.
Риггс продолжал рассказывать, теперь уже совсем тихо. Глядя на меня пустыми глазами. Видимо, мысленно он переместился в 1988 год.
– Я приехал туда первым. Все-таки это были не чужие мне люди.
– Не нужно… – попытался остановить его я, но безуспешно.
– Она сделала то, чего так боялась. Майки – точнее, то, что от него осталось, – нашли в спальне. Кровь, куски плоти – все это мы собирали по всей комнате. Эрнестина, видимо, мутировала, стала одной из них и…
– Достаточно, – сказал Хаддад.
Риггс посмотрел на меня безжалостным взглядом.
– Тебя ждет та же участь.
Я начал качать головой.
– Ты умный мальчик, неужели до сих пор не догадался, что так все и будет? Неужели до сих пор думаешь, что защищаешь свою младшую сестру? Она всегда будет в опасности, пока находится рядом с тобой. Я лишь избавляю ее от мучений.
Анита шагнула к нему.
– Вы не можете так поступить. Вот так просто…
Она тут же отпрыгнула назад, когда шквал пуль прочертил линию по бетону в паре сантиметров от того места, где она находилась. Инстинктивно я загородил собой Пич, когда на нас посыпались осколки бетона. Увидел огромного солдата – того самого, со шрамом на лице, – приближающегося к нам с автоматом. Его руки были в крови.
– Полегче, Монтана, – обратился к нему Риггс, подходя к открытому люку и присаживаясь на его край.
Потребовалось мгновение, чтобы до меня дошло, но в конце концов, даже умирая от страха и параллельно с этим испытывая прилив адреналина, я понял, почему Риггс дал своему головорезу такое прозвище – в честь персонажа Аль Пачино, Тони Монтаны из фильма «Лицо со шрамом». Я вспомнил, что в конце фильма Пачино нанюхался кокаина и начал стрелять из винтовки.
Когда Монтана направил на нас пистолет, то выглядел не менее невменяемым, чем его тезка.
– Не стоит слишком переживать, – сказал Риггс нашей группе. – К тому времени, как Дети окажутся внутри, мои люди расстреляют это место из своих M16. Все произойдет так быстро, что вы почти ничего не почувствуете.
Мама Барли еле слышно прошептала:
– Вы используете нас… в том числе детей… как приманку?
Риггс усмехнулся.
– Ну, мы и поймать хотим очень крупную рыбу.
Прежде чем мама Барли успела ответить, из леса донесся хор голосов. Крики были одновременно гортанными и пронзительными. Рядом со мной захныкала Пич. Я не винил ее. Мне самому было не менее страшно. Прошлым летом мы слышали такой же адский воинственный клич.
Дети пришли за нами.