Джон Вердон – Уайт-Ривер в огне (страница 63)
— И у них с этим нет проблем?
— Похоже, что нет. Это благословлено свыше. А это многое решает.
Гурни не нашёлся, что возразить:
— Значит, плохие парни либо в тюрьме, либо бегут из города. У «Acme» меньше головной боли — бизнес прибыльнее. Тем временем Бекерту записывают в актив «очищение» Уайт-Ривера и снижение численности нежелательного элемента. Он — рыцарь закона и порядка. Все при деле, все довольны.
Торрес кивнул:
— В общих чертах — да.
— Ладно. Большой вопрос. Известны ли тебе случаи, когда улики подбрасывал тот же полицейский, что потом их «обнаруживал»?
Торрес уставился в кружку, которую всё так же сжимал обеими руками:
— Не могу сказать наверняка. Всё, что я знаю, — это то, что уже сказал.
— Но тебе не по душе весь этот незаконный «доступ»?
— Думаю, да. Иногда кажется, что я выбрал не ту работу.
— Правоохранительные органы?
— Реальность такова: то, чему учат в академии, прекрасно на бумаге. Но на улице всё иначе. Будто ты вынужден нарушать закон, чтобы его блюсти.
Он сжал кружку так, что побелели костяшки.
— Я пытаюсь понять: что такое «надлежащая правовая процедура»? Это должно быть по-настоящему? Или мы играем, будто по-настоящему? Мы обязаны уважать её всегда — даже когда неудобно, — или только пока она не мешает получить желаемое?
— Как ты думаешь, какова позиция Делла Бекерта?
— У Бекерта — только результат. Конечный продукт. Точка.
— А как он к нему приходит — без разницы?
— Похоже, да. Похоже, единственный стандарт — это то, чего хочет этот человек, — он вздохнул и встретился взглядом с Гурни. — Как думаете, может, мне и правда сменить профессию?
— Почему ты об этом спрашиваешь?
— Потому что я ненавижу конфликты, которые идут в комплекте с этой работой.
— С работой вообще? С этим странным делом? С работой в городе, расколотом по расовым линиям? Или только с работой «на Бекерта»?
— Может, всё понемногу. И ещё… быть латиноамериканцем в очень англоязычном департаменте — иногда давление. А порой — не просто давление.
— Скажи честно: зачем ты вообще пошёл в полицию?
— Быть полезным. Добиваться перемен. Делать правильно.
— И ты не думаешь, что делаешь это?
— Я стараюсь. Но ощущение — как будто я на минном поле. Взять хоть эти ручки унитазов. Если Пейна подставил кто-то из департамента… — голос его сорвался. Он взглянул на часы. — Чёрт. Мне пора.
Гурни проводил его до парковки.
Торрес открыл дверцу «Краун Виктории», но не сел сразу. Тихо, безрадостно хмыкнул:
— Только что сказал, что хочу быть полезным. А понятия не имею, как. Чем дальше заходит это дело, тем меньше я понимаю.
— Это не худшее в мире состояние. Осознавать, что ничего не понимаешь, лучше, чем быть абсолютно уверенным во всём — и абсолютно не правым.
37.
Через три минуты, когда «Краун Виктория» Торреса выкатилась на окружную дорогу, к «Абеляру» подрулил красный GTO Хардвика.
Хардвик выбрался из машины и захлопнул тяжеленную дверь — так умеют грохотать лишь старые детройтские монстры. Он косо посмотрел на удаляющийся седан:
— Кто этот придурок?
— Марк Торрес, — ответил Гурни. — В полиции вел дела об убийстве Стила и Лумиса.
— Только снайперы? А кто вёл убийства на детской площадке?
— Он занимался ими минуты десять. Потом Бекерт перехватил и перекинул всё на Терлока.
Хардвик пожал плечами:
— Всё, как всегда. Делл раздаёт команды, а Говнюк гребёт лопатой.
Гурни повёл его к тому же шаткому столику. Подошла Марика; он заказал ещё один двойной эспрессо, Хардвик — большую кружку фирменного «тёмного» от «Абеляра».
— Что накопал про Бекерта? — спросил Гурни.
— В основном вторсырьё: слухи, пересуды, собачья чушь. В чём-то, возможно, крупица правды. В чём — не скажу.
— Внушаешь доверие.
— «Уверенность» — моё второе имя. Итак, басня такова. «Делл» — сокращение от «Корделл». Точнее, Корделл Бекерт Второй. Некоторые свои зовут его Си-Би-2. Логика проста: где-то в древе есть ещё один Корделл Бекерт. Вообще-то Кори Пейна окрестили Корделлом Бекертом Третьим.
— Делл родился в Ютике сорок шесть лет назад. Отец — полицейский, стал инвалидом после перестрелки с наркоторговцами: парализованы все конечности. Умер, когда Деллу было десять. После начальной школы — я кое-что уже рассказывал — Делл получил стипендию на обучение в военной подготовительной школе на реднек-окраине Вирджинии. Академия «Баярд—Уитсон». Там он и познакомился с Джаддом Терлоком. И там же у Джадда, как у несовершеннолетнего, возникли проблемы с законом. К этому вернусь через минуту. После «Баярд—Уитсон» он подался…
Гурни перебил:
— Забавно, что Бекерт никогда не использовал историю с отцом в качестве знамени в своей войне с наркотой — в отличие от смерти жены.
Хардвик пожал плечами:
— Может, на старика ему было плевать.
— Или, наоборот. Некоторые обходят молчанием то, что болит сильнее всего.
Марика поставила перед Хардвиком кофе и ушла. Когда её не стало слышно, он продолжил:
— После «Баярд—Уитсон» Делл поступил в христианский колледж Чоука, где встретил свою первую жену — Мелиссу Пэйн, и женился. Кори родился сразу после того, как он закончил программу ROTC в Чоука. Делл пошёл в морскую пехоту лейтенантом, отслужил четыре года, дослужился до капитана, а затем перешёл в Военно-морскую службу в Нью-Йорке. С офицерским опытом рос быстро — лет за семь-восемь. Работа — на первом месте, семья — на втором. По дороге Мелисса влюбилась в обезболивающие, а Кори стал для него вечной занозой — я это уже упоминал.
— Кульминацией стала попытка поджога вербовочного пункта?
— Верно. Но есть и ещё кое-что, о чём мне только что шепнул человек, знавший ту семью тогда. Может, это чистая чепуха. Пойми, делая тебе услугу, я превращаю свою жизнь в геморрой: звоню людям, с которыми годами не общался, допрашиваю их по пунктам. Они, возможно, несут околесицу только затем, чтобы от меня отвязаться.
— Ты просто обожаешь создавать себе проблемы. Что выяснил?
— За два-три месяца до того, как папаша отправил маленького ублюдка в тренировочный лагерь—интернат—тюрьму — называй как хочешь, — у Кори, предположительно, была подружка-наркоманка. Он — крупный, агрессивный двенадцатилетний. Ей — лет четырнадцать, время от времени приторговывала травкой. Делл арестовал её и упёк в колонию для несовершеннолетних — чтоб наглядно объяснить Кори, что бывает, когда водишься с «не теми», кого папа не одобряет. Проблема в том, что в изоляторе её, по слухам, изнасиловали двое полицейских, а затем она повесилась. Такова, по крайней мере, история. Как бы то ни было, именно после этого, у Кори окончательно сорвало крышу — и его отправили на дисциплинарную ферму.
— Смерть девочки никак не отразилась на Бекерте?
— Ни малейшего намёка.
Гурни задумчиво кивнул, потягивая эспрессо.
— Значит, он отправил девушку своего сына туда, где её изнасиловали и в конце концов убили, а когда парень взвился, запихнул его в какую‑то адскую дыру с модной вывеской. Его отчаявшаяся жена‑наркоманка, случайно или нет, подсела на героин, и он использует это, чтобы укрепить свой образ бескомпромиссного борца с наркотиками. Переносимся в настоящее. Двух копов из Уайт‑Ривера убивают, ему подсовывают шаткие доказательства, будто его сын к этому причастен, и он заявляется на одно из самых рейтинговых интервью‑шоу страны, чтобы объявить не только о приказе арестовать собственного сына за убийство, но и о том, что он жертвует своей блестящей полицейской карьерой во имя справедливости. Знаешь, Джек? От этого типа меня едва не вывернуло.
Вызывающий взгляд, который и так никогда не покидал Хардвика, стал ещё острее.
— Он тебе не нравится потому, что, по‑твоему, принимает шаткие улики против собственного сына за чистую монету? Или наоборот — считаешь улики шаткими лишь потому, что он тебе не по душе?
— Не думаю, что брежу. Простой факт: все так называемые улики переносимы. Ни одну не нашли на внутренних дверях, стенах, окнах или каких‑либо конструктивных элементах помещений. Тебе это не кажется странным?
— Странное дерьмо происходит постоянно. Мир — фабрика необычного дерьма.