Джон Вердон – Уайт-Ривер в огне (страница 61)

— Есть ещё одна занимательная развилка. Если Пейна подставили, это было уловкой, чтобы отвести следствие, или это и была цель?

— Что, чёрт возьми, это значит?

— Убийца выбрал Пейна как удобную жертву для подставы, чтобы запутать расследование убийств полицейских? Или сами убийства полицейских были совершены с явной целью — подставить Пейна?

— Господи… Тебе не кажется, что это уже за гранью? Почему обвинение против него должно быть настолько ценным, чтобы ради него убивать двух копов?

— Признаю, рамки возможностей это расширяет.

— Больше чем на хрен.

— Всё равно хочу знать наверняка, где «собака», а где «хвост». Пока что — как продвигаешься по прошлому Бекерта?

— Пара ребят обещала перезвонить. Может, к вечеру что-то и достану. А может, и нет. Кто их знает, насколько эти персонажи готовы платить взаимностью.

35.

К пяти вечера Гурни поднимался по дороге в гору к дому, измученный навязчивыми переборами сценариев подставы Кори Пейна. С той минуты, как он заметил след от пассатижей на месте, где внешний рычаг смыва соединяется с механизмом внутри бачка, он не мог думать ни о чём другом.

Но на вершине подъёма, поравнявшись с сараем, эта мысль отступила перед взглядом на элегантный чёрный Audi Уолтера Трэшера.

Гурни вспомнил телефонный разговор, в котором согласился позволить тому покопаться в поисках артефактов, способных подтвердить его предположения об истории этого места. Его потянуло подняться к раскопу — проверить, нашёл ли тот, что искал. Но перспектива карабкаться в гору показалась обескураживающей, и он направился прямо к дому.

Мадлен в соломенной шляпе стояла на коленях у края грядки со спаржей и полола лопаткой сорняки. Она подняла взгляд снизу, приподняв поля шляпы, чтобы заслониться от послеполуденного солнца.

— Ты в порядке? — спросила она. — Выглядишь выжатым.

— И чувствую себя так же.

— Есть прогресс?

— В основном формулирую новые вопросы. Посмотрим, к чему они приведут.

Она пожала плечами и вернулась к прополке. — Полагаю, ты в курсе насчёт мужчины у пруда?

— Доктор Уолтер Трэшер. Он просил разрешения заглянуть на наши раскопки.

— Ты имеешь в виду — на твои раскопки.

— По всей видимости, он специалист по колониальной истории здешних мест. — Он помедлил. — А ещё он — окружной судмедэксперт.

Он некоторое время молча наблюдал за ней, прежде чем спросить:

— Как дела у Хизер?

— Последнее, что я слышала, — схватки прекратились. Или, точнее, то, что приняли за схватки. Ее оставят в больнице как минимум на сутки для обследования, — она выдернула из земли длинный корень и бросила его на кучу рядом с собой. На мгновение задержала взгляд на совке, положила его поверх сорняков, снова посмотрела на него. — У тебя и правда вид такой, будто день выдался тяжелый.

— Да, — кивнул он. — Но у меня есть план восстановления. Горячий душ. Увидимся позже.

Как обычно, душ дал хотя бы часть ожидаемого эффекта. Ему казалось странной иронией человеческой натуры то, что самые сложные душевные переживания иной раз поддаются простой теплой воде.

К тому времени, когда они сели ужинать, он уже чувствовал себя спокойным и отдохнувшим. Он даже уловил аромат цветущих яблонь в мягком весеннем воздухе, просачивавшемся через застекленные двери. Они уже принялись за спаржевый суп, когда Мадлен первой нарушила молчание:

— Не хочешь рассказать мне о своем дне?

— История долгая.

— Я никуда не тороплюсь.

Он начал с утреннего визита в церковь святого апостола Фомы. Рассказал о симпатиях преподобного Кулиджа к BDA, о предполагаемых усилиях Марселя Джордана и Вирджила Тукера разоблачить злоупотребления полиции, о его почти бешеной ненависти к Деллу Бекерту и о том, как настойчиво он стоял за невиновность Кори Пейна.

Потом он пересказал свою встречу с самим Пейном — как тот объяснил свое присутствие на местах съемок, с каким открытым презрением отзывался об отце, и как боялся, что станет следующим в очереди на убийство.

Он также поведал о телефонном разговоре с Трэшером, о выявленном в анализах Джордана и Тукера пропофоле и о жутком открытии, сделанном во время вскрытия Рика Лумиса.

При упоминании Гурни о ножах для колки льда Мадлен издала гортанный звук отвращения.

— Ты хочешь сказать, что кто-то… просто вошел в отделение интенсивной терапии… и сделал это?

— Это могло случиться в реанимации. Или, к примеру, когда его возвращали из радиологии.

— Боже мой! Как? Как кто-то мог просто… — она не договорила.

— Это мог быть сотрудник больницы, кто-то знакомый медсестрам. Или человек в форме. Возможно, работник службы безопасности. Или кто-то, кто притворился врачом.

— Или полицейский?

— Или коп. Кто-то, кто хотел гарантировать, что Рик никогда не выйдет из комы.

— Когда Хизер скажут?

— Не сразу, уверен.

— Ей же автоматически дают копию отчета о вскрытии?

— Ей придется запросить его, и официальная версия, скорее всего, будет доступна только дней через тридцать. Трэшер по телефону сообщил мне устно предварительные данные — они никому, кроме полиции, не передаются.

Она съела еще ложку супа, потом отложила её, будто потеряла аппетит, и придвинула тарелку к середине стола.

Спустя некоторое время Гурни продолжил рассказ о событиях дня. Он поведал о визитах в две квартиры, о том, как обнаружил подозрительные следы от инструмента на ручках унитазов, о растущем ощущении, что все, что Делл Бекерт говорил об этом деле, было либо ошибкой, либо ложью, и о пугающей возможности участия полиции в убийствах.

— Это не совсем новость, — заметила Мадлен.

— Что ты имеешь в виду?

— Разве не об этом с самого начала говорилось в сообщении на телефоне Джона Стила?

— В тексте не было реальной информации. Это мог быть сознательный обман. Да и сейчас это вполне возможно. Это дело похоже на погребенный город. Мы видим лишь осколки. Мне нужны факты. Больше фактов.

— Вам нужно что-то предпринять, — резко сказала она. — Две женщины лишились мужей. Нерожденный ребенок — отца. Нужно действовать!

— Как ты думаешь, что я должен сделать, чего еще не делаю?

— Не знаю. У тебя хорошо выходит собирать крохи сведений и видеть в них закономерность. Но, кажется, иногда тебе настолько нравится сам интеллектуальный процесс, что ты не любишь его торопить.

Он промолчал. Обычное желание оправдываться, исчезло.

Список сотрудников больницы, который он получил от Эбби Марш, был разбит на шесть функциональных категорий: «Администрация и техническая поддержка», «Врачи и хирурги», «Сестринское дело и терапия», «Лаборатория и аптека», «Охрана, техническое обслуживание и хозяйственная часть», «Кухня, кафетерий и сувенирный магазин». Седьмая группа значилась как «Увольнения в текущем году». По-видимому, ее обновляли ежемесячно, и охватывала она период с января по конец апреля, что делало ее бесполезной для выявления уволенных в текущем месяце.

Просмотр шести функциональных списков не принес мгновенных прозрений. Он наткнулся на несколько имен, уже встречавшихся во время визитов. Отметил очевидную зависимость между должностью и домашним адресом: большинство обслуживающего персонала жило в Гринтоне; медсестры, лаборанты и сотрудники техподдержки чаще всего — в Блустоуне; врачи и хирурги предпочитали Астон-Лейк и Киллберни-Хайтс.

Хотя он понимал, что значительная часть детективной работы — это пустые поиски, слова Мадлен вызвали беспокойство и желание ускорить процесс. Обдумав возможные дальнейшие шаги, он решил найти ответ на вопрос, который давно зудел в голове.

Если присутствовали веские сомнения в причастности Кори Пейна, то и всякая возможная помощь, оказанная ему Альянсом защиты чернокожих, выглядела сомнительной. Но если BDA не участвовал в планировании или проведении убийств, зачем Марсель Джордан арендовал два объекта под съемочные площадки? Или он в самом деле этого не делал? Сам по себе факт, что в договорах аренды значилось его имя, еще ничего не доказывал. Прояснить могли брокеры. Гурни позвонил Торресу, чтобы узнать их имена.

Торрес ответила без промедления:

— Лаура Конвей из «Acme Realty».

— Она брокер по обоим объектам?

— По большинству объектов аренды в Уайт-Ривер. В городе есть и другие брокеры, но «Acme» ведет почти все виды аренды. У нас с ними хорошие отношения. Чем могу помочь?

— Хочу узнать о договорах аренды квартиры на Бридж-стрит и дома на Поултер-стрит, особенно — был ли у кого-то из риелторской компании прямой контакт с Марселем Джорданом.

— Могу сам выяснить это для вас. Или, если предпочитаете, попрошу Лауру Конвей связаться с вами напрямую.

— Второй вариант лучше. В зависимости от того, что она скажет о Джордане, у меня могут возникнуть дополнительные вопросы.