Джон Вердон – Уайт-Ривер в огне (страница 30)

Он оборвал объяснение и ткнул пальцем в экран:

— Смотрите... вот... наш автомобиль едет на запад по Бридж-стрит. Видите? Прямо тут он проезжает мимо знака «Объезд: мост закрыт» и продолжает двигаться в сторону моста.

Клайн поинтересовался, ведёт ли эта дорога куда-нибудь ещё, кроме моста.

— Нет, сэр. Только к мосту.

— На него можно было въехать?

— Да, достаточно было отодвинуть конусы, которыми он перегорожен. И их действительно отодвинули.

— А с другой стороны? Мог ли автомобиль пересечь мост и выехать куда-то ещё?

— На стадии сноса это было невозможно. Мы предположили, что самым вероятным мотивом выезда на мост ночью было желание что-то скинуть в реку. И оказались правы. Именно там мы нашли треногу, на которой крепилась винтовка.

Он снова указал на экран:

— Вот... та же машина возвращается с моста.

Клайн улыбнулся:

— Отличная работа, детектив.

Гурни слегка наклонил голову, с любопытством всматриваясь:

— Марк, откуда вы знаете, что именно на треноге стояла винтовка?

— У нас есть подтверждение на фотографиях, сделанных в квартире, где обосновался стрелок.

Он нажал несколько клавиш — на экране появилась дверь квартиры с глазком. Номер 5С был поцарапан и выцветший. Следующий кадр, очевидно, снятый с того же места, показывал квартиру с распахнутой дверью.

— Фотографии, которые я хочу вам действительно показать, чуть дальше, — сказал Торрес, — но я не успел поменять последовательность.

— Кто вас впустил? — спросил Гурни.

— Уборщик.

Гурни вспомнил собственное прерванное расследование у Уиллард-парка и траекторию пули, вонзившейся в дерево. Та траектория включала несколько окон в трёх разных зданиях.

— Как вы остановились на одной конкретной квартире?

— Был наводящий сигнал.

— По телефону?

— СМС.

— Анонимно или от известного источника?

Бекерт вмешался:

— У нас правила, запрещающие обсуждать источники. Давайте дальше.

Следующее фото было снято из проёма двери квартиры и показывало маленькую прихожую, ведущую в большую пустую комнату. В дальнем конце распахнуто окно. На следующем снимке, сделанном почти из центра комнаты, из этого окна открывался вид на город. За низкими крышами Гурни разглядел заросшую травой площадку, окружённую высокими соснами. Присмотревшись, он заметил жёлтую полицейскую ленту, ограждавшую участок, где у него совсем недавно вышла стычка с местным копом. Квартира явно была идеальной точкой для снайпера — отсюда легко можно было подстрелить любого, кто окажется поблизости от поля, где шла демонстрация.

— Итак, — с заметным возбуждением сказал Торрес, — мы подходим к ключевым уликам.

Следующий кадр — снимок на уровне пола той же комнаты: нижняя часть парового радиатора и тесное пространство под ним. В тени, у стены, Гурни уловил мягкий блеск латунной гильзы.

— Тридцать шестой калибр, — отметил Торрес. — Точно такой же, как у найденной пули.

— С чётким отпечатком? — уточнил Клайн.

— Два. Вероятно, большой и указательный пальцы — как бывает при работе с винтовкой с затвором.

— Мы уверены, что был именно затвор?

— Для большинства винтовок тридцать шестого калибра, выпущенных за последние полвека, это характерно. Точно узнаем после баллистической экспертизы: изучим следы экстрактора и выбрасывателя.

На следующей фотографии — деревянный пол. Торрес указал на три едва заметных отпечатка на пыльной поверхности, каждый размером с десятицентовую монету, расположенные примерно в трёх футах друг от друга — основания воображаемого треугольника.

— Видите эти маленькие следы? — сказал Торрес. — Их расположение идеально совпадает с геометрией ножек той самой треноги из реки. Высота треноги, установленной здесь, давала прямую линию огня в полицейского.

— Вы имеете в виду затылок Джона Стила? — уточнил Гурни.

— Да. Совершенно верно.

Торрес перешёл к следующему снимку — маленькая ванная с душем, грязной раковиной и унитазом. Затем два крупных плана: хромированная ручка сливного бачка и внутренняя часть унитаза. В воде плавали скомканный пёстрый бумажный ком и выцветший лейкопластырь.

— Здесь нам повезло, — сказал Торрес. — На ручке — хороший отпечаток большого пальца, а на вещах в чаше унитаза есть и отпечатки, и образцы ДНК. Это обёртка от фастфуда с жирной поверхностью — на ней три отличных отпечатка. На пластыре — следы крови.

Клайн оживился:

— Отпечатки пробили? Совпадения есть?

— Ни в местной, ни в штатной базе — ничего. Ждём ответ от IAFIS. В Вашингтоне больше ста миллионов карточек, так что надеемся. В худшем случае стрелок никогда не задерживался и не сдавал отпечатки ни по какому поводу. Но даже тогда, как только мы выходим на нужного человека, у нас есть железные улики, связывающие его с квартирой, гильзой, треногой. И ещё: камера на Бридж-стрит засняла машину стрелка сбоку — через боковое стекло просматривается тёмный силуэт водителя. Сейчас это неразборчиво, но в лаборатории в Олбани есть мощное ПО для улучшения. Так что рассчитываем.

Его слова прервал приглушённый звук входящего сообщения на телефоне Бекерта.

— Идентификация лица была бы чертовски близка к финалу, — заметил Клайн.

Торрес обвёл взглядом сидящих за столом:

— Вопросы?

Бекерт, казалось, целиком поглощён чтением на экране.

Шериф неприятно ухмыльнулся:

— Если и по другим нашим делам мы установим фактического пользователя машины Девалона, то вся эта алхимия с улучшениями в Олбани может прибить парня к стенке. Фотография — прекрасная штука. Для присяжных — особенно.

— Мистер Клайн? — спросил Торрес.

— На данный момент вопросов нет.

— Детектив Гурни?

— Просто любопытно... насколько глубока была вода?

Торрес нахмурился:

— В унитазе?

— В реке.

— Там, где мы нашли треногу? Около трёх футов.

— Нашлись ли какие-нибудь отпечатки на оконной раме или подоконнике?

— Пара очень старых, выцветших. Ничего свежего.

— Дверь квартиры?

— То же самое.

— Дверь в ванную и смесители умывальника?

— Аналогично.