Джон Вердон – Не буди дьявола (страница 65)

– Я его разыскала, – сказала Ким, – и он согласился со мной поговорить. Он примет участие в программе.

– Ну и хорошо. Бедный Джими. Столько в нем злости. Знаете, что говорят о людях, которые злятся?

– Что?

– Что они злятся на самих себя.

Ким надолго замолчала и лишь потом спросила:

– А вы, Рут? Вы не злитесь после того, что произошло?

– Иногда. Чаще мне грустно. Чаще… – по щекам у нее потекли слезы.

Запись интервью исчезла, остался лишь темный экран, затем опять появилась студия. За столом сидели ведущий и Ким. Гурни предположил, что, наверное, эту сцену она и ездила записывать в город.

– Даже не знаю, что сказать, – произнес ведущий. – У меня нет слов, Ким. Это было мощно.

Она со смущенной улыбкой уставилась в стол.

– Так мощно, – повторил он. – Мы еще к этому вернемся буквально через минуту, а пока что, Ким, я хочу кое-что у вас спросить.

Он наклонился к ней и с деланой задушевностью понизил голос.

– Правда ли, что вам удалось привлечь к этому проекту прославленного детектива Дэйва Гурни? Того самого, которого журнал “Нью-Йорк” когда-то окрестил суперкопом?

Даже выстрел не привлек бы внимание Гурни так мгновенно. Теперь он пристально всматривался в лицо Ким на экране. Казалось, она была поражена.

– Отчасти, – наконец ответила она. – Я консультировалась с ним по поводу некоторых вопросов, связанных с этим делом.

– Вопросов? Не могли бы вы рассказать подробнее?

Ким замешкалась, и Гурни понял, что ее действительно застали врасплох.

– Стали происходить странные вещи, я лучше пока не буду о них рассказывать. Но выглядит так, как будто кто-то пытается помешать выходу программы.

Ведущий изобразил глубокое беспокойство:

– Продолжайте, пожалуйста…

– Ну… с нами происходят такие события, которые можно истолковать как предупреждение, как требование прекратить проект и не касаться дела Доброго Пастыря.

– А есть ли у вашего консультанта-детектива какие-нибудь гипотезы на этот счет?

– Похоже, его версия этого дела отличается от версии всех остальных.

Ведущий стал еще настойчивее:

– Вы хотите сказать, ваш полицейский эксперт считает, что все эти годы ФБР шло по ложному следу?

– Это лучше спросить у него. Я и так сказала слишком много.

Вот именно, черт возьми, подумал Гурни.

– Это же правда, Ким, а правды не бывает слишком много. Возможно, мы еще продолжим этот разговор с самим детективом Гурни в следующем выпуске “Осиротевших”. А пока что я обращаюсь к нашим зрителям. Оставляйте отзывы! Поделитесь своими мыслями. Заходите к нам на сайт и высказывайтесь.

Внизу появилась светящаяся красно-синяя строка с адресом: ram4news.com

Ведущий наклонился к Ким.

– У нас остается одна минута. Можете ли вы в нескольких словах сказать, что самое главное в деле Доброго Пастыря?

– В нескольких словах?

– Да. Самую суть.

Она закрыла глаза.

– Любовь. Потеря. Боль.

Камера теперь была направлена на одного ведущего.

– Ну что, ребята. Главное вы слышали. Любовь, потеря и страшная боль. На следующей неделе мы поближе познакомимся с другой семьей, сокрушенной Добрым Пастырем. И помните, что, вероятно, Добрый Пастырь все еще на свободе, все еще среди нас. Человек… для которого… чужая жизнь… не значит ничего. Оставайтесь с РАМ. И, дорогие друзья, будьте бдительны. Мы живем в страшном мире.

Экран погас.

Гурни закрыл браузер, перевел компьютер в спящий режим и снова сел.

Мадлен поглядела на него – пожалуй, оценивающе.

– Что тебя тревожит?

– Прямо сейчас? Не знаю.

Он поерзал на стуле, прикрыл глаза, и дождался, пока на поверхность неясной тревоги всплывет что-нибудь, за что можно ухватиться. К его удивлению, это оказалась не шоу – каким бы одиозным оно ни было.

– Что ты думаешь про Ким и Кайла? – спросил он.

– Кажется, они друг другу нравятся. Что тут думать?

Он покачал головой:

– Не знаю.

– Тебя волнует то, что Ким сказала о тебе в конце передачи, про твои сомнения в версии ФБР?

– Возможно, это усилит антипатию ко мне агента Траута. Возможно, его самодурские нервы не выдержат и он решит устроить мне какую-нибудь юридическую пакость.

– А можно что-нибудь с этим сделать? Чтобы от него отвязаться?

– Разумеется. Нужно всего лишь доказать, что его расследование – полная чушь. Тогда ему будет о чем беспокоиться и обо мне он забудет.

Глава 31

Возвращение Пастыря

На следующее утро Гурни проснулся в полвосьмого. Шел дождь, моросящий, но затяжной дождик, который может идти часами.

Как обычно, оба окна были приоткрыты на несколько дюймов. Воздух в спальне был сырой и прохладный. Хотя официально уже час как рассвело, скошенный прямоугольник неба, который Гурни мог видеть с подушки, был унылого серого, как мокрый плитняк, цвета.

Мадлен уже встала. Гурни потянулся и протер глаза. Ему не хотелось снова засыпать. В своем последнем, дурном сне он видел черный зонт. Зонт открылся, словно бы по собственной воле, и превратился в крылья огромной летучей мыши. Потом летучая мышь обернулась черным коршуном, а изогнутая ручка зонта стала крючковатым клювом. А затем, повинуясь странной, иррациональной логике сна, коршун превратился в холодный сквозняк из окон – который своим неприятным дуновением и разбудил Гурни.

Он заставил себя встать, словно чтобы отстраниться от этого сновидения. Потом принял горячий душ, от которого ум проясняется и все видится проще, побрился, почистил зубы, оделся и пошел на кухню пить кофе.

– Позвони Джеку Хардвику, – сказала Мадлен.

Она стояла у плиты и не взглянула на Гурни, поскольку высыпала в кипящую кастрюльку горсть изюма.

– Зачем?

– Он звонил минут пятнадцать назад, хотел с тобой поговорить.

– Он сказал, что ему нужно?

– Сказал, что у него есть вопрос по поводу твоего письма.

– Хм, – он подошел к кофемашине и налил себе чашку. – Мне снился черный зонт.

– Он прямо рвался с тобой поговорить.

– Я ему позвоню. Но… скажи, а чем заканчивается тот фильм?