Джон Треш – Эдгар Аллан По. Причины тьмы ночной (страница 18)

Френология считалась увлекательной и практичной наукой. Оценивать друзей и врагов по внешнему виду и наблюдать, как по бугоркам на черепе читается характер, доставляло бесконечное удовольствие. Занимаясь темами, представляющими всеобщий интерес, науку можно было освоить при индивидуальном изучении. Впрочем, она также вызывала и споры. В популярной книге шотландского френолога Джорджа Комба «Строение человека» прямо утверждалось, что «умственные качества определяются размером, формой и конституцией мозга». Несмотря на его аргументы в пользу совместимости этой науки с христианством, подобные заявления, казалось, отрицали веру в вечную душу, независимую от тела.

Рассматривая четвертое издание учебника по френологии, По нехотя отметил: «Мы могли бы решиться послушать». Несколько месяцев спустя он отругал другого писателя за то, что тот нападал на френологию, даже ее не изучив. К марту 1836 года в рецензии на книгу «Френология» миссис Л. Майлз, которая продавалась с печатными карточками и керамической головой, френология, по мнению По, «обрела величие науки, и как наука занимает одно из важнейших мест». Методы и концепции френологии пройдут через всю его критику и художественную литературу.

Летом 1835 года произошла еще одна научно-популярная сенсация: возвращение кометы Галлея, замеченной в последний раз в 1759 году. Предприниматели установили телескоп в парке Сити-Холл в Нью-Йорке и брали за просмотр шесть центов. Во время этой «своеобразной мании» Ф. Т. Барнум заметил, что «общество буквально занималась не чем иным, как наблюдением за звездами».

Анонимная газетная серия, опубликованная в The Sun, первой из ежедневных газет, продававшихся на углах улиц, затронула летнюю астрономическую лихорадку. В августе 1835 года The Sun поместила на первой полосе эксклюзивную статью «Открытия на Луне», которая, как утверждалось, была перепечатана прямо из «Эдинбургского научного журнала». В ней подробно описывалось, что увидел Джон Гершель в астрономической обсерватории в Южной Африке с помощью гигантского телескопа. Его изображение передали на стену с помощью «гидро-кислородной» лампы. Эта новая форма освещения, использующая химический принцип театрального освещения, разработанный Робертом Харе и Майклом Фарадеем, обеспечивала ослепительные шоу волшебных фонарей[20] в залах лицеев, проецируя чудеса природы и яркие цветные фантазии. Прикрепленные к микроскопу, кислородно-водородные волшебные фонари могли открывать скрытые миры насекомых, тканей и крошечных природных структур.

В докладе The Sun эта оптическая технология, присоединенная к телескопу, открыла мир на Луне. На стенах Кейптаунской обсерватории Гершель и его коллеги увидели пещеры, окрашенные в цвет рубинов, огромные озера, высокие горы, пышные леса, а при ближайшем рассмотрении – рогатых медведей, зебр и голубых единорогов. Но самое поразительное, как сообщается в пятом выпуске, они увидели человекоподобных существ, стоящих на двух ногах и летающих на крыльях, а также свидетельства цивилизации этих «людей-летучих мышей», включая совершенные пирамиды, увенчанные отражающими сферами.

Благодаря истории о Луне тираж газеты вырос до более чем семнадцати тысяч экземпляров, что в десять раз больше, чем у конкурентов. Выдержки из серии обсуждались по всей Америке и Атлантике. Посетители засыпали Гершеля вопросами о лунной жизни. Согласно одной из легенд, профессора астрономии Йельского университета Элиас Лумис и Денисон Олмстед пришли в редакцию The Sun, требуя оригинал эдинбургского отчета, на что редактор отправил их в погоню из типографии в типографию. Серия закончилась катастрофой: в последнем выпуске сообщалось, что телескоп Гершеля, направленный на солнце, создал настолько интенсивный луч света, что обсерватория воспламенилась и сгорела. В конце августа газета Herald развенчала эту историю, документально подтвердив ее противоречивость. Четыре года спустя анонимный автор, аболиционист и реформатор Ричард Адамс Локк признался в авторстве.

«Открытия на Луне» появились через два месяца после «Ганса Пфааля» По – реалистичного рассказа о лунных наблюдениях. Эдгар По публично принял утверждение Локка о том, что он не видел предыдущую повесть, но независимо от того, вдохновлялся ли Локк Эдгаром По или нет, «Лунная мистификация» преподала По незабываемые уроки. Удивительные факты дают простор для воображения, особенно когда они изложены на языке технических доказательств и точных наблюдений. По заметил, что «ни один человек из десяти не опроверг» сообщение. Даже те, кто не верил, охотно покупали его и обсуждали.

Как и роман «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо, который По рецензировал в новом иллюстрированном журнале издательства Harper & Brothers, «Открытия на Луне» Локка обладали редким качеством, которое По назвал «мощной магией правдоподобия». Дефо сплел литературное заклинание благодаря своей «великой силе абстракции» и сильной «способности к идентификации». Усиливая воображение читателя силой воли, его глубокое техническое искусство становилось невидимым. В итоге стало неотличимо от самой жизни.

В «Открытиях на Луне» Локка говорится о том, что и ученые, и мистификаторы использовали один и тот же набор инструментов для убеждения аудитории. Истина и вера являлись – по крайней мере, частично, – вопросами стиля. Это были эффекты, достигаемые с помощью контролируемого раскрытия информации, языка фактов и наблюдений, ярких образов, широкой сети распространения, благоприятной рекламы, сарафанного радио, удачного времени и удачи.

Размышления о мыслящих машинах

В 1836 году По предпринял еще одну противоречивую новинку. На этот раз он выступил не в роли потенциального мистификатора, а в роли рационального развенчателя. Теперь его целью стал Иоганн Непомук Мельцель, баварский шоумен и изготовитель инструментов, и его знаменитый партнер «Турок» – автомат, игравший в шахматы. Это человекообразное устройство носило тюрбан и курило длинную трубку, прислонившись к шкафу, на котором стояла шахматная доска.

Во время своих представлений – том числе и того, которое По описал в Ричмонде, – Мельцель открывал один за другим ящики шкафа, чтобы показать, что внутри нет ничего, кроме жужжащих шестеренок. После того как Мельцель поворачивал ключ, глаза, руки и кисти робота приходили в движение. Турок сам передвигал фигуры, останавливал игру, если противник пытался сделать фальшивый ход, и побеждал почти всех соперников.

Изобретенный в 1770 году венгерским мастером Вольфгангом фон Кемпеленом, автомат-шахматист[21] пользовался успехом при австрийском дворе, а в Париже он сразился с Бенджамином Франклином, служившим представителем США во Франции. Затем автомат был куплен Мельцелем. Во ходе императорской игры Турок победил даже Наполеона. В 1835 году Мельцель совершил турне по Соединенным Штатам. Пресса была очарована: критики объявили Турка удивительным механическим изобретением, в то время как некоторые подозревали, что это мошенничество.

Перо Эдгара По пылало на страницах Southern Literary Messenger. Он писал как возмущенный противник – не в шахматах, а в игре разума, которую Мельцель вел со своей аудиторией. Он выступил против тех, «кто не стесняется объявлять Автомат чистой машиной, не связанной с человеческим участием в его движениях». Приняв позу оскорбленного рационализма, он принялся доказывать, что «действия автомата регулируются разумом, и ничем другим». По утверждал, что внутри машины наверняка спрятан человек.

Кульминацией эссе стал «шлейф наводящих рассуждений», предлагающий семнадцать наблюдений над конструкцией машины и логикой игры. Тот факт, что «внутреннее пространство машины переполнено механизмами», обязательно должен «иметь отношение к зрителю». В то время как движения других автоматов Мельцеля были плавными и реалистичными, «свободными от видимости искусственности», движения Турка казались неестественными – намеренно, думал По, чтобы усилить впечатление от механизма.

Пока Мельцель утверждал, что шахматист – это машина, выполняющая человеческие функции, По доказывал, что Турок – человек, предположительно помощник Мельцеля, спрятанный внутри и притворяющийся машиной. Распутав клубок блефа, от которого у Алана Тьюринга закружилась бы голова, По использовал логику, подобную машинной, стараясь доказать истину: автомат не способен думать. Более поздние реконструкции Турка показали, что аргументы По оказались в основном верны. Работа механизмов внутри шкафа была иллюзией[22], созданной зеркалами, а за раздвижными панелями скрывался невысокий человек (который, кстати, был чрезвычайно хорош в шахматах). Он двигал руками и головой автомата и использовал систему магнитов под шахматной доской, чтобы следить за фигурами и направлять их.

Как бы враждебно эссе ни относилось к обманам Мельцеля, По использовал собственные хитрости. Многие из его «наблюдений» оказались плагиатом из книги Дэвида Брюстера «Письма о естественной магии, адресованные сэру Вальтеру Скотту» 1832 года, бестселлера, целью которого было просветить читателей о том, как сильные мира сего используют искусственные чудеса для манипулирования массами. В главе, посвященной автоматам, Брюстер объяснил секрет шахматиста Мельцеля. Кроме того, Брюстер противопоставил Турку новую, настоящую мыслящую машину: вычислительный механизм, разработанный британским математиком Чарльзом Бэббиджем, – один из первых работающих компьютеров, который мог выполнять сложные вычисления намного быстрее человека. В то время как шахматист был мошенником, Брюстер рассматривал машину Бэббиджа как доказательство «огромного чуда» современной науки.