Джон Толкин – Сказки английских писателей (страница 60)

— Придержи язык, дурочка! — оборвала её старшая фрейлина и шлепнула её.

Принцесса каталась в лифте вверх и вниз все утро, а когда ей наконец все-таки пришлось выйти (дворцовый гонг уже трижды прозвонил ко второму завтраку и жареный павлин остывал), старшая фрейлина заметила сразу, что букетик жасмина теперь приколот опаловой застежкой на лацкан лифтеру.

Старшая фрейлина следила за принцессой в оба, но после того первого дня принцесса, судя по всему, спускалась в лифте только в случаях необходимости, да и то в сопровождении младшей фрейлины. Правда, у лифтера ежедневно в петлице красовался свежий цветок, но как знать — может быть, цветок вдевала его собственная матушка.

— Наверное, я просто глупое, подозрительное существо, — решила наконец старшая фрейлина. — Ну конечно же, принцессу поначалу заинтересовал лифт. Не мог же принцессу заинтересовать лифтер.

Заметим, кстати, что влюбленные пойдут на любой риск, для того чтобы выяснить, пользуются ли они взаимностью. Но стоит им в этом убедиться, и они начинают соблюдать осторожность. А принцесса после семидесяти пяти подъемов и спусков в тот первый день нисколько не сомневалась, что лифтер её любит. То есть он не проронил ни звука, но она была умненькая принцесса и подметила, как он подобрал с полу цветок жасмина, который она уронила, и поцеловал его, когда она притворилась, что не смотрит, и в свою очередь притворился, будто не знает, что она смотрит [86]. Разумеется, она влюбилась в него с первой минуты, как только они встретились и встретились их глаза и руки. Она уверяла себя, что полюбила его за то, что он спас ей жизнь, но разве в этом была причина?

И вот, убедившись в его любви, она стала соблюдать осторожность.

— Раз он меня действительно любит, уж он найдет способ так прямо и сказать. Это ведь не мое дело, а его — придумать выход из безвыходного положения, — рассудила она.

Флоризель, тот был совершенно счастлив: он видел принцессу ежедневно, и ежедневно, когда он занимал своё место в лифте, на атласной подушке лежал свежий цветок жасмина.

И он прикалывал цветок себе на куртку, и носил его так целый день, и предавался мечтам о своей возлюбленной и воспоминаниям о том восхитительном первом дне, когда она уронила цветок, а он поднял его, и она притворилась, будто не видит, а он притворился, будто не знает, что она видит. Но все-таки ему хотелось выяснить, каким именно образом попадает цветок каждый день в лифт и кто его туда приносит. Не исключено, что это делала младшая фрейлина, но, по правде говоря, Флоризель так не думал.

И вот однажды он явился во дворец намного раньше обычного, ни свет ни заря, и на тебе — никакого цветка в помине не было. Спрятавшись в коридоре за белой бархатной драпировкой в оконной нише, Флоризель стал ждать. И в скором времени кто бы, вы думали, прокрался на цыпочках, босиком, чтобы ступать совершенно бесшумно? Не кто иной, как сама принцесса, свеженькая, как майское утро, в белом муслиновом платьице, с серебряной лентой на поясе и букетиком жасмина на груди. Она вынула один цветок, поцеловала его и положила на белое атласное сиденье, а когда вышла из лифта, лифтер был тут как тут.

— Ой! — вырвалось у Кандиды, и она покраснела, как напроказивший ребенок.

— Ах! — вздохнул Флоризель и, подняв цветок, стал покрывать его поцелуями.

— Почему ты его целуешь? — спросила она.

— Потому, что ты его целовала, — отвечал принц, — я видел. Неужели тебе хочется и дальше притворяться?

Принцесса не знала, что на это ответить, и поэтому ничего не ответила.

Флоризель подошел к ней совсем-совсем близко.

— Одно время я жалел, что я не принц, — сказал он, — а теперь не жалею. Даже хорошо, что я инженер. Если бы я был принцем, я бы никогда тебя не встретил.

— А я и не хочу, чтобы ты был кем-то другим, — И принцесса понюхала цветок у него в петлице.

— Значит, мы теперь помолвлены, — сказал Флоризель.

— Разве? — спросила Кандида.

— А разве нет?

— В общем-то да, — согласилась она.

— Вот и чудесно. — И Флоризель поцеловал принцессу. — А ты уверена, что хочешь выйти за инженера? — спросил он после того, как она тоже поцеловала его.

— Конечно, — ответила принцесса.

— Тогда я покупаю кольцо. — И он еще раз её поцеловал.

Тут она отдала ему весь букетик, перецеловав каждый цветок, а он отдал ей кое-что на память, и на этом они расстались.

— Сердце мое принадлежит тебе, — сказал на прощанье Флоризель, — и жизнь моя отныне в твоих руках.

— А моя жизнь принадлежит тебе, — сказала она, — и мое сердце живет в твоем сердце.

Но тут я с прискорбием должна добавить, что, притаившись за другой занавеской, их все это время подслушивала одна личность, и когда принцесса ушла завтракать, а лифтер спустился с лифтом вниз, эта личность вылезла из ниши и сказала: «Ага!»

Личностью этой был противный, негодный курносый паж, который сам мечтал жениться на принцессе. В действительности у него на это ни малейшего шанса не было, да и быть не могло, поскольку отец его был всего-навсего богатый пивовар. Но паж, разумеется, мнил себя несравненно выше какого-то лифтера. Кроме того, он был из тех, кто вечно подслушивает и подглядывает, дай только ему повод. Он тут же пошел к королю и выложил, как принцесса ни свет ни заря целовалась с лифтером.

Король обозвал его вралем и мерзавцем и немедленно посадил в тюрьму за то, что он осмелился вслух произносить такие вещи. Но, поразмыслив, король решил, что неплохо бы самому проверить, правду ли говорил курносый паж.

И вот ни свет ни заря он спрятался за драпировкой и стал наблюдать, и увидел, как по коридору на цыпочках, босиком прокралась принцесса, как поднялся лифт (серебряная модель) и лифтер вместе с ним. И принцесса отдала лифтеру цветок жасмина, а он приколол жасмин к лацкану.

И тут король выскочил из укрытия, чем напугал их до смерти. Флоризеля посадили в тюрьму, а принцессу — под замок в её комнате, и к ней приставили старшую фрейлину.

И больше ей никого не разрешали видеть. Принцесса плакала день и ночь, но при этом ухитрилась спрятать то, что принц отдал ей на сохранение. Она засунула эту вещь в томик стихов. Однако старшая фрейлина, следившая за ней, все видела. Флоризеля приговорили к казни за то, что он вздумал жениться на особе столь выше себя по положению. Но когда топор коснулся его шеи, он тут же разлетелся на куски, а шея осталась невредимой. Принесли еще один топор, и сделали еще одну попытку отрубить Флоризелю голову. Но и второй топор расщепился и разлетелся в разные стороны. А когда обломки собрали, они на глазах у всех превратились в листы стихотворной книжки. Пришлось отложить казнь до следующего дня.

Тюремщик рассказал про это курносому пажу, когда принес тому обед — зацветшую воду и заплесневелые корки.

— Не тут-то было, — закончил тюремщик рассказ. — Оба топора вдребезги, а куски возьми и оборотись в хлам. Палач говорит, у мерзавца жизнь прямо как заговоренная.

— То-то и есть, — заявил паж, обнюхивая корки, — Я все про это знаю, но не скажу, пока король не даст мне помилование и кормежку поприличнее. Скажем: жареную свинину с луковой подливкой. Так ему и передай.

Тюремщик передал его слова королю, и король даровал пажу помилование и свинину, и тогда паж сказал:

— У него жизнь заговоренная. Я собственными ушами слыхал, как он говорил про это принцессе. Мало того, он ей дал её на сохранение. А она обещала спрятать понадежнее.

Король велел старшей фрейлине не спускать глаз с принцессы, и та подглядела, как принцесса взяла и спрятала жизнь Флоризеля в букет жасмина. Фрейлина унесла жасмин и передала королю, и тот сжег цветы. Но на самом-то деле принцесса сразу же вынула жизнь принца из букета.

И вот Флоризеля стали вешать, — ведь кроме заговоренной у него была и самая обыкновенная жизнь, а королю ужасно хотелось лишить его всякой жизни вообще.

Тысячная толпа собралась глазеть, как будут вешать самонадеянного лифтера. Казнь продолжалась все утро, перепробовали семь новеньких крепких верёвок, и всё впустую: веревки превращались в длинные гирлянды жасмина, которые тут же распадались на части — так им не хотелось вешать красавца лифтера.

Король был в ярости. Но ярость не помешала ему, однако, сообразить, что принцесса, должно быть, перепрятала вещицу в другое место, когда старшая фрейлина отвернулась.

Впоследствии выяснилось, что принцесса во время казни сжимала жизнь Флоризеля в кулаке. Старшая фрейлина была хитра, но принцесса была хитрее.

На следующее утро старшая фрейлина принесла королю принцессино серебряное зеркальце.

— Заговоренная Жизнь здесь, ваше величество. Я сама видела, как принцесса её сюда прятала.

Видеть-то она видела, но не заметила, что принцесса тотчас же её оттуда вынула.

Король разбил зеркальце об пол и отдал приказ утопить бедного Флоризеля в дворцовом пруду.

И вот к рукам и ногам ему привязали большие камни и бросили его в пруд. Камни немедленно превратились в пробки и поддерживали его на воде, пока он плыл к берегу. Когда на берегу его арестовывали, выяснилось, что на каждой пробке имеется изображение прекрасного личика Кандиды, которым она любовалась каждое утро в своем зеркале.

Тем временем король и королева Богемии, то есть отец и мать Флоризеля, поехали отдохнуть на две недельки в Маргит [87].