Джон Толкин – Сказки английских писателей (страница 62)

Мальчик, все это время продолжавший читать не поднимая глаз, захлопнул книгу, сцепил пальцы на затылке и сонно сказал:

— Успокойся, отец. О чем тут волноваться? Это всего лишь дракон.

— Всего лишь дракон! — вскричал пастух. — Что ты хочешь этим сказать? Расселся тут со своими драконами! Всего лишь дракон… Хорошенькое дело! И что ты знаешь о драконах?

— Но это правда дракон, и я правда все о них знаю, — спокойно ответил Мальчик. — Послушай, отец, каждому — свое. Овцы, и погода, и всякое такое — по твоей части, драконы — по моей. Я всегда говорил, что эта пещера там, наверху, — драконья пещера. Я всегда говорил, что в ней когда-то, верно, жил дракон и сейчас должен бы жить, по правилам. Ты говоришь, что в ней поселился дракон. Так и должно быть. Я куда больше удивлялся, когда ты говорил мне, что в ней нет дракона. Правило всегда оказывается правильным, если иметь терпенье. Пожалуйста, оставь все это мне. Я загляну туда завтра утром… нет, утром не смогу, у меня куча дел… ну, возможно, вечером, если буду свободен… поднимусь и поболтаю с ним: увидишь, все будет в порядке. Только, пожалуйста, не броди ты там без меня, — и сам успокойся, и его оставь в покое. Ты ничего не понимаешь в драконах, а к ним нужен подход.

— Мальчик прав, отец, — поддержала его разумная мать. — Как он говорит, каждому — свое, драконы по его части, а не по нашей. Он на диво хорошо знает все это зверье из книг, тут никто прекословить не станет. И, сказать по правде, сердце кровью обливается, как подумаешь, что это бедное животное лежит там, наверху, одно-одинешенько, без горячего ужина, и словечком ему не с кем перемолвиться, и, может, мы сумеем как-нибудь ему помочь, а если с ним не стоит водить знакомства, Мальчик вмиг это разглядит.

Наш сынок такой славный да уветливый, ему всякий готов душу выложить.

На следующий день, выпив чай, Мальчик зашагал по меловой тропинке к вершине горы. Там он и впрямь нашел дракона, развалившегося на траве у входа в пещеру. Перед ним открывался великолепный вид. Направо и налево на много лиг [92] уходили вдаль голые гряды гор, впереди лежала долина с кучками крестьянских дворов, нитями белых дорог, бегущих через сады, с возделанными пашнями, а еще дальше, у самого окоема, чуть виднелись серые тени — древние города. Легкий ветерок игриво шевелил траву, над кустами можжевельника показался огромный серебряный серп луны. Ничего удивительного, что дракон пребывал в самом мирном настроении и казался довольным жизнью; хотите — верьте, хотите — нет, но когда Мальчик подошел поближе, он услышал, что тот мерно и блаженно мурлычет. «Век живи — век учись, — сказал себе Мальчик. — Ни в одной из моих книжек не говорилось, что драконы умеют мурлыкать».

— Привет, дракон! — негромко проговорил Мальчик, подходя к нему.

Услышав приближающиеся шаги, дракон было учтиво приподнялся, но когда увидел, что перед ним Мальчик, сурово нахмурил брови.

— Не вздумай меня ударить, — сказал он, — не вздумай кинуться камнем, не вздумай брызнуть водой или еще что-нибудь. Я этого не потерплю, так и знай.

— Да не собираюсь я тебя ударять, — устало сказал Мальчик, плюхаясь на траву рядом с ним, — и перестань, ради всего святого, твердить «не вздумай». Я так часто это слышу, это так монотонно звучит, и мне это так надоело. Я просто заглянул, чтобы спросить, как ты поживаешь и все такое прочее, но, если я мешаю, могу уйти. У меня куча друзей, и никто не скажет, что я имею привычку навязываться, приходить незваным-непрошеным.

— О нет, нет, не уходи, я не хотел тебя обидеть, — поспешно проговорил дракон. — Видишь ли… Мне, разумеется, здесь очень хорошо, я занят с утра до вечера, мой юный друг, с утра до вечера! И все же, между нами, порой мне бывает немного скучно.

Мальчик откусил травинку и пожевал её.

— Надолго к нам сюда? — вежливо спросил он.

— Пока трудно сказать, — ответил дракон. — Местечко как будто приятное… но я здесь всего несколько дней, надо осмотреться, и все обдумать, и взвесить, прежде чем поселиться навсегда. Это дело серьезное. К тому же… я открою тебе одну тайну! Ты бы в жизни не догадался! Признаться по совести, я — ужасный лентяй!

— Ты меня удивляешь, — учтиво сказал Мальчик.

— Увы, это так, — продолжал дракон, усаживаясь поудобнее и, судя по всему, в восторге, что наконец-то у него есть слушатель, — и я думаю, потому-то я и очутился здесь. Понимаешь, все остальные были такие энергичные и деловые и все такое прочее — вечно буйствовали и бесчинствовали, вступали в схватки, шастали по пустыням, ходили дозором по берегам морей, преследовали рыцарей по всему белому свету и пожирали девиц, ну и вообще плохо себя вели, а я любил вовремя поесть, а потом немного вздремнуть, прислонившись спиной к скале, а проснувшись, поразмыслить о том, как идут дела, идут своей чередой, хоть делай что, хоть не делай. Поэтому, когда это случилось, я попал в ловушку.

— Когда что случилось, прости? — спросил Мальчик.

— Этого я точно не могу сказать, — ответил дракон. — Я полагаю, земля чихнула или отряхнулась, или откуда-то выпало дно. Так или иначе, я почувствовал сильный толчок, раздался грохот, поднялась неразбериха, и я оказался за много миль оттуда, где был, под землей, зажатый со всех сторон, — ни взад, ни вперед. Ну, слава богу, потребности мои скромны, а главное — вокруг было тихо и спокойно, и никто не приставал ко мне, чтобы я пошел и предпринял что-нибудь. И у меня такой деятельный ум… я всегда чем-то занят, можешь мне поверить, — мысленно, конечно. Но время шло, и жизнь стала немного монотонной; наконец я стал подумывать, что неплохо бы мне выбраться наверх и посмотреть, что поделывают там все остальные. Поэтому я пустил в ход когти и принялся рыть ходы, тыкался туда и сюда и наконец вышел через эту пещеру наружу.

И мне нравится здешняя местность, и вид, и люди, — то, что я смог заметить, — и в общем и целом я склонен здесь поселиться.

— А чем это всегда занят твой ум? — спросил Мальчик. — Вот что я хотел бы знать.

Дракон слегка покраснел и отвел глаза в сторону. Наконец сказал застенчиво:

— Ты никогда… просто ради шутки… не пробовал сочинять… ну, знаешь… писать стихи?

— Ясное дело, пробовал, — сказал Мальчик. — У меня их целая куча. И некоторые совсем недурны, можешь мне поверить, только здесь это никому не интересно. Мама, конечно, хвалит, когда я ей читаю, и все такое, и отец тоже, ничего не скажу, но, похоже, им все это не очень-то…

— Вот именно, — прервал его дракон, — мой собственный случай, точка в точку. Похоже, что им все это не очень-то… и не будешь же с ними спорить. Ты — мальчик развитой, образованный, я сразу это увидел, и мне хотелось бы знать твое откровенное мнение о некоторых пустячках, которые я набросал, когда был там, внизу. Я страшно рад, что тебя встретил, и надеюсь, что остальные мои соседи столь же симпатичны. Только вчера вечером здесь был очень милый пожилой джентльмен, но он, по-видимому, не захотел нарушать мое уединение.

— Это был мой отец, — сказал Мальчик, — и он действительно милый пожилой джентльмен, и как-нибудь я вас познакомлю, если хочешь.

— А вы бы с ним не могли прийти ко мне завтра… к обеду или к ужину? — с надеждой в голосе спросил дракон. — Конечно, если у вас нет лучшего занятия, — вежливо добавил он.

— Огромное спасибо, — сказал Мальчик, — но мы никуда не ходим без мамы, а ты, прости за откровенность, можешь прийтись ей не по вкусу. Ведь, что там ни говори, ты — дракон, шила в мешке не утаишь. И когда ты толкуешь о соседях и о том, что хочешь здесь поселиться, мне, увы, ясно, что ты не совсем правильно рисуешь себе свое положение. Ты — враг людей, понимаешь?

— У меня нет ни одного врага на свете, — радостно сказал дракон. — Слишком ленив, чтобы заводить врагов, начнем с этого. А если я, — что греха таить, — и читаю другим свои стихи, так ведь я всегда готов и их стихи послушать.

— О господи! — вскричал Мальчик. — Ну неужели ты не можешь немного напрячься и уразуметь, что к чему! Когда остальные люди тебя обнаружат, они станут преследовать тебя с копьями и мечами и всем таким прочим. По их понятиям, ты должен быть уничтожен, стерт с лица земли. Ты — вредоносное чудище, божья кара, чума!

— Все — до единого слова — неправда, — сказал дракон, внушительно покачивая головой. — У меня безупречная репутация. А теперь… тут вот один небольшой сонет, над которым я работал, когда ты появился…

— Ну, если ты не желаешь слушать голос рассудка, — вскричал Мальчик, вставая с земли, — я пошел домой! Нет, я не могу задерживаться ради сонетов, мама не ляжет спать, пока я не вернусь. Я загляну к тебе завтра, когда точно — не знаю, и постарайся наконец понять, что ты — моровая язва, проклятье, бич, не то попадешь в хорошую переделку! Спокойной ночи!

Успокоить родителей насчет его нового друга Мальчику оказалось нетрудно. Они всегда оставляли такие вещи на его усмотрение и потому поверили ему на слово. Пастух был представлен дракону по всем правилам хорошего тона. Они учтиво осведомились друг у друга о здоровье и благоденствии и обменялись множеством любезностей. Однако мать Мальчика, хоть и выражала готовность сделать для дракона все, что можно: починить одежду, прибрать в пещере, сготовить какую-нибудь малость, когда дракон весь день сидел над сонетами и забывал вовремя поесть, — типичный мужчина! — наотрез отказалась официально признать его. То, что он — дракон и «они не знают, кто он такой», по-видимому, было для нее решающим. Однако она не возражала против того, чтобы сынишка проводил вечера у дракона, лишь бы Мальчик возвращался домой не позже девяти; и друзья скоротали вместе не один приятный вечерок. Сидя на траве перед пещерой, дракон неторопливо рассказывал Мальчику о былых временах, когда драконов водилось здесь тьма-тьмущая, земля казалась куда более веселым местечком, а жизнь была полна захватывающих приключений, риска и неожиданностей.