Джон Соул – Проклятие памяти (страница 46)

— Не знаю точно, — ответил Алекс. — Это просто какие-то образы, слова и вещи… они выглядят не так, как должны выглядеть. Но что все это значит — я не знаю.

— Может, и вовсе не значит ничего. Может быть, это просто у тебя в мозгу… ну, после аварии, понимаешь?

Поколебавшись, Алекс согласился:

— Возможно, ты и права.

Но сам он не верил. Его воспоминания слишком реальны, чтобы быть просто игрой воображения.

Неожиданно Лайза в упор посмотрела на него.

— Алекс, как ты думаешь — миссис Льюис действительно убил мистер Льюис?

Помолчав, Алекс снова пожал плечами:

— Откуда мне знать?

— Знать-то никто не знает, — настаивала Лайза. — Но как ты думаешь?

Неожиданно Алекс припомнил сон, который приснился ему в ночь убийства.

— Нет, не думаю, чтобы это был он, — произнес он медленно. — Мне кажется, это кто-то другой. И… по-моему, скоро снова что-то случится.

Глаза Лайзы расширились, и она резко встала.

— Что… что ты несешь… — она сглотнула. — Если ты пытался убедить меня в том, что ты чокнутый, Алекс Лонсдейл, считай, что тебе это удалось! Только совершенный псих мог сказать такое! — Схватив со стола папку с книгами, Лайза метнулась к двери, с шумом захлопнув ее за собой.

Алекс проводил ее взглядом, лишенным какого-либо выражения.

Глава 17

Уже в третий раз Эллен слушала, как муж с нескрываемой яростью зачитывает условия договора. Но даже сейчас, после долгих споров, она была уверена — Марш все преувеличивает.

— Марш, ты стал настоящим параноиком, — произнесла она, когда тот закончил. — Мне совершенно все равно, какие там цели преследует Раймонд Торрес, потому что это все придумал ты сам. Никаких таких целей у него на самом деле нет, поверь мне. Он — врач, который лечит Алекса, и делает все исключительно в его интересах.

— Тогда почему он не дает мне ознакомиться с данными? — уже не в первый раз спросил Марш. Эллен лишь устало вздохнула.

— Не знаю. Но уверена, что причина для этого есть. И в любом случае мне кажется, что тебе лучше обсудить это с Раймондом, а не со мною.

Марш, стоявший у потухшего камина, облокотившись о решетку, резко обернулся к жене. Нет, до нее все-таки не доходит. Что бы он ни говорил ей — о завесе секретности, которой окружил Торрес операцию, сделанную их сыну, об условиях договора, дающих Торресу права юридической опеки над Алексом, — она оставалась просто непробиваемой. Мало этого, она кидалась на защиту Торреса. Для нее существовало только одно обстоятельство — Раймонд спас Алексу жизнь.

— Кроме того, — услышал он голос жены, — такое ли уж это имеет значение? Почему эти самые данные так важны для тебя? Что бы он ни сделал с Алексом — это помогло ему! — Неожиданно с нее словно упала маска тщательно сохраняемого спокойствия, она раскраснелась, голос стал жестче. — Мне кажется — тебе прежде всего следовало бы быть благодарным ему! Ты всегда говорил, что Алекс одаренный мальчик, но не кто иной, как Раймонд, тебе это доказал!

— Да дело ведь вовсе не в этом… Господи Боже, Эллен! Ты что, совсем не видишь, какой Алекс теперь? Он же похож на робота! Он ничего не чувствует. Ему ни до чего и ни до кого нет дела. Он… знаешь, он чем-то стал даже похож на твоего драгоценного Раймонда Торреса. И он не меняется. И не будет меняться.

В глазах Эллен промелькнул внезапный гнев.

— Ах вот, значит, в чем все дело! Я так и знала! Я с самого начала подозревала — к договору все это не имеет ни малейшего отношения. Все дело в Раймонде — так ведь? В конечном счете все всегда упирается именно в него. Ты просто ревнуешь, Марш. И завидуешь. Ведь он сделал то, чего ты не смог бы.

Некоторое время Марш стоял неподвижно, все так же опершись на решетку камина, затем кивнул.

— Началось все именно так, — отойдя от камина, он тяжело опустился в любимое старое кресло. — Не буду притворяться, что этого не было. Но сейчас, Эллен, дело уже не в этом. Что-то не так — и чем больше я об этом думаю, тем меньше понимаю, в чем дело. Как получилось, что у Алекса восстановился и даже развился интеллект — и полностью атрофировались эмоции?

— Я уверена, — начала Эллен, — что и этому есть объяснение…

— Безусловно! — перебил ее Марш. Вскочив, он нервно заходил по комнате. — И оно — как раз в тех самых записях, которые Торрес отказывается мне показать!

Вздохнув, Эллен тоже встала.

— Так мы снова ни к чему не придем. Начинаем снова-здорово. Я уверена, что у Раймонда есть причина никому не показывать эти записи, и уверена — это оттого, что они представляют ценность. Что же касается условий этого соглашения… — поколебавшись, она продолжала: — Боюсь, что эту проблему тебе придется решать одному, без меня.

— Что?! — не веря, переспросил Марш. — Ты хочешь сказать, что согласна на эти условия?

— Я думаю, они были придуманы только для того, чтобы защитить Алекса, и уверена, что Раймонд сможет мне все объяснить. Собственно, он уже пытался недавно…

— Недавно? — Марш недоуменно посмотрел на жену.

— Да, недавно. Я ездила к нему, если хочешь знать. Когда ты собрался забрать Алекса из школы и отвезти в Стэнфорд, я решила, что лучше обсудить это с Раймондом. И он заверил меня, что беспокоиться не о чем. Сказал, что если ты попытаешься что-либо предпринять, он сам с тобой все уладит…

Ошеломленный, Марш смотрел на жену.

— Уладит со мной? Он действительно сказал это?

Эллен кивнула.

— Значит, тебя ничуть не смутило, что в его глазах я — всего лишь некий малоприятный тип, с которым нужно что-то улаживать?

Несколько секунд Эллен молчала.

— Нет, — произнесла она наконец. — Не смутило. Я даже почувствовала какое-то облегчение…

Такой боли всего лишь от нескольких слов Марш никогда ранее не испытывал. Он тяжело опустился на стул, а Эллен встала и вышла из гостиной.

Алекс не слышал спора, происходившего в гостиной. Все его внимание с той минуты, как он вернулся домой, было поглощено книгой, которую он взял в городской библиотеке.

Он просмотрел ее всю, проявив особый интерес к седьмой главе, в которой говорилось о механизме обучения и о памяти. Но чем внимательнее читал он эту главу, тем менее понятным становилось происходящее с ним.

Ясно было одно — ничего подобного не может быть в принципе.

Он уже собирался перечитать главу в третий раз, уверенный в том, что что-то пропустил или не так понял, когда в дверь его комнаты тихонько постучали. Секунду спустя дверь приоткрылась и Эллен, заглянув в комнату, улыбнулась ему.

— Привет.

— Привет, ма. — Алекс поднял голову от книги. — Вы с отцом все еще там спорите?

Эллен вгляделась в лицо сына — может быть, он слышал их с Маршем спор и это расстроило его, но лицо Алекса оставалось, как всегда, безучастным. Вопрос он задал таким же тоном, каким спрашивал перед уходом в школу «который час».

— Уже нет, — покачала она головой. — Да мы, в общем-то, и не спорили. Просто говорили о докторе Торресе, милый.

— Папа, по-моему, не очень-то его любит?

— Да, не очень, — согласилась Эллен. — Но это не так важно, в общем-то. Важно только одно — что ты поправляешься.

— А вдруг нет?

Эллен вошла в комнату и плотно закрыла за собой дверь.

— Но ты ведь поправляешься, Алекс.

— Ты правда так думаешь?

— Конечно. Ты ведь начал кое-что вспоминать?

— Не знаю, — пожал плечами Алекс. — Иногда мне кажется, что вспоминаю, но воспоминания по большей части… бессмысленные. То есть… я вспоминаю вещи, которые на самом деле помнить просто не могу.

— Как это, Алекс?

Алекс попытался объяснить матери, что произошло с ним за последние несколько недель, ни словом не упомянув, однако, о голосах, шепчущих в сознании. Про это он не скажет никому, пока не поймет, что же все это значит. Эллен внимательно слушала и, когда Алекс закончил, ободряюще улыбнулась ему.

— Но это же просто, милый. Эту книгу по истории города ты наверняка читал раньше.

— Мисс Прингл говорит — я ее никогда не брал.

— Память Арлетт Прингл уже далеко не так хороша, как она сама в том до сих пор уверена, — заметила Эллен. — И даже если ты не брал именно эту книгу в библиотеке, ты мог где-нибудь видеть такую же. У бабушки с дедушкой, например.

— У бабушки с дедушкой? Но я ведь никогда не бывал у них. Как же я могу помнить их дом и книги, которые там были?

— Хорошо. Мы обо всем спросим у доктора Торреса. Но все равно мне кажется, что к тебе понемногу возвращается память, пусть даже очень медленно. И, по-моему, чем беспокоиться по поводу этих воспоминаний, лучше попытайся вспомнить что-нибудь еще. — Неожиданно взгляд ее упал на обложку книги в руках Алекса — увеличенная клетка серого вещества на ярко-синем фоне. — Что это ты читаешь? Зачем тебе?