Джон Соул – Проклятие памяти (страница 48)

— Она говорит — ты сумасшедший, — сообщила девчушка. — И что она больше не хочет никуда ходить с тобой. Только это из-за того, что она сама дурочка.

Появившаяся на крыльце Кэрол Кокрэн шлепком отправила младшую дочку в дом и, извинившись, поздоровалась с Алексом.

— Мне ужасно неудобно, Алекс… Это пройдет у нее, поверь. Она просто испугалась, когда ты вчера сказал, будто убийца миссис Льюис до сих пор на свободе.

— Но я вовсе не хотел пугать ее, — пожал плечами Алекс. — Она только спросила меня — не думаю ли я, что это дело рук мистера Льюиса. А я ответил, что так не считаю.

— Да, да, я знаю. — Кэрол вздохнула. — И уверяю тебя, это скоро пройдет. Ты же знаешь Лайзу. Но сегодня она вдруг захотела пойти в школу одна. Прости, милый.

— Да ничего, — Алекс махнул рукой. Попрощавшись с матерью Лайзы, он отправился в школу. Его не удивило, что никто из встреченных им по дороге ребят не поздоровался с ним, как и то, что все разговоры, когда он вошел в класс, разом смолкли.

И то, что место рядом с Лайзой оказалось занято.

Все это не удивило и не задело его.

Он лишь решил более тщательно следить за тем, что говорит. Оказывается, окружающие реагируют на это по-разному.

Минут пять он слушал учителя — первым уроком была история, — но затем просто выключил его голос из сознания, как выключают звук радиоприемника. Все, что говорил этот человек, было и в учебнике — его Алекс прочел от корки до корки еще три дня назад.

Содержанке книги отпечаталось в его мозгу, словно на типографской матрице. Если бы его попросили, он мог бы воспроизвести учебник с первой до последней страницы.

Занимал же все мысли Алекса отнюдь не учебник истории, а книга о человеческом мозге, взятая им вчера в библиотеке. С самого утра снова и скова обдумывал он в поисках ответа свой разговор с отцом. Он в чем-то ошибся — в этом он был убежден. Может быть, он невнимательно читал книгу… а может, в самой книге были неточности.

Была, правда, еще и третья возможность, именно над ней он и размышлял остаток дня.

Сама же идея посетила его на перемене.

Перемена эта, правда, несколько затянулась, последним уроком была лабораторная, и Алекс решил не ходить на нее. Он бродил по территории школы, гадая, не оживут ли при виде какого-нибудь заброшенного уголка спящие мертвым сном воспоминания. Но тщетно. Память не поддавалась. Кроме того, почти все, что сейчас видел Алекс, было уже знакомо ему, во всей Ла-Паломе не осталось практически ни одного уголка, который бы не отпечатался в его новой памяти.

Он шел по коридору корпуса естественных наук, когда кто-то вдруг окликнул его. Алекс оглянулся. Позади него оказалась раскрытая дверь в лабораторию, из-за учительского стола ему кто-то махал. Приглядевшись, Алекс узнал Пола Лэндри.

— Здравствуйте, мистер Лэндри.

— Заходи, Алекс.

Войдя в лабораторию, Алекс огляделся.

— Узнаешь? — спросил Лэндри. Подумав, Алекс покачал головой. — Даже это?

Лэндри указал на деревянный ящик со стеклянной крышкой, стоявший на столике возле доски.

— А что это?

— Приглядись. Неужели совсем не помнишь?

Алекс еще раз осмотрел странное сооружение.

— Нет.

— Ты же сам его сделал. В прошлом году. Это была твоя курсовая работа, ты ее закончил как раз перед аварией.

Алекс снова оглядел со всех сторон ящик.

— А для чего я сделал его?

— Догадайся. Если то, что говорил мне Айзенберг — правда, то тебе для этого и десяти секунд не понадобится.

Большую часть ящика занимал пластиковый рукав, сделанный из отдельных сегментов, переставляя их, можно было придавать ему самые причудливые изгибы. Рукав вел в клетку, помещавшуюся в одном конце ящика, в ней беспокойно сновали три белые крысы. На другом конце рукава располагалась камера с подвесной полочкой, на ней — кусок сала. В крышку ящика был встроен секундомер.

— Понятно, — кивнул Алекс. — Тесты на обучаемость. Я, очевидно, ставил задачу замерить время, за которое крысы обучались ориентироваться в проходе всякий раз, как я изменял его форму. Конструкция довольно наивная.

— Тогда ты так не думал, — заметил Лэндри. — Ты прямо-таки лучился от гордости.

Равнодушно пожав плечами, Алекс поднял дверцу, закрывавшую клетку, и выпустил крыс в проход. Одна за другой, безошибочно выбрав направление, они проникли в камеру с салом и принялись за еду.

— А чего его до сих пор держат здесь?

Лэндри развел руками.

— Да он же твой — я думал, вдруг он тебе понадобится. А поскольку у нас все равно летние курсы в этом году, я их сам подкармливаю. Да и пользуюсь иногда.

Именно в тот момент в голову Алексу и пришла эта неожиданная мысль.

— А крысы? — спросил он. — Они что, тоже мои?

Увидев, что Лэндри утвердительно кивнул, Алекс поднял крышку и извлек одного из грызунов. Зверек отчаянно барахтался в его руках, но когда Алекс опустил его обратно, сразу успокоился.

— А можно, я их заберу?

— Только крыс? А ящик?

— Он мне не нужен, — ответил Алекс. — Он, по моему, ни на что не годен. А крыс я возьму.

Лэндри, казалось, колебался.

— А если не секрет — на что они тебе?

— Есть одна идея, — ответил Алекс. — Хочу задействовать их в одном опыте.

С самого начала их разговора что-то в тоне Алекса то ли не нравилось Лэндри, то ли удивляло его, и сейчас он понял. В Алексе не осталось ничего от его прежней открытости, готовности помочь — словом ли, делом. Теперь он был холоден и — хотя Лэндри терпеть не мог это слово — высокомерен.

— Да ради Бога, — Лэндри пожал плечами, — Как я сказал, крысы эти твои. Но если ящик и вправду тебе не нужен — оставь его мне. Может, конструкция, как ты изволил выразиться, и наивная, но работает исправно, и в младших классах проходит на ура. — Он ухмыльнулся. — И я им всем говорю, что за эту блестящую работу гениальный конструктор Алекс Лонсдейл получил свою законную тройку с плюсом. Ведь если бы постарался, смог бы получше, а?

— Может быть, — согласился Алекс, направляясь к двери, в правой руке он держал проволочную клетку с крысами. — Даже наверняка — если бы вы получше нас учили.

Он ушел, а Пол Лэндри, оставшись в классе, все сравнивал того, прежнего Алекса с тем, каким он стал теперь. Сравнение выходило не в пользу нынешнего. То есть сравнения быть и не могло — тот, прежний Алекс, которого он знал, не оставив следа, испарился. На его месте был кто-то другой — и Лэндри был рад, что этот «кто-то», кем бы он ни был, закончил его курс еще в прошлом году. Перед уходом домой он вынес сделанный Алексом ящик во двор и швырнул его в черную пасть мусорного контейнера.

Глава 18

Резко хлопнула дверь, и от этого стука Эллен невольно вздрогнула.

— Алекс? — позвала она. — Это ты? Ты знаешь, который… — но когда сын вошел в комнату, она замолчала, в недоумении глядя на проволочную клетку в его руке. — Силы небесные… кто там у тебя?

— Крысы, — ответил Алекс. — Остались, оказывается, от моей прошлогодней курсовой по биологии. Жили все это время у мистера Лэндри.

Эллен с отвращением посмотрела на копошащихся в клетке зверьков.

— Надеюсь, ты не собираешься держать их в доме?

— Я просто задумал эксперимент, — объяснил Алекс. — Через пару дней их здесь уже не будет.

— Вот и прекрасно. А теперь, прошу тебя, поехали, иначе мы опоздаем. Собственно говоря, — она взглянула на часы, — мы уже опаздываем. А ты же знаешь, какой доктор Торрес пунктуальный.

Алекс, поднимаясь по лестнице, обернулся.

— Папа и я не уверены, что мне нужно ездить туда.

Эллен застыла, едва сунув руки в рукава легкого пальто.

— То есть?

Лицо Алекса оставалось, как всегда, бесстрастным.

— Мы с папой говорили об этом… вечером и решили — возможно, что-то со мной не так.

— Н-не понимаю, о чем ты, — выдохнула Эллен, хотя на самом деле сразу все поняла. В это утро они с Маршем почти не разговаривали, с работы он — в первый раз за долгое время — не позвонил ей. Значит, он и Алекса хочет использовать в этой их войне как орудие против нее, но уж с этим она мириться не станет, потому что в конечном итоге все отразится только на Алексе.

— Я прочитал кое-что… — попытался было продолжить Алекс.