Джон Ширли – Разорванный круг (страница 42)

«В наказание за твое предательство единства клана мы предаем тебя внешней пустоте…»

Так ‘Грефтус и умер, глотая пустоту вместо воздуха, растаял в иллюминаторе на глазах всех уссанистов, которые решили посмотреть на казнь.

Теперь может случиться так, что сам Бал’Тол предаст кого-нибудь внешней пустоте. Он уже отдавал приказы об арестах, он отдавал приказы атаковать банды преступников. Но еще никогда – казнить на глазах у сородичей выкидыванием в космос через шлюз. Такая смерть считалась позорной.

Проходя по площади перед Стратегическим залом, Бал’Тол миновал мемориал Несокрушимому Уклону, известному также как Летающий Голос. Останки машины поместили в стеклянную сферу, где они и парили, неосвещенные, не демонстрируя ни малейшей разумности. Так оставалось на протяжении многих веков. Каждый цикл стекло почтительно очищалось, и ремонтники смотрели на останки Несокрушимого Уклона в надежде: «А вдруг появятся какие-то признаки жизни?» Потому что Усса ‘Кселлус в своих записках провозгласил: «Хотя конструкт Предтеч Несокрушимый Уклон замолк, никогда не думайте, что он не заговорит снова. Он получил повреждение, когда первичная секция столкнулась с фрагментом кометы, но, возможно, он медленно самовосстанавливается. Может быть, настанет день – и он вернется к жизни и снова заговорит…»

– Мой кайдон… – сказал Ц’тенз, выходя из Стратегического зала.

Бал’Тол увидел, как напряжены руки Ц’тенза, – у того была привычка сцеплять их перед собой от волнения. Однако Ц’тенз был сильным, интеллектуально развитым сангхейли, ответственным в гораздо большей степени, чем неоперившиеся птенцы. Он неизменно носил древние кожаные доспехи и один из все еще действующих пылающих клинков на бедре. Бал’Тол знал о ходивших слухах, будто бы Ц’тенз – его отпрыск, потому что молодой сангхейли быстро поднялся до второго в иерархии после Бал’Тола; но это было не так.

Ц’тенз огляделся и заговорил тихим голосом:

– Я не хотел прерывать твою медитацию, но я как раз тебя искал. Обнаружена новая группа фракции ‘Грефтуса. И некоторые ее члены, похоже, недавно перешли во вторую фазу.

Бал’Тол понимающе кивнул. Фазы Кровавого недуга были просты. Первая характеризовалась периодом дезориентации и беспокойства, на этой стадии в диагностике легко было ошибиться. Потом больной становился капризным, подозрительным, склонным произносить долгие, совершенно невразумительные речи с вкрапленными в них воплями ярости. ‘Грефтус зашел далеко во вторую фазу, когда собрал вокруг себя немало последователей, и уже переходил в третью, наиболее бурную фазу, когда его арестовали, – причем при задержании ему удалось убить двоих патрульных.

– Курьезно, как больные меняют поведение в обществе таких же больных, как они, – сказал Ц’тенз. – Со всеми остальными они либо капризничают, либо высокомерничают. Но друг с другом они, кажется, склонны тихо выбирать лидера – их уже как минимум пятеро объединились вокруг этого ‘Кинсы. Это единственное имя, которое он называет, но, по нашим данным, это Оска ‘Мелн. Он утверждает, что разделяет свое тело с духом ‘Грефтуса, который во всем дает ему советы.

– И как только разумный сангхейли может верить таким глупостям!

– Предрассудки – вещь в колонии довольно обычная. И ты знаешь, что говорит Тирк.

– И в самом деле. Слишком хорошо знаю. – (Тирк ‘Сурб возглавлял службу безопасности Убежища и был потомком легендарного Эрники Наносящего Шрамы.) – С каждым циклом он становится все консервативнее, все сильнее одолевает его желание вернуться в прошлое. Я полагаю, он опять говорит, что нам не хватает религиозного рвения?

– В основном – да, он это повторяет как молитву.

– Религии у нас точно более чем достаточно. – (С каждым поворотом секции все уссанисты созывались на запевание.) – Но Тирку все мало. И все же позови его сюда, и мы расследуем этого ‘Кинсу. Что касается Кровавого недуга, мы должны вычищать заразу на самой ранней стадии и повсеместно.

Он почувствовал себя не в своей тарелке от своих же слов.

Лимти.

– Нам нужно действовать быстро, кайдон. Мы должны дать знать людям, что ‘Кинса никакой не прорицатель – он болтливая жертва болезни. Что мы делаем со всеми теми, кто заболевает?

– Мы говорили о том, чтобы выделить изолятор для больных, – сказал Бал’Тол, снова подумав о Лимти. – Нужно предпринять такую попытку. А потом мы удвоим усилия по поиску лекарства.

Ц’тенз скептически фыркнул:

– Видимо, попытка эта безнадежна. Боюсь, что пятерых последних заболевших нужно предать смерти… Это должно усмирить болезнь.

Бал’Тол в глубине души знал, что все не так просто. Многие молча симпатизировали идеям ‘Грефтуса. Он не хотел спровоцировать бунт.

Постепенное разрушение колонии сопровождалось растущей волной недовольства. Бал’Тол знал, какие разговоры ходят: «Наша колония медленно разваливается. Где наш настоящий дом? Где Сангхелиос?»

Хотелось бы ему знать ответ.

Высшее Милосердие, близ Ореола Дельта

Кабинет пророка изысканной преданности

2552 г. н. э.

Девятый Век Восстановления

– Я предпочитаю, чтобы вы стояли в моем присутствии, пророк ясности.

Это заявление сделал пророк изысканной преданности, когда Зо Рескен вплыл в его кабинет в антигравитационном кресле.

Зо удивился. Такой протокол был необычен.

– Могу я использовать пояс?

– Да.

Зо включил пояс и отключил поле кресла, которое опустилось на пол. После этого он встал, изо всех сил стараясь выглядеть уважительно.

– Кажется, мое управление не очень вам нравится, – сказал Изысканный.

На его лице была обычная маска напускного дружелюбия, но голос выдавал раздражение. Верховный советник сидел за небольшим столом неподалеку от угла, в котором сходились окна кабинета. За стеклом туман от Висячих садов отделял радуги от солнечных лучей. А дальше сквозь дымку атмосферного щита медленно и бесконечно вращалось великолепное серебряное кольцо Ореола Дельта; солнце висело как вечная золотая лампа в черном далеке.

– Видите ли, Ясность, я значительно выше вас по званию, а вскоре расстояние между нами еще увеличится. Стоя передо мной, вы выражаете мне уважение. Если мы будем вместе сидеть, то мы равные.

– Как вам будет угодно, ваше высокопреосвященство, – сказал Зо, делая жест: «Покорность для меня радость».

– Итак, я сообщаю вам кое-что конфиденциально, потому что завтра вы будете сопровождать меня на заседание Верховного совета в качестве моего помощника. Там вы откроете для себя, что дела обстоят не так, как вы думаете. Мне нужно, чтобы вы не выказывали никакого удивления, а если кто-нибудь заговорит с вами об этом, вы должны отвечать, что все изменения к лучшему.

– Как иначе будут обстоять дела, верховный советник? – спросил Зо, делая жест: «Если мне позволено уважительно спросить».

– В грядущем цикле Тартарус станет военным вождем Ковенанта. Элиты в почетной страже будут заменены на джиралханаев. У вас испуганный вид, Ясность, – не надо пугаться. Вы должны были чувствовать, что дела будут развиваться таким образом. Джиралханаи преданы верховному пророку истины – и мне. А самое главное, они преданы великому странствию. Элиты не оставили нам выбора. Как вам известно, верховный пророк раскаяния мертв из-за их некомпетентности. Вы собственными глазами видели, как верховный главнокомандующий флотом Исключительного правосудия и его силы потеряли Ореол Альфа – отдали его людям. На поражение элит накладывается поражение их лидера – им нельзя доверять. Мало того, у нас есть свидетельства раскольничества среди них, и мы не уверены в их преданности. Оставшиеся иерархи считают, что эта активность не может происходить без некоторой доли лицемерия. Сангхейли будут использованы в первых рядах сражающихся. Но их понизят в статусе.

– Вы не считаете, что в этом случае существует риск бунта? – сказал Зо, тщательно модулируя голос.

– Для этого нет времени, мы так близки к завершению пути – великое странствие близко. Но больше вам ничего не нужно знать. Делайте то, что я вам сказал. Войдите в эту комнату; там, на голограмме, вы найдете мои требования. Я заказываю ряд необходимых пунктов. Обеспечьте их поставку от финансового ревизора.

– С моим удовольствием, верховный советник.

Зо, потрясенный, вошел в соседнюю комнату, чувствуя, что Изысканный сверлит взглядом его спину. Почему он здесь? Чтобы условиться о порядке действий с финансовым ревизором? Или были другие причины?

Он только сегодня в гравитационном лифте слышал разговор о том, что Изысканная Преданность является абсолютно секретным телохранителем верховного пророка истины; отчасти это было правдой ввиду еще и того, что сам Истина открыл ему.

Сам Зо обходился без телохранителей. У Изысканной Преданности было два брута перед кабинетом, а еще больше – союзников, по крайней мере среди сан’шайуум.

Но у Зо имелось то, чего не было у Изысканного, – друзья среди сангхейли.

Они могут оказать ему помощь в случае нужды. И – если он сначала даст им кое-что.

Предупреждение. За которое он может поплатиться жизнью.

Глава 16

Высшее Милосердие

Алтарь восстановления

Девятый Век Восстановления

Зо Рескен, пророк ясности, едва замечал травяные пары`, пронизывающие теплый туман вокруг него в алтаре восстановления. Полусферическое помещение располагалось в величественной башне в центре святого города. Зо ждал кое-кого и нервничал – место встречи было не самое подходящее. Сангхейли обычно не появлялись близ лечебницы сан’шайуум и, уж конечно, не заходили внутрь. Оба вида неодобрительно относились к этому, а травы для сангхейлийской биологии вообще не выращивались. Такое невероятное место встречи выбрали, чтобы ни у кого не возникло подозрений в том, что он здесь делится информацией с сангхейли. Зо заранее зарезервировал для себя эту маленькую камеру.