Джон Ширли – Мокруха (страница 50)

Он печально покачал головой и остановился передохнуть, слабо ловя воздух ртом. Потянулся к полке рядом с койкой, взял оттуда кислородную маску и натянул, сделав рукой жест «погодите минутку, я сейчас». Он дышал кислородом целую минуту. Джефф ёрзал на стуле, смущённый откровениями Кенсона, а Прентис переминался с ноги на ногу, обуреваемый желанием выпить. В свете рассказов Кенсона желание это казалось ему немного странным. Наконец Кенсон отложил кислородную маску и сказал:

— Вы меня простите. Я так устал...

— Может, вам стоит отдохнуть? — предложил Джефф. — Договорим попозже.

— Нет, нет, дайте мне закончить! Я много лет мечтал... хотел кому-то открыться... — Он проглотил немного воды и продолжил: — Теперь некоторые из Акишра посылают своих жертв бродить по городу в поисках, как бы это сказать, ощущений. Просто... ощущений. Сенсорной стимуляции. Пока не высосут их досуха, как меня.

И как Эми, подумал Прентис.

Джефф раздражённо повздыхал. Кенсон не обращал на него внимания.

— Акишра отваливаются от высосанных жертв, когда им уже нельзя помочь. Когда поведением жертвы становится трудно управлять. Эти люди становятся бомжами, если доживают, вы их подчас видите умирающими в приютах для бездомных, думаете, несут себе всякую чушь... Но, что забавно, не всякое наслаждение привлекает Акишра. Только... грязное. Они как болезнь, как зараза, которая выгрызает душу по кусочкам. Иногда, если резко переменить поведение, можно сбросить их, освободиться, голос наркомана внутри, внедрённого Акишра, становится всё тише, пока не исчезает совсем. Но там, на Дабл-Ки, среди нас, там, где возможно подлинно тесное психическое общение с ними... рано или поздно вас туда притянет. Потому что вы становитесь зависимы от связи с Акишра-Прим как таковой. От экстаза, этой связью порождаемого. Это называется Наградой Акишра. Вы даже представить себе не можете, каково это. Всё, что могу я сказать в свою защиту: бывают на свете вещи, которые принимаешь без раздумий, без промедлений, хотя бы тебе потом и мерзостно было про них вспоминать. Стоит кому-то нажать на кнопки наслаждения у вас в голове, и вы без колебаний поступаете так, а не иначе. Вас ебут. Вас программируют. Вас используют. Акишра знают, как это устроить, и получают преимущество. Такое впечатление, будто частичка вашего грёбаного мозга заодно с блядскими червяками.

— Ладно, с меня хватит, — сказал вдруг Джефф и резко поднялся со стула. — Я не могу больше слушать эту хуйню. Извините, мистер Кенсон. Кстати, в Дочери епископа вы были неподражаемы. А теперь я пойду подышу свежим воздухом. — Он развернулся к Прентису. — Я намерен снова вызвонить треклятого Блюма. Ты не поверишь, что он мне там на автоответчик наплёл. Он мне лапшу на уши вешает, алкаш херов.

— Вы любите шлюх, мистер Тейтельбаум? — спросил Кенсон и демонстративно откашлялся. — Проституток? У вас их по две за день бывает. Я угадал?

Джефф обернулся и уставился на больного.

— Что?!

— Я говорю, что вижу червяков вокруг вас. Притом таких червяков, какие обычно присасываются к любителям шлюх. Трах без обязательств в машине. Они вам отсасывают, да? Прямо в авто. Многие парни при бабле на это подсаживаются. Девочки так доступны, а некоторые и выглядят потрясно, прикиньте. Иногда вы являетесь в бордель, их там выстраивают перед вами рядком, и вы пальцем тычете — хочу, дескать, вон ту. Готов об заклад побиться, именно этот момент выбора — ткнул пальцем, и она дала — доставляет вам заряд наслаждения. Зависимость. Акишра там полным-полно, человече. Я их вижу. И плотнее всего червяки сидят у вас на...

— Кенсон, — сказал Джефф грозно, — завали ебальник, мудило.

Лицо его пошло красными пятнами.

— Ну ведь правда, а? Откуда я узнал, как ты думаешь? Подсматривал за тобой?

Джефф метнул взгляд на Прентиса, который старался не смотреть на друга, чтобы на лицо не прокралась предательская ухмылка. Прентис всегда диву давался, как один парень может быть настолько занят «переговорами».

Джефф тяжело задышал, развернулся на пятках и вылетел мимо Прентиса в распахнутую дверь. Прентис с облегчением подошёл к стулу и тяжело бухнулся на него.

— Кенсон, вы не слишком устали, чтобы ответить ещё на пару вопросов?

— Вы не думаете, что у меня крыша поехала?

— Я... нет, не думаю. Потому что... э-э... я вот что хочу спросить: предположим, я занимаюсь сексом с девушкой, у которой... договор с этими Акишра-Прим. Может ли девушка усилить сексуальный экстаз, чтобы меня присадить на это дело, и...

— Конечно. Лиза в этом деле мастерица. Вы с ней знакомы?

У Прентиса возникло ощущение, что ему свинец заливают в кости, или же в палате резко, раза в три, возрастает локальная сила тяжести неприятной правды. Ослабевшим голосом он откликнулся:

— Да. Знаком.

Кенсон кивнул, потянулся к маске и долго дышал кислородом. Потом опустил маску на колено и сказал:

— Если немного поднимете мою кровать, я, может, ещё пару минут смогу проговорить.

Прентис сидел в зоне досягаемости двух кнопок управления подъёмным механизмом койки, но Кенсон до них дотянуться не мог. Прентис наудачу нажал нижнюю. Койка зажужжала, и верхняя часть матраса пришла практически в горизонтальное положение.

— Так лучше, — слабым голосом поблагодарил Кенсон. — А теперь тут... немножко поднимите... Отлично. Что вы хотите знать?

— Кроме Акишра, есть ли ещё какие-то обитатели астрального мира, или как вы называете эту реальность? Может... может, не такие злые?

— Доброжелательные создания? Есть. — Кенсон фыркнул. — Но высшие духи — своевольные мудаки, я вам скажу. Акишра — они, в сущности, обычные животные. Эфирные животные. Некоторые из них обладают зачатками интеллекта, но в общем-то они всего-навсего звери. А высшие духи... они помогают, только если специально обратят на вас внимание. Ну вот, скажем, села вам на ладонь букашка, а вы, вместо того чтобы раздавить её, осторожно перемещаете на цветок. Поняли аналогию, ага? Наверное, они добры... по-своему. Есть, есть там другие астральные существа, поумнее Акишра. Они всё время друг друга лохматят. Они всё время играют в полицейских и воров с добрыми духами. Джуди называла это танцем. Танцем Созидания и Роста, танцем Разрушения и Упадка. Не стану притворяться, будто много в этом смыслю. Всё, что мне известно наверняка: добрые духи труднодоступны, и, кажется, достучаться до них становится тяжелее. Понимаете, Акишра и остальные хищники, эти демоны, вроде садовых вредителей, размножаются циклически. Дважды в этом веке они начинали реально масштабный цикл воспроизводства. Последний раз это случилось в середине 1970-х. Они распространились по миру, стали проявляться... по делам их узнаете их[62]: серийные убийцы, растлители малолетних, диктаторы-психопаты, злобные подонки всех мастей. Обычно они не вступают в настолько явный... забыл слово... симбиоз, да. Они не так симбиотичны, как сейчас в случае Денвера и его говнюков. И, чтоб вы знали, Акишра готовятся к следующему реально большому циклу размножения. — Кенсон снова скрипуче фыркнул. — Думаете, вокруг много полоумных головорезов? Они взялись культивировать гадов!.. Вы погодите, через несколько дней цикл завершится! У Денвера целый инкубатор червяков... о Боже. — Он умолк, смежил веки, руки его сжались в клешни.

— Вызвать врача? — спросил Прентис.

Кенсон покачал головой, плечи его затряслись мелкой дрожью. Спустя несколько мгновений он открыл глаза. Яблоки закатились, обнажив белки, он смотрел пустым взглядом в никуда и бормотал:

— Ещё одно, Джефф... ещё одно...

Прентис не стал его поправлять. Он видел, что Кенсон теряет сознание.

— ...ещё одно... поймите... люди, заражённые Акишра... они всегда... всегда охотно предлагают себя... знают или нет про червей, сознательно или бессознательно... всегда... они...

Кенсон потряс головой и замахал рукой, словно отгоняя кого-то или что-то.

С острым ощущением нереальности происходящего Прентис вышел из палаты глянуть, как там Джефф.

Джефф оказался в вестибюле, в телефонной будке. Он дозванивался Блюму. Прентис окликнул его:

— Эй, Джефф, встретимся на парковке, о`кей?

Джефф кивнул и сказал в трубку:

— Он... что? Когда? С кем я говорю? Сержант...

А теперь ещё что? мрачно подумал Прентис. Ему пока не хотелось знать. Надо было переварить откровения Кенсона.

Но когда он вышел на продуваемую холодным ветром парковку под сумрачное вечернее небо, затянутое дождевыми облаками, история Кенсона снова показалась ему бредом сумасшедшего. Наверное, Кенсон чем-то болен и втянулся в какую-нибудь секту. Вот и слепил всё воедино, в параноидальную фантазию, чтобы объяснить себе хворь.

Но ведь Кенсон знает Лизу. И он сказал...

— Привет, Том.

Она была здесь.

Лиза как раз выходила из «БМВ» с откидным верхом. У Прентиса ноги подкосились при одном взгляде на девушку. Ему почудилось, что откуда-то издалека его тревожно зовёт Эми, пытается что-то сказать. Но он проигнорировал этот вздор и подошёл к Лизе. Та была в чёрных джинсах, красном топике и красных же босоножках на высоких шпильках. В сочетании с джинсами босоножки смотрелись особенно сексуально. Он остановился на расстоянии рукопожатия.

— Привет! Ты как меня выследила?

Она метнула быстрый взгляд за его спину, в сторону госпиталя. Он начал было оборачиваться, чтобы увидеть, куда она смотрит или на кого, но девушка решительно приблизилась и взяла Прентиса за руку, будто желая его удержать.