Джон Ширли – Мокруха (страница 49)

— Моя бывшая жена, вероятно, тоже страдала им, — сказал Прентис.

Драндху с интересом глянул на него.

— Правда? Очень интересно. А они были знакомы, этот мальчик и ваша супруга?

— Немного. Но... — Он пожал плечами. Он ещё не был готов углубляться в тему. — В любом случае мы с Джеффом думаем, что здесь нет места совпадению. У Митча и Эми была одна и та же болезнь. Митч только начинал терять вес, но остальные симптомы совпадают.

— Позднее я обязательно поговорю с вами, если вы не передумаете... Мне нужно сделать некоторые заметки. А пока я хотел бы показать вам своего СИшника — он попросил разрешения поговорить с вами. Он сказал, ему известно, чем вызван синдром, но мне он открыть этого не желает. Я думаю, он боится... А вот и он. Мистер Кенсон?

Они вошли в самую обыкновенную больничную палату. Кенсон лежал на белоснежной койке. Его привязали к ней, но под одеялом матрас был взбит, так что он почти сидел на постели. Прентис подумал, что ремни не защищают от психического буйства, а скорее поддерживают Кенсона, чтоб тот не свалился на пол. Кенсон выглядел так, что сомневаться в такой возможности не приходилось: сплющенной карикатурой на человека, которого Прентис видел по телевизору много лет назад. Глаза его глубоко запали, взгляд несфокусированно блуждал по разным углам комнаты. Губы оттянулись, обнажая немногие уцелевшие зубы. Руки его были перебинтованы от запястий до плеч. Рядом стояла капельница с раствором глюкозы, подсоединённая к трубке, вонзавшейся стальной иглой шприца в одну из вен на тыльной стороне костлявой руки Кенсона.

— Вам, наверное, было чертовски больно, когда они втыкали эту капельницу, — заметил Джефф мягко, и они остановились у койки.

Кенсон кивнул.

— Было.

Драндху, казалось, был несколько озадачен нежеланием участников беседы размениваться на предисловия.

— Мне стоило бы представить вас друг другу... Это мистер Луис Кенсон, а это мистер Джефф Тейтельбаум и мистер Прентис, его приятель. Мистер Кенсон, если помните, я вам рассказывал, что брат мистера Тейтельбаума, который... — Драндху порывисто обернулся к Джеффу. — Я не стал бы нарушать врачебную тайну, однако мне кажется важным установить возможные связи между...

— Не тревожьтесь об этом, — сказал Джефф, притащил стул от противоположной стены и уселся в изножье кровати. — Кенсон, я слышал, вы хотели с нами поговорить?

— Хотел. — Голос его был подобен вороньему карканью. — Я думал, что вы, наверное, видели кое-что... Я имею в виду... Вы ведь знаете, во что вляпался ваш брат? Понимаете, если я при докторе буду рассказывать, он решит, что я... — Он сделал паузу и облизал сухие трещины на месте губ. — Он и без того собирается позвать психиатров... Я полагаю, если мне удастся поделиться этой информацией ещё с кем-то... Я надеялся, что вам она поможет разыскать мальчика. Забрать его оттуда. Я правильно догадался?

Джефф качал головой. Прентис оглядывался в поисках второго стула. Его в палате не оказалось. Он внезапно почувствовал крайнюю усталость. Его давно мучила бессонница. Кроме того, один взгляд на Кенсона, казалось, иссушал силы.

— Тогда, возможно, нам не стоит об этом говорить, — прошелестел Кенсон. Голос его то повышался, то снова падал, а взгляд застыл где-то посередине между посетителями и стеной палаты. — Может, и не стоит. Я думал, что вы уже общались с пацаном.

Господи, сказал себе Прентис, я должен узнать.

— С Митчем мы не говорили. Но я, к примеру, знаю, что на самом деле случилось с маленькой девочкой по имени Венди и её мамой.

По существу, он блефовал.

Один глаз Кенсона повернулся к Прентису.

— Правда? Отлично. Тогда давайте поговорим.

— Доктора Драндху вызывают в педиатрическое отделение, — сказал голос медсестры из невидимого интеркома.

— О чёрт, — простонал Драндху. — Я вынужден покинуть вас.

— Он вынул из кармана кассетник, размером не больше транзисторного радио, какое часто таскают с собой психи, вслушиваясь в астрал, и привязал его к капельнице, как раз под бутылочкой глюкозного раствора. — Пожалуйста, извините меня. Я только наверх смотаюсь и проверю. Ничего страшного, если я поставлю магнитофон на запись?

Кенсон вздохнул — так скребёт ноготь по коже.

— Блин, я не знаю... Наверное. Сам не понимаю, отчего я так осторожен. Мне уже нечего терять. Я человек конченый. Но... привычка. Тридцать лет... от всех таился...

Драндху включил запись, посуетился несколько мгновений вокруг Кенсона, отметил его пульс и температуру. Когда индиец ушёл, Кенсон заговорил.

Он рассказал про госпожу Штутгарт и Акишра. Джефф слушал с вежливым удивлением. Было совершенно ясно, что он не верит ни единому слову Кенсона. Прентиса, однако, рассказ убедил. Он так и слышал — откуда-то — голос Эми, говорящий: Я надеюсь, ты в курсах, что твоя самоновейшая гёрлфренд Лиза — одна из них? Она вампир. Паразитирует на человеческом наслаждении. Вампиры, они же разные бывают...

— Я долгое время был с ними заодно, — говорил Кенсон. — Но, понимаете, в конечном счёте психического симбиоза Акишра оказывается недостаточно. Они перемещаются в тело носителя и проявляют себя на физическом уровне. Они становятся его частью. С этим я примириться не сумел. Я решил выйти из игры. Тогда Денвер сделал меня своим пленником. Игрушкой. В общем-то я сам виноват. Я заслуживал такой участи. Карма. Но я дождался своего шанса и украл автомобиль. Рабы Денвера гнались за мной. Я заехал в холмы, машина сломалась, и тогда меня спас полоумный старый хиппи, не человек, блин, а пустынная крыса. Его звать Дракс. Он сказал, что всё это время наблюдал за нами и следовал рядом. Он подобрал меня, увёз в пикапе в свою развалюху, и тогда клевреты Денвера отстали. Они его, пожалуй, боятся. Денвер утверждает, что старый хиппи — неизвестный фактор, что он под защитой, и лучше держаться от него подальше. В общем, этот Дракс привозит меня в город и сдаёт на поруки врачам. Так я очутился здесь.

— А эти Акишра... — напомнил Прентис. Он почти видел их наяву.

Почему? Почему идея кажется ему такой достоверной?

— Вам нужно понять, что такое эти Акишра, иначе вы не поймёте вообще ничего, — сказал Кенсон. — Я имею в виду, реальную подноготную этих мерзавцев не поймёте. Передайте мне вон тот стакан, пожалуйста, мне надо промочить... спасибо. — Он помолчал немного, отпил воды. Глубоко, утомлённо вздохнул и продолжил: — Имя Акишра происходит из индийской мифологии. Люди на Востоке всё про них знали. Астральные паразиты. Они выглядят... как большие глисты, прозрачные черви — некоторые достигают размера питона, другие — подвязковой змеи. Они такие, серебристые. Их много видов. Никогда не встречаются поодиночке, если не считать самых здоровенных уродов: Акишра-Прим. Акишра недоступны невооружённому глазу. Можно рукой в них ткнуть и ничего не почувствовать. Но они здесь. Они кажутся нематериальными, легче тумана, но в действительности вполне материальны[61]. Джуди считала, что они созданы из каких-нибудь субатомных частиц. И они везде. Они окружают людей. В особенности — тех, кто впал в определённую зависимость.

Джефф пожал плечами.

— Ну что, интересный миф, спору нет. Метафора...

Кенсон вздохнул.

— Миф? Чушь. Хотелось бы мне, чуваки, чтоб это оказался всего лишь миф. — В речах Кенсона сохранялся ещё едва уловимый оттенок театральной декламации. В конце концов, он же был актёром и, казалось, получал удовольствие, рассказывая эту историю, даже несмотря на своё плачевное состояние. — Вам нужно уяснить одну вещь: Акишра везде и всегда окружали нас. Каждый, буквально каждый, кто от чего-то зависит, от чего угодно, привлекает их. Возьмём, к примеру, курильщиков. Мы называем эту разновидность Акишра альфа-порхунами. Это самые маленькие астральные черви. Если посмотреть на сигаретный дым тренированным глазом, можно различить их... — он горько засмеялся. — У курильщика есть... нечто вроде индийского платка из плавающих вокруг головы астральных червей. Они прикрепляются к его голове одним концом, а тела их колышутся вокруг, словно морская трава. Или другой пример. Если человек выпивает от случая к случаю, то паразиты к нему, как правило, не успевают прицепиться. А вот настоящие алкаши обзаводятся особым родом червей — вроде ленточных, но очень крупных. Целый выводок их тянется к голове по хребту. Кокаинщики получают своих — таких, в форме штопора. Они манипулируют человеческим поведением, грёбаные маленькие уроды. У героиновых наркоманов черви вроде пиявок, и так далее. Разумеется, человека могут взять в оборот две, три, несколько разновидностей Акишра одновременно. Бывает, что под ними тела не видно, как под мехом. Идёшь по центру города в будний день, а тебе навстречу прёт толпа, вся обсиженная червями. Как только научишься их замечать, то это ж реально обосраться недолго. Это страшно, ребята. Это страшно. И, как понимаете, наркоман теряет жизненные силы, он в буквальном смысле отдаёт им свою энергию — каплю за каплей. Акишра к нему присасываются. Растут, побуждают попавшего в зависимость человека погружаться всё глубже и глубже. Акишра бывают разных видов, я уже говорил. Вот у меня, скажем, Акишра класса Прим. Он прямо сейчас на мне сидит. Пожирает меня заживо. Они так и вьются вокруг, эти Примы. Любые черви, достигая достаточных размеров, начинают свиваться кольцами, точно питоны. А Примы... с ними можно общаться, вступать в связь, мы знаем, как, и они обладают определённым психическим воздействием. Мощным. Но их надо пригласить. Они особые. Их получают после ритуала, понимаете ли. И мы так поступаем: берём свежую жертву, мы их называем «куклами», подвергаем её всем вариантам тошнотного наслаждения, высвобождаем её жизненную энергию, Акишра присасываются и потом взамен канализируют нам часть импульсов наслаждения. К этому тоже привыкаешь, и как только подцепил какого-нибудь червяка, он уже от тебя не отстанет. Вы следите за моей мыслью? Если позволить им физически проникнуть в своё тело, они... омолаживают клетки. Регенерируют их снаружи. Они заставляют старое тело работать, как прежде. Но цена... велика. Это омерзительное зрелище... на поздних этапах. Джуди...